Оторва. Книга 8

Глава 20

— Ловко ты со мной управилась, — сказала Вероника, когда мы остались вдвоём. — Где ты так намастырилась?

— Отец учил разному, — расплывчато ответила я. — Он хорошо знал технику рукопашного боя.

— А-а-а, — покивала Вероника. — Но с Ханной зря ты так, она злопамятная.

— Как так? — не поняла я. — Разве не понятно, что ваша Мурена ей благоволит? Случайность, — я усмехнулась. — Она специально ударила в лицо. Я ведь была уверена, что ничего подобного не случится. В последний момент только поняла, куда она метит, а то глаз уже заплыл бы.

— Ханна через три дня на вторую группу рассчитывает сдать, — сказала Вероника, размышляя о своём. — А тут ты.

— И что теперь? — спросила я. — Мешаю сдавать?

— Просто странно. А ты действительно не хочешь остаться? — Вероника остановилась и стала пристально меня разглядывать. — Мне когда три года назад предложили, я сразу согласилась. Мама была против, но я убедила отца.

— Самбо, что ли? Где-то на соревнованиях отметилась?

— Самбо и биатлон, — кивнула Вероника. — Не то чтобы призовое место, но мне сказали, во мне есть хороший потенциал.

— Понятно, — я шагнула дальше. — И чем вы здесь занимаетесь?

Не то чтобы я изменила своё мнение, но стало любопытно.

— Разным, — уклончиво ответила Вероника. — Но перспективы в будущем огромные.

— Прямо таки огромные? И какие же?

— Разные, — опять уклончиво ответила она.

— А конкретно? — я добавила в голос немножко сарказма, но она, задумавшись о своём, этого даже не заметила.

— А ты разве не проходила отборочные, чтобы попасть сюда? Собеседование, тесты? Тебе ведь должны были всё сказать? — вместо ответа спросила она.

— Я ведь сказала: нет, — ответила я. — Может, просветишь?

Но Вероника полностью замкнулась, и пока мы поднимались на второй этаж небольшого квадратного здания, больше не проронила ни слова.

Я думала, что попаду в казарму и ожидала увидеть двухъярусные койки, но оказалось, проживали девчонки в комнатах типа общежития на трёх человек.

— Крайняя койка слева свободная, — сказала Вероника, и я, бросив на неё свой рюкзак, сама уселась, облокотившись на стену.

— Ты чего? — тут же спросила она. — Пошли на полигон, до обеда ещё полно времени. Юлия Витальевна сказала догонять.

— А если не догоним? — заинтересовалась я, увидев, как Вероника занервничала. — Что будет?

В глазах девушки промелькнуло нечто похожее на страх.

Я читала в интернете, что существовали детские военные училища, где обучались дети комсостава, но это было нечто другое, хотя и это я считала варварством. Видеть родителей раз в месяц, а всё остальное время — жёсткая дисциплина, и это с десяти лет? Вспомнить хоть фильм «Офицеры».

А детство? Ведь у них реально его отбирали.

Здесь младшая группа девочек — с четырнадцати лет? Многие сверстницы ещё играют в куклы, на летние каникулы едут с родителями на море, отдыхают.

А у Вероники в глазах страх, если не догоним группу, куда они там потопали, на какое новое обучение. Было ли осознанным её желание попасть сюда? Меня начали терзать смутные сомнения.

И в СССР, и в России XXI века были училища, куда принимали девчонок после девятого класса, и отбор был очень жёстким. Но кто бы мне объяснил, на кого готовили в этом месте, если даже замаскировали под военную часть?

И Вероника отказалась на эту тему разговаривать, или ей, как и всем остальным, пообещали радужные перспективы?

— Мне нужно идти, — сказала Вероника, увидев, что я всё так же продолжала сидеть на койке, и выскочила за дверь.

Чёртова Наташа! Ведь вытянула из меня разными уговорами, что буду паинькой все два дня.

— Вероника, подожди, — крикнула я вслед девчонке и отправилась её догонять, а то на самом деле могло влететь из-за меня. Стыдно, конечно, не будет, но кошки на душе поскребут. Она-то чем была виновата?

На полигон ехали в крытом брезентом КрАЗе. Расселись на деревянных скамейках, а крайними в кузов забрались два солдатика в робе рядовых, но выглядевшие минимум на двадцать пять лет, и устроились они по краям.

Заметила, что девчонки сменили обувь на полукеды. Вероника это сделала ещё при мне в раздевалке, а вот я осталась в своих кроссовках, и ничего другого Юлия Витальевна не предложила.

Покинули часть, причём на проходной кузов никто не осматривал. Часовой глянул на наших сопровождающих, они ему кивнули, и автомобиль покатил по лесу. Минут через двадцать въехали на другую закрытую территорию, и снова лишь по кивку солдатиков.

Я здесь ни разу не была, но решила, что мы оказались на Бутовском полигоне, потому как вряд ли в одном лесу умудрились построить несколько таких сооружений. А про Бутовский у меня была не самая приятная информация, правда, с чужих слов, а потому полной уверенности не было.

Собственно говоря, то, что я увидела, когда мы выбрались из кузова, меня не впечатлило. Даже появилось лёгкое сравнение с детской песочницей. Бег по бревну, лазание через каменные стены высотой не более трёх метров, металлические подвесные лестницы, по которым нужно было передвигаться на руках, и прочее.

В федерации паркура всё было гораздо круче, и препятствия намного сложнее, а преодолевали их мальчишки и девчонки, которым ещё не исполнилось одиннадцати лет.

Вот такой парадокс.

А девушки, высыпав на улицу, радостно загалдели, предвкушая что-то значимое.

В первую очередь Юлия Витальевна предложила принять упор лёжа и отжаться ни много ни мало, всего-то сто раз.

Увы, в прошлой жизни я не любила отжиматься, и мышечная память, так удачно перебравшаяся вместе со мной в чужое тело, сразу об этом напомнила.

Предложили бы подтягиваться, так у меня дома был турник, и я с удовольствием это делала. Поэтому в то время как девчонки легко и быстро отработали все сто отжиманий, я с трудом вытянула шестнадцать раз, и то, вероятно, благодаря Бурундуковой, которая на своих пробежках вокруг озера какую-то гимнастику выполняла.

— Мда, — протянула разочарованно Юлия Витальевна, глядя на мои потуги, — у тебя, Бурундуковая, начальной физической подготовки совсем нет.

На самом деле ерунду ляпнула. Если каждый день заставить себя отжиматься, то уже через месяц ты эту сотню легко вытянешь, а может, и раньше. Сила привычки.

Девчонки похихикали, но мне и так было понятно, что скажи им Юлия Витальевна отжаться двести раз, и они легко бы это сделали.

После разминки мне было предложено сесть на бревно и наблюдать, что я с удовольствием и сделала.

Как говорится: солдат спит — служба идёт, ну а будущие олимпийские чемпионки разбились на две команды и рванули преодолевать полосу препятствий.

Сразу не обратила внимания: с каменных стен свисали канаты, и они одна за другой взбирались на несчастные трёхметровые стенки, а потом также по канату сползали вниз. Рвы шириной около четырёх метров преодолевали по тросу, предварительно надев пояс и зацепившись карабином за второй трос, натянутый на уровне груди.

В общем, всё очень плохо, если смотреть на эту полосу препятствий с башни двадцать первого века.

Лидером оказалась Камилла, которая преодолела всю дистанцию за десять минут с копейками и теперь гордо взирала на подруг-неудачниц.

— Бурундуковая!

— Ммм?

— Ты не слышишь меня? Третий раз обращаюсь, — Юлия Витальевна смотрела на меня, как бык на красные ворота.

— Слышу, — сообщила я, нехотя поднимаясь с насиженного места.

— Всё видела?

— Как бегали? — я кивнула.

— Ну давай, — она махнула рукой в сторону полосы препятствий.

— Что давай? — не поняла я.

— Сделай кружок.

— А это надо? — поинтересовалась я в надежде, что получу ответ типа: «Не обязательно, можно в другой раз, скажем, послезавтра» или что-нибудь в этом роде.

Девчонки захихикали.

— Что значит: «А это надо?» — возмутилась Юлия Витальевна. — Разумеется. Мне ведь нужно составить на тебя акт спортивных достижений.

Я скривилась. Ещё какой-то акт им сдался. Осталось только решить: долго мучиться и так и не залезть по канату на первом же препятствии или лёгким бегом пройти всё, чтобы не заставили тренироваться оба дня. Решила пройти, на радость Наташе, тем более она сама не поверила бы в такую ересь.

Вздохнула, как человек, уставший от жизни, и попросила:

— Уточните задание, пожалуйста. Через стены обязательно лезть при помощи каната или можно так перепрыгнуть?

Девчонки засмеялись громче.

— Бурундуковая. Высота стен — три метра двадцать сантиметров. Можешь перепрыгнуть? Вперёд.

Девочки уже не смеялись, а хохотали.

— А через ров? Тоже любым способом перебраться?

— Бурундуковая, — снисходительно сказала Юлия Витальевна, — глубина ямы — три метра. Свалишься — сама будешь вылезать.

— А через болото, по железяке тоже любым способом, — задала я последний вопрос.

— Ты смеёшься, Бурундуковая? — Юлия Витальевна начала закипать.

— Поняла, — сказала я, — из пункта А в пункт Б любым доступным способом. Нажимайте на кнопочку.

— На какую кнопочку? — не поняла она.

— На секундомере и командуйте: «На старт, внимание, марш!»

Именно это она девчонкам выдала, так что я только повторила её слова, но Юлия Витальевна покрылась красными пятнами.

Со мной она решила сделать упрощённую версию и просто сказала:

— Марш!

Существует мнение, что вверх прыгать, отталкиваясь от стены, невозможно. Однако паркурщики делают это без проблем, используя ноги как пружину. На стройке я это уже проверила, и хоть высота стен была там небольшой, я была уверена, что и здесь обойдусь без каната.

Так и получилось. Запрыгнула правой ногой на стену и оттолкнулась вверх. Зацепилась рукой и перебросила своё тело на другую сторону. Сделала кувырок, добежала до рва и перемахнула на другую сторону. Так и двигалась, неторопливо выверяя каждый шаг.

Ползти под натянутой леской тоже не стала, а с разбегу улеглась на спину и проскочила по траве три метра, как по льду. И последнее препятствие решила не проходить, повиснув на руках, — сказано же было: любым способом. Запрыгнула наверх и побежала по металлическим перекладинам, быстро перебирая ногами.

Спрыгнула вниз с четырёхметровой высоты, сделала кувырок, встала на ноги и театрально подняла руки вверх, как это делают спортсмены после прыжков.

Никаких аплодисментов, а Юлия Витальевна замерла с секундомером в руках и с открытым ртом.

— Вы опять на кнопочку забыли нажать, — подсказала я, подходя ближе и глядя, как стрелка несётся по кругу, — нажимайте, а то ещё чуток, и будет больше пяти минут.

— Ничего себе! — раздалось сразу несколько голосов, а пять или шесть девчонок кинулись смотреть на данные секундомера.

— Это не зачёт, — сказала Юлия Витальевна, убирая секундомер.

— Почему? — я растянула губы в улыбке. — Вы же сами сказали — любым способом. Из пункта А в пункт Б, — и участливо спросила: — Забыли?

— Это не по правилам, — заявила Юлия Витальевна.

— Точно, — поддакнула я, — прапорщик Сидоров забивал гвоздь другой стороной.

Юлия Витальевна нахмурила брови, её глаза сделали полный оборот, и она озабоченно спросила:

— Какой прапорщик Сидоров?

— История такая есть, мне отец рассказывал, — не стала я уточнять, что это анекдот, чтобы не обвинила в дисквалификации советской армии, — мы не ищем лёгких путей.

— История у неё есть, — хмыкнула Юлия Витальевна, — смотри, как измазала и футболку, и трусы.

Я глянула на остальных девчонок с недоумением. Можно было подумать, что они чистенькими добрались. Если в сравнении, так на мне всё гораздо чище было, а у остальных участниц забега даже руки были серыми, сколько тёрлись об канаты.

— А в самом деле, — спросила длинноногая блондинка, хлопая большими ресницами, — вы ведь, Юлия Витальевна, сами сказали: любым путём. А можно пойти потренироваться так на стену запрыгивать? Это ведь может пригодиться на соревнованиях. Если мы все так пройдём эту полосу препятствий…

Несколько девчонок поддакнули.

— Гудкова, — Юлия Витальевна переключилась на блондинку, — ты со своим ростом, может, и справишься, а Барабанова? Она как?

— А я ненамного ниже Бурундуковой, сантиметров на пять, — откликнулась симпатичная шатенка, — если потренироваться, я тоже смогу.

Лицо Барабановой показалось знакомым, но я её точно в этой жизни встретить нигде не могла, а в прошлой тем более, но черты лица явно кого-то напомнили.

— Так, — громко сказала Юлия Витальевна, — строимся и к машине, возвращаемся в лагерь.

У меня даже глаза на лоб полезли. Это был полигон? Урок физкультуры длится намного дольше.

Но и девчонки сразу законючили:

— Юлия Витальевна, а ещё две полосы? Мы ведь не закончили. А на третьей у нас, вы сами говорили, показатели низкие.

Оказалось, было что-то ещё, кроме песочницы, а здесь, вероятно, девочки разогревались. Тоже захотелось увидеть нечто более сложное, но Юлия Витальевна была категорична. Рявкнула громко и требовательно:

— Вострикова, командуй, всем в машину, возвращаемся в лагерь.

Девчонки понуро стали строиться, ну и я заняла своё место по росту в первых рядах.

— Блин, из-за тебя, — сказала мне шёпотом блондинка, когда мы двинулись к площадке, на которой стоял КрАЗ, — не могла как все пройти полосу?

Я оглянулась на неё и также шёпотом ответила:

— Конечно, не могла, я по канатам, как вы, лазить не умею. Никогда этого не делала.

— Ты серьёзно? — она с удивлением уставилась на меня.

Я кивнула, а чтобы она точно поверила, кивнула ещё два раза.

— Разговоры в строю! — прилетел голос Юлии Витальевны, и мы дальше пошли молча.

Обратная поездка ничем не отличалась. Также по кивку выпустили с одной территории и запустили на другую.

— Вострикова, — сказала Юлия Витальевна, когда мы выгрузились из автомобиля, — построиться и в первый бат. Я буду через десять минут, — и она ушла в сторону, как мне показалось, единственного трёхэтажного строения.

— Это куда? — спросила я у Гудковой, раз уж блондинка в строю находилась рядом.

— А, — отмахнулась она и пренебрежительно добавила, — в тир из пестиков палить, а потом два часа их драить будем, чтобы блестели как у кота яйца.

Почему тир, а не стрельбище, стало понятно, когда мы подошли к двум небольшим строениям, от которых ступеньки вели в подвал.

Получили команду «вольно», но остались стоять и дожидаться Юлии Витальевны.

— Слушай, — сказала блондинка, — меня Марина зовут, а тебя как?

— Ева.

— А как ты на стенку запрыгивала? Научиться легко?

— Не сложно, — подтвердила я.

— А на эту? — она показала на стену тира, высотой приблизительно как на полигоне.

— И даже на эту, — я показала на соседнюю.

Там стенка была выше, но строения стояли друг к другу в торец и в метре друг от друга. Марина и ещё пара девчонок глянули на здание и с сомнением посмотрели на меня.

Но дальше разговор продолжить не получилось, как и шокировать весь отряд. Появилась Юлия Витальевна, и мы гуськом спустились в подвал, который и представлял из себя тир.

Хотя, я бы, конечно, его тиром не назвала. Возможно, на территории были и другие, но здесь расстояние до мишеней было не более десяти метров. Сама комната имела размеры приблизительно пятнадцать на пятнадцать, и когда мы все оказались внизу, развернуться стало негде.

Наушники? Вероятно, в СССР про такое не слышали, зато был большой пакет ваты, из которого все дружно скатали себе беруши. Скрутила и я себе, разумеется. В таком замкнутом пространстве запросто можно было оглохнуть. Зачем вообще спустились толпой? Можно ведь было запускать по пять человек.

А собственно, на кого бы девчонок ни обучали, ерунда получалась. Полдня практически вхолостую. Секретарш из них делали, что ли?

Я, когда тренировалась: шестнадцать часов на износ, до койки доползала уже мёртвой. А это вообще непонятно. Старшая группа — девочкам по восемнадцать лет. И за несколько лет обучения такой зашквар?

Я сама из них за четыре года терминаторов бы сделала, имея неограниченный ресурс. Да меня здесь учить — только портить.