Оторва. Книга 8

Глава 21

Михаил Петрович сел на стул, положил на стол папку и глянул на Наталью Валерьевну.

— Ну что ж, — сказал он, — попробуйте меня убедить, что всё делалось абсолютно правильно. К тому же, мне не совсем понятны некоторые мотивы ваших поступков, и хотелось бы получить разъяснение. Да, вам был дан карт-бланш на установление близкого контакта и выявление всех слабых сторон Бурундуковой, но некоторые поступки вызывают явное нарекание, и мне хотелось бы получить ответы на все вопросы. Перед нами поставлена серьёзная задача, и я хочу убедиться, что ваше мнение не имеет изъянов. Прошу вас.

Наталья Валерьевна кивнула.

— Вы знаете, что в самолёте присутствовала я лично и находилась не где-нибудь, а именно в кабине пилотов. И именно я настояла на том, чтобы доверить управление самолётом Бурундуковой, потому как была твёрдо уверена, что если это не сделает она — это не сделает никто. И, как оказалось, я была полностью права. Да, у Бурундуковой характер взрывной и неуправляемый, но я уверена, что при надлежащем подходе с этим можно будет полностью совладать. В данный момент я хочу обострить ваше внимание на её поступках в экстренной ситуации. Полностью берёт контроль в свои руки и действует совершенно профессионально, что нас, в принципе, волнует в первую очередь. Вы знаете о неприятном инциденте, произошедшем в конце мая, и какая задача была поставлена перед нами. Я считаю, что Бурундуковая полностью оправдала ожидания, и её можно смело привлечь, к тому же объект проявил к ней интерес. Ну и остальные поступки говорят в её пользу.

— Оправдала ожидания, говорите? — скептически произнёс Михаил Петрович. — Ну и где сейчас Бурундуковая, которая полностью оправдала ваше ожидание?

Наталья Валерьевна глянула на часы.

— В данный момент самолёт, в котором она находилась, приземлился в городе Симферополе. Она взяла такси и, вероятно, уже на полпути к месту проведения слёта.

— К месту проведения слёта? — усмехнулся Михаил Петрович. — Да сдался ей этот слёт. К Каренину торопится. А ведь с этим тоже нужно что-то делать. Вы же понимаете, что Каренина не должно быть рядом с ней.

— Не нужно. Она ведёт себя как девочка, когда вокруг спокойная обстановка, и превращается в хищного зверя, когда на её пути оказывается препятствие.

— Наталья Валерьевна, — иронично заметил Михаил Петрович, — вы же сами предлагали изначально воздействовать обычными методами. И прекрасно знаете, что они замечательно работают. Конечно, в идеале, чтобы она сама захотела, но и ждать бесконечно мы не можем.

— Но вы сами, Михаил Петрович, предложили прокачать её полностью. В конце концов, нас ведь интересует психологическое состояние клиента по отношению к объекту. Остаётся только убедить её в этом, но у нас имеется два месяца, и я уверена, что мне удастся с ней полностью договориться.

— Полностью договориться, — повторил Михаил Петрович, — полностью договориться, — он поднял глаза на Наталью Валерьевну, — а что вы хотели выяснить около магазина «Берёзка»?

— Её действия в условиях городских застроек. Но была дана точная формулировка: если она перейдёт в активную защиту или нападение, немедленно всё прекратить. Это преподнесло нам ещё одну невероятную её способность — прыжок с одного здания на другое. К сожалению, таких видеоматериалов у нас нет, только фотографии места. Даже не представляю, как ей пришло подобное в голову, — Наталья Валерьевна развела руками.

— А когда Бурундуковая узнает, что там не было никакого генерал-майора Большакова, а отрицать подобный вариант нельзя, что скажет её взрывной характер?

— Я с ней объяснюсь, — поспешно ответила Наталья Валерьевна, — уверена, она меня поймёт правильно, когда узнает всю подоплёку.

— Ладно, давайте посмотрим плёнки из лагеря, которыми вы так гордитесь, — Михаил Петрович оглянулся, — Андрей, включай свою шарманку.

Свет в комнате погас, и на белом экране появилось изображение.

— На полигоне снято с двух ракурсов, особенно впечатляет та камера, которая стояла сбоку. На ней хорошо видно, как Ева забирается на каменные стены, — прокомментировала Наталья Валерьевна, — толчок от стены вверх и прыжки через ямы. Абсолютно уверенные действия. Вывод однозначный — она этому тренировалась.

— И возникает вопрос, — проговорил Михаил Петрович задумчиво, — где и когда этому могла учиться шестнадцатилетняя девушка, и главное — зачем это ей было нужно?

— Взятые анализы подтвердили её точный генетический возраст, — парировала Наталья Валерьевна.

— Однако всё равно очень много пробелов. Мне всё так же не ясно, как она определила новейший самолёт АКБ Сухого.

— А почему вас не устраивает её ответ? — удивилась Наталья Валерьевна, — меня он вполне удовлетворяет. Отец сказал, что в небе оставляют белый след самолёты. Либо «МиГи», либо «Сушки». Если бы я в детстве любила сушки, как она, я бы тоже запомнила именно это слово.

— На всё у вас есть ответ, Наталья Валерьевна, — оглянулся Михаил Петрович. — А в мою задачу входит быть полностью уверенным в Бурундуковой. Поэтому любой непонятный момент я буду ставить под сомнение, а ваша задача — убедить меня в обратном, — и он улыбнулся.

— Я и стараюсь это сделать, — вернула улыбку Наталья Валерьевна.

Свет в комнате включился.

— Андрей, — сказал Михаил Петрович, — давай плёнку с тира. Сразу Бурундуковую и покрути пару раз.

— Ну что скажете? — Наталья Валерьевна повернулась лицом к Михаилу Петровичу. — Да, всего десять метров, но, по моему, впечатляет. Как из пулемёта строчит. А при Брежневе умудрилась попасть за сто метров.

Михаил Петрович потёр шею и кивнул.

— И опять-таки вопросы. Если отец погиб два года назад, где она продолжала тренироваться?

— Мышечная память? — спросила Наталья Валерьевна. — Или кто-то из товарищей отца разрешал ей приходить на стрельбище и занимался ею индивидуально, но в то время, когда их никто не мог застать? Я думаю, на эту тему можно будет потом с ней поговорить, как и на остальные. Не думаю, что она откажется раскрыть некоторые тёмные аспекты своей жизни. Но мы должны ей доверять так же, как она будет доверять нам.

— Белое пятно, — с неуверенностью ответил Михаил Петрович. — Ну, давайте посмотрим на бой. Андрей, пригласи Кадочникова. Послушаем мнение эксперта.

Когда в комнату вошёл мужчина чуть старше сорока лет, Михаил Петрович поднялся навстречу и пожал гостю руку.

— Алексей Алексеевич, очень рад, что не отказали. У нас тут есть одна плёнка, как я уже сообщил вам по телефону, на которой запечатлён рукопашный бой. Мне бы очень хотелось услышать именно ваше мнение.

— Шесть девушек из первого состава, — сказала Наталья Валерьевна, когда все расселись и на экране появились первые кадры. — Одну из них и собирались использовать. Единственное — они все выглядят старше шестнадцати лет, и потому были сомнения, как вы, Михаил Петрович, помните. Ева, как вы видите, замирает на мгновение, когда они перекрывают ей дорогу, и сразу атакует, не вступая в дискуссию. Весь бой — двадцать две секунды, начиная с первого удара. Мы наконец можем увидеть её в действии, хотя обе камеры были расставлены, как выяснилось, не совсем правильно. Но даже это впечатляет.

— Ещё раз медленно, — попросил Кадочников, когда последнее изображение исчезло, после чего, наклонившись вперёд, упёрся немигающим взглядом в экран.

Он просмотрел трижды, после чего в задумчивости упёрся подбородком в ладонь.

— Что скажете, Алексей Алексеевич? — спросил Михаил Петрович, когда свет снова включился.

— Сборная солянка, — подумав, ответил Кадочников. — Она их практически не била, но уложила всех очень быстро и надёжно. Как себя чувствуют девочки после такого?

— После осмотра врачом все были отпущены, — ответила Наталья Валерьевна, — никаких травм.

— В отличие от её боя с другими участниками, — проговорил Михаил Петрович, — там-то реанимацией всё закончилось.

— Значит, умеет контролировать себя, — сказал Алексей Алексеевич, — и девочкам не желала навредить, а это большой плюс. — Он оглянулся на Михаила Петровича: — Где вы её раздобыли? Великолепнейший экземпляр. Где и кто её готовил? Или вы мне больше ничего не расскажете?

— Ну, — помявшись, ответил Михаил Петрович, — это пока не разглашается, вы мне просто скажите своё мнение.

— Своё мнение? Так я вам его только что сообщил. Разные стили боя, которые объединены в один. Скорость исполнения великолепная, но я не видел её противников в деле. Кто их тренировал? Насколько они хороши?

— Их тренировал Стрельников, — ответил Михаил Петрович, — первый состав.

— Валентин Игоревич? — удивлённо спросил Кадочников.

— Именно, — подтвердил Михаил Петрович.

— А кто её тренировал в таком случае? — с интересом спросил Алексей Алексеевич, — и сколько ей лет? Выглядит очень молодо.

— Ей шестнадцать.

— Шестнадцать? — с сомнением переспросил Кадочников, оглядываясь на Михаила Петровича, — ну и кто её тренировал и с какого возраста? С четырёх лет?

— Это пока неважно, меня интересует ваше мнение.

— Значит, предрасположенность, великолепная память и мгновенное ориентирование. Хотелось бы увидеть её бой более жёсткий, до кровавых слюней. Вы говорите, такие были? Плёночку не покажете?

— К сожалению, других фильмов с её участием у нас нет.

— Жаль, — сказал Алексей Алексеевич, — а в чём сложность выполнения? Мне бы на неё вживую посмотреть. На её технику. Уверен, ещё не один сюрприз может всплыть.

— Мы вас обязательно поставим в известность, когда это будет возможно, — проговорил Михаил Петрович, — а пока, как мы с вами и договаривались. Всё, что вы увидели здесь, осталось здесь. Во всяком случае, до поры до времени. И спасибо ещё раз, что не отказали.

— Ясно, — ответил Алексей Алексеевич, — считайте, уже забыл. Но надеюсь, в самом ближайшем будущем вы меня огорошите чем-нибудь ещё.

Когда за Кадочниковым закрылись двери, Михаил Петрович кивнул Наталье Валерьевне.

— Ну, давайте, выкладывайте, каким образом Бурундуковая покинула расположение лагеря. И не пробуйте прикрывать подобное разгильдяйство.

— Не было никакого разгильдяйства, Михаил Петрович. Просто никто не ожидал таких действий со стороны Бурундуковой. Автомобиль, на котором она выехала, внесён в список свободного въезда и выезда. Дежурный офицер в этот момент находился на обеде. Наряд на воротах её запомнил, когда мы прибыли, и кто, скажите, будет останавливать автомобиль, за рулём которого сидит Герой Советского Союза? Меня, Михаил Петрович, больше интересует, как она проникла в мою квартиру и забрала вещи.

— Разгильдяйство, — повторил Михаил Петрович, — и как вы собираетесь теперь договариваться с Бурундуковой? Боюсь, одними уговорами здесь не обойтись. Тем более вы же сами настаивали с самого начала отправить её в часть. Или вы не видите, что она уже на голову садится?

— И всё же я против силового применения. Ева — вполне адекватная девушка, и лучший вариант — убедить её. Я уверена, что против её воли мы не получим должного результата. Она как лошадь, которую может и один человек привести на водопой, но даже десять не заставят её пить. У нас есть два месяца, Михаил Петрович.

— Никаких двух месяцев, Наталья Валерьевна. Есть ещё одно «но». Бурундуковая предположила, что в автомобиле генерала была прослушка. Вы, разумеется, подыграли, но вот Аркадий Николаевич шутку не оценил.

— В каком смысле? О чём это вы?

— Слуцкий приказал проверить автомобиль, и при обыске действительно была обнаружена прослушка.

— И вы думаете?

— Тут не нужно думать. Пока вы летали на самолёте, здесь тоже кто-то не спал. И сейчас, когда два отдела бодаются между собой, у нас есть время закончить с Евой дела. Закрытие слёта — пятнадцатого июля. Значит, в течение этого времени она должна дать согласие. У вас больше двух недель. Вы сами прекрасно понимаете, что оставлять её с такими умениями в свободном плавании нам никто не даст. Тем более что это находится на контроле у Андропова. А Юрий Владимирович никогда ничего не забывает. И не важно, что Ева может оказаться пустышкой. Никто устраивать открытый захват, разумеется, не будет, но рядом с ней невозможно поставить человека навсегда. Сегодня же вылетайте в Крым и приступайте.

— Михаил Петрович, — поморщилась Наталья Валерьевна, — у меня с некоторых пор аллергия на полёты. Я поеду поездом, утром. Послезавтра буду на месте. Девочка к тому времени успокоится, и если никого больше рядом не будет, я смогу с ней поговорить. Я полностью уверена в успехе.

В комнате повисло молчание. Михаил Петрович побарабанил пальцами по столу, поднялся и подошёл к окну.

— Вы должны понимать, — сказал он, развернувшись, — у нас не так много времени. Вчера Алексей вернулся из Кишинёва. Папка на столе, можете глянуть, что он привёз из открытого источника. Пошлют туда кого-либо, и вокруг Евы такие страсти завертятся! Цветочками покажутся сегодняшние перипетии, и никто не будет смотреть на её ордена. А ведь пошлют. Только если не будут знать, что Бурундуковая приняла наше предложение. И даже это их может не остановить. Чёрт его знает, какие у них тараканы в голове.

— Что ещё она там натворила? — Наталья Валерьевна перегнулась через стол и подтянула папку к себе.

Пробежала глазами по первой странице и ошарашенно подняла голову.

— Вы думаете, она обладает экстрасенсорными способностями? Но это ведь не точно, и если вспомнить, то Вольф Мессинг тоже ими обладал, и гораздо сильнее. Но никто не позарился на него. Жил себе спокойной жизнью. И Кулагина, хотя она показала телекинез, но ведь её никто никуда не запер. Живёт себе припеваючи, фокусы показывает.

— Было бы Еве сейчас лет тридцать — кого бы заинтересовала? А ей шестнадцать, только начинает раскрываться. К тому же заметьте, до больницы о ней никто ничего сказать не может, а после сотрясения головного мозга сразу и так много. Решат, что у неё психопатия с параноидальным развитием и осложнённым артериосклерозом. А чтобы человек выглядел именно так, достаточно двух-трёх часов. Мне вас, Наталья Валерьевна, учить? И ещё. Мне уже Ивашутин лично звонил. Спрашивал, нет ли для его управления любопытных новостей. Не настаивал на встрече с Евой, даже не заговаривал о ней, но понятно, что был бы не прочь побеседовать. И я думаю, что это можно считать первым звоночком.

— Значит, другого выхода нет? — проговорила Наталья Валерьевна.

— Боюсь, что нет, — ответил Михаил Петрович, — да и тут нам придётся хорошо потрудиться.