Отборная попаданка архидемона

ГЛАВА 7

Кто-то взвизгивает в ванной загорается свет узкий желтый луч рассекает темноту, очерчивая что-то огромное, обрушившееся на высокую поджарую фигуру лохматого блондина с рогами. Это Манакриза с медвежьим рычанием лупит его кроватью: хрясь! Хрясь! Хрясь!

— Ты не моя киса! — взывает козлик.

Кровать переламывается об него, и Манакриза хватает следующую:

— Убью!!!

— Вот моя киса! — демон бросается ко мне, махом закидывает на плечо, выносит входную дверь и припускает по тускло освещенному коридору, только хвост из стороны в сторону болтается.

Манакриза с кроватью наперевес бросается следом.

— Стоять! — командую я.

Похититель резко тормозит, но и Манакриза тоже, так и держа готовую к удару кровать. И теперь мне отчетливо видны ее неестественно вздувшиеся мышцы, перекошенное от ярости лицо и горящие глаза. Как бы она меня не пристукнула вместе с похитителем!

— Отпусти меня немедленно! — Как замолочу ногами, как задрыгаюсь на обтянутом черной броней плече. И гриву белых волос вырываю, тяну за рог.

— Любовь моя, — будто не заметив сопротивления, похититель бросается дальше, — не бойся, я тебя спасу!

От такого заявления я слегка впадаю в ступор: от кого он меня спасать собирается?

А он знай несется дальше, в открывающиеся двери удивленно выглядывают девушки. Манакриза мчится за нами, из какого-то бокового коридора кричат:

— А ну стоять, бросай невесту!

Бросает рогатый гранату, и коридор за нами мгновенно заволакивает дымом. Да он же меня сейчас правда украдет! Я извиваюсь еще сильнее, но рогатый проскакивает сквозь коридоры и выбегает в ангар. Свесившись сильнее, дотягиваюсь до обтянутого броней хвоста и со всей силы дергаю.

— Уймяу! — Вздрогнув, рогатый летит рыбкой вперед.

От падения меня припечатывает так, что не вдохнуть, голова кругом, в глазах темно.

— Киса-а-а, — стонет рогатая зверюга, удивительно резво подскакивает снова закидывает меня на плечо и через несколько прыжков сбрасывает на заднее сидение кабриолета.

Похититель прыгает за руль, рядом что-то взрывается, и машина с диким ревом срывается с места. Выскакивает через рваную, еще дымящуюся пробоину в стене и уносится в темноту. На небе едва виднеются тусклые звезды.

— Киса моя, ты как там? Тебе понравилось?

Итак, меня опять похищает какой-то рогатый и увозит на заднем сидении авто, причем с каждым разом техника все круче. В следующий раз меня похищать будут на танке? Или на самолете?

Долой упаднические настроения!

Сажусь. Мы несемся в кромешную тьму, вспарывая ее лучами фар. Отсветы очерчивают силуэт водителя. У него белая грива, витые рога сантиметров по пятнадцать, заостренные мохнатые кончики ушей… через зеркало заднего вида на меня посматривают кошачьи глаза с вертикальными зрачками.

Похоже, котик-женишок пожаловал.

Хватаю его за ухо и резко, с выкручиванием, оттягиваю.

— Мияу! — взвывает котик, машина идет юзом, из-под колес взвивается пыль, комья сыплются на капот и кожаные сиденья.

— А ну назад! А то рога обломаю!

— Ушко-о! Ушко-о-отпусти!

Машина останавливается. Впереди по курсу — сотни маленьких огней, тянущихся вдоль горизонта, вздымающиеся вверх, выдавая своим положением высотки. Конусы света проносятся по ровным линиям слишком высоко от земли — это машины ездят.

Огни тянутся влево и вправо настолько, насколько хватает глаз.

Кольцевой город, за пределами которого мы вдруг оказались, просто огромен.

Когтистые пальцы пытаются разжать мою сомкнутую на выкрученном ухе руку. Котик извивается, молит:

— Киса-ай-ай-ай, отпусти…

Дергаю второе ухо и тоже выкручиваю. Котик сучит ногами, перехватывает мои запястья. Хватка у него железная.

— Руки убрал! — командую я.

Он разжимает пальцы, а я отпускаю его уши: в открытом физическом противостоянии мне его не победить, надо действовать умом.

— Киса моя, за что ты так со мной?

— Потому что киса зверски зла из-за того, что ее разбудили и похитили, — ядовито поясняю я.

Котик разворачивается на сидении, складывает когтистые пальцы на подголовнике, поверх утыкается острым подбородком и ласково-ласково просит:

— Киса, не сердись, я же хотел как лучше: не дал тебя заморить в этом ужасном институте!

Это ведь Шаакаран, котик-женишок, о котором говорили Урш с Юмаат.

— Учти, — грозно предупреждаю я, — если со мной что-нибудь случиться, Юмаат устроит тебе еще одно незабываемое свидание, и с него ты целым не уйдешь.

У котика широко распахиваются глаза, он отодвигается от меня подальше, попадает на клаксон, и тот отзывается зверским ревом. Готова поспорить, этот львиноподобный рык — местная модификация.

Я плотоядно улыбаюсь:

— Ну что, возвращаешь меня в институт?

Передернув плечами, котик выпячивает грудь и хорохористо сообщает:

— Я Юмаат не боюсь.

Да-да, а то что зрачки расширились, шерсть дыбом, и рука, в самом деле, норовит прикрыть пах — это совсем не признаки страха.

— Это хорошо, а то она как раз искала повод для встречи.

Даже в полумраке видно, как бледнеет лицо котика. Я же свободно откидываюсь на спинку кожаного сиденья.

— Рассказывай, зачем ты меня похитил.

— Я не похитил! Я… я достопримечательности хотел показать!

— Они собирались убегать?

— Кто?

— Достопримечательности, — терпеливо поясняю я.

— Не-ет.

— Если достопримечательности не собираются убегать, зачем такая срочность? Вытащил меня из постели, — осторожно ощупываю карман: ящерка там, шевелится, хватает меня лапками через ткань. — Спать не даешь. Нельзя так.

— Не утерпел, — котик снова прижимается к спинке сидения, над его головой поднимается хвост и кокетливо качается из стороны в сторону, а в голосе появляется мурлыканье. — До свидания еще столько ждать, а я не выдержал, мое сердце разрывалось, я…

— Достопримечательности хотел показать, — напоминаю я. — И рассказать о своем мире.

— Да? — котик приподнимает брови, изображая полнейшую невинность.

В окружающей нас тишине все отчетливее звучит рев моторов. Несколько автомобилей едут не со стороны сияющего огнями города, а от почти теряющегося в темноте ангара института.

— Ой, — котик разворачивается и дает по газам. — Поехали смотреть достопримечательности!

К несчастью котика я видела его интервью. Снова сцапываю мохнатое ухо и выкручиваю:

— Какие достопримечательности? Себя любимого хочешь показать? Так давай свидетелей подождем, нельзя же лишить их удовольствия полюбоваться главной достопримечательностью Нарака!

Машину слегка мотает из стороны в сторону, но она несется дальше, а «достопримечательность» взвывает:

— Нмяунет! Меня же на сувениры растащат! Я только для тебя, только для тебя!

Прыскаю со смеха: вот же неугомонный!

— Ушко отпусти, — просит он, вытягивая шею так, чтобы ослабить натяжение этого самого мохнатого уха.

— Давай, останавливайся, пока хвост тебе не оторвала. На сувениры.

— Пфыр! — котик газу поддает. — У меня тачка быстрая, не догонят… О, а кто это там?

Котик косится в боковое зеркало. Оглядываюсь: помимо тех, кто выехал за нами со стороны института, за нами несутся еще два автомобиля, вырулившие из темноты за пределами города.

А поворачиваясь к коту, я застываю: на спинке переднего сидения сидит громадный тараканище с горящими красными глазами.

— Котик, надеюсь, ты готов к встрече с Юмаат.

— Юмаат?! — Он судорожно оглядывается, машина вихляет. Увидев таракана, котик взвывает: — Ее следилка!.. А-а! Это она!

Его испуганный взгляд прикован к зеркалу заднего вида. Оставив мохнатое ухо, оглядываюсь: те первые три машины из института почему-то стоят на месте, их фары исчезают вдали, а вот две другие, наоборот, догоняют.

И на спинке заднего сидения нашего автомобиля тоже сидят красноглазые тараканы.

— Да они тут везде! — выкрикиваю я, впервые теряя хладнокровие.

Машина взвывает, меня впечатывает в сиденье, скорость просто безумная! На преследующем нас автомобиле вспыхивает огонь, и через мгновение в багажник вонзается металлический зонд, его капсула раскладывается. Вырвавшаяся из нее волна тараканов пробегает по багажнику в салон. Я захлебываюсь возгласом. Тараканы проносятся к передней части машины, котик пытается их сбить, но они лезут на приборную панель, в распахнувшийся багажник. Капот вдруг резко открывается, тараканищи перебегают поверх бокового зеркала к двигателю, и машина резко сбавляет скорость, постепенно останавливается.

— Юма-а-ат! — в панике орет котик и хватается за дверцу.

Я вцепляюсь в его рога:

— Куда пошел?! А кто меня спасать будет?!

— Киса-а-а, — стонет он.

— Только попробуй здесь бросить — рога пообломаю, — рычу в мохнатое многострадальное ухо.

А те машины приближаются, и тараканы заползают на мои ноги…

— Ну, давай верхом на меня, — нервно соглашается котик и, распахнув дверцу, ныряет на пыльную землю.

Держась за его рога, я едва успеваю перескочить через сиденье и валюсь на жесткую широкую спину. Котик встает на четвереньки, отпрыгивает от машины, встряхивается и… начинает расти, руки и ноги превращаются в лапы! Броня на нем растягивается, на ней проступают яркие голубые полосы. Тараканы ползут по его хвосту, лапам, котик истошно кричит и дергается. Спихнув несколько тварей стопой, я крепче вцепляюсь в рога и обвиваю талию котика ногами — не хочу к Юмаат!

Из моего кармана вырывается струя пламени и сшибает ползущих по котейке тараканов. Он снова взвывает, в минуту дорастает до размера лошади и бросается вперед, я едва не сваливаюсь с него, меня мотает из стороны в сторону, подбрасывает на жесткой спине.

Откуда огонь? Ящерка опять помогла?

Огни города стремительно приближаются. Город — это хорошо, там Совет, который меня Юмаат не отдаст, да и котику, наверное, тоже. Надеюсь…

На очередном мощном прыжке чуть не свалившись, распластываюсь на бронированной спине, утыкаюсь лбом в белую гриву и обхватываю гигантского кота за шею. Скакать жутко неудобно, кажется, сейчас всю душу вытрясет, но… те две машины нас преследуют, а на бронированном хвосте буквально сидят красноглазые тараканищи.

Из кармана развевающейся за спиной ветровки снова вырывается струя пламени и сшибает тварей.

— Тихо-мяу! — брыкается котик, но держит курс на город.

Огнем наверняка ящерка плюется, потому что огнеметов в моем кармане точно нет, и колдовать я еще не умею.

Сквозь грохот сердца и топот гигантских лап прорывается рев автомобилей. Преследователи все ближе.

— Быстрее! — командую я. — Лапами быстрее шевели!

Жаль, шпор нет! Даю шенкелей. И котик припускает быстрее, уже можно разглядеть эстакады дорог, четче проступают многоэтажные дома и какие-то технические строения. Вскоре кошачьи когти начинают скрести по асфальтированной дороге.

Откуда ни возьмись налетают квадрокоптеры, зависают над нами. Ага, вот и телевидение подключилось.

Миновав дорогу и участок сухой земли, котик врывается на улицы со складами или бараками, перемахивает через ехавшую по параллельной городу дороге машину. В миг полета у меня чуть сердце не останавливается, а от приземления клацают зубы. В глазах опять темнеет, я едва не падаю с кота.

Где-то недалеко взвывают сирены, квадрокоптеры не отстают но и преследующие нас машины тоже. Когда котик вылетает на освещенную дорогу и припускает по подъему на нижнюю эстакаду, я оглядываюсь: за нами прут два микроавтобуса.

И навстречу тоже несется микроавтобус, а из его крыши в нас целятся из пушки с сетью! В немыслимом прыжке котик перескакивает через него, сеть пролетает мимо, и мы несемся дальше, на верхний уровень эстакады.

Там за нами привязывается машина с мигалками. Уверена — местный аналог полиции. Сквозь рупор приказывают:

— Лорд Шаакаран, остановитесь и отпустите пятнадцатую невесту!

— Да, отпусти меня! — Стукаю его пяткой в бок.

Бежит кот так быстро, что спрыгну — костей не соберу. Опять его стукаю и пытаюсь дотянуться до ушей, но вцепившиеся в рога руки свело, пальцы не слушаются.

Хрипящий от натуги котик вдруг выпускает перепончатые крылья и взмывает к высоткам. Дыхание перехватывает. Крепче вцепившись в кота, я наконец вдыхаю и ору:

— А ну вниз! Вниз, живо!

— Киса, верь мне!

Молочу его пяткой в бок, дергаю рога:

— Вниз!

От моих дрыганий крылья у него взмахивают неровно, мы ухаем вниз, почти вмазываемся в стену многоэтажки, проскальзываем под трубой-мостом между домами. От страшного удара о дорогу нас спасают пружинистые лапы кошака. Сложив крылья, он наклоняет голову и пускается бежать вперед, как пантера, я опять едва не слетаю со скачущей туши. Вцепляюсь в него мертвой хваткой — падать страшно, он под сотку выжимает, не меньше.

На дорогу позади нас с воем и мигалками вылетают машины, преследуют по пятам.

— Лорд Шаакаран, пожалуйста, остановитесь и отпустите пятнадцатую невесту! — снова кричат в рупор.

Пара патрульных машин, вывернув из-за поворота, перекрывают дорогу и выстреливают вверх гарпунами, те врезаются в верхние этажи домов, поднимая за собой светящуюся сеть.

В прыжке тело кота опять меняется, на передних лапах отрастают огромные когти, задние удлиняются как для прямохождения. Оттолкнувшись ими, Шаакаран взлетает, выставляя когтищи вперед. Сеть он пропарывает и, опять изменив тело на кошачье, летит дальше.

Ну все! Наконец отпустив рога, хватаю его за уши и резко дергаю вниз. Котик клюет носом, и крылья сбиваются с ритма, мощный коготь пропарывает перепонку, второе крыло резко взмахивает, и котик переворачивается прямо в воздухе. Мои ноги соскальзывают с боков, я отчаянно вцепляюсь в уши, но через миг в кулаках остаются лишь клочья шерсти.

Я лечу спиной вниз, как в кошмаре, и сверху следом за мной, бешено молотя крыльями и разбрызгивая кровь, падает кот размером с лошадь… Он же меня раздавит!

Из-под падающего Шаакарана меня сносит мощным вихрем. Вихрем оказываются чьи-то обтянутые перчатками руки, на которых я лежу, и закрытая броней с выпуклостями кристаллов грудь, к которой я прижата. За спиной спасителя — черные крылья. Рога у него огромные. Лицо закрыто пластинами глухого шлема, глаза горят алым, в разметавшихся по широким плечам черных волосах мерцают искры багрянца. Сердце екает.

Кот шмякается на асфальт:

— Имяю!

Разбился? Беспокойство вырывает меня из странного оцепенения, сердце опять начинает стучать — быстро-быстро, почти захлебываясь. Тихий шелест крыльев спасителя заглушается гневным воплем котика:

— Леонхашарт! Почему ты меня не поймал?! Я мог разбиться!

— Не надо было врать, — ровно отзывается зависший в воздухе жених номер один этого безумного отбора.

Из моих волос что-то стремительно выскакивает с пояса к колену устремляется огромный таракан и бросается с него, как с трамплина.

Полицейские машины сдают назад, парящие на нашей высоте квадрокоптеры тоже отлетают подальше, а маячивший за полицейскими машинами фургон резко разворачивается и уносится прочь.

Похоже, это они от Леонхашарта так рванули. С меня еще и маленький тараканчик с антенной на спине спрыгивает. Более чем явный намек на то, что лежать на этих руках опасно.

— Вы так суровы, что от вас даже тараканы бегут. — Разжимаю кулаки и стряхиваю вырванные из кошачьих ушей клочки шерсти.

Легко держащийся в воздухе Леонхашарт чуть склоняет голову, обращая ко мне закрытое черным безликим щитком лицо:

— Вы тоже весьма суровы.

— Свидания не будет? — жалобно спрашивает котейка.

Выглянув из-за мощного плеча вниз на уменьшившегося и очеловечившегося Шаакарана, потирающего порванное крыло, я спрашиваю:

— А ты как думаешь, маньяк хвостатый?

— Будет! — радостно восклицает задравший голову котик. — Леонхашарт, спускайся! Киса согласна пойти со мной на свидание!

— Мда, — качаю я головой. — Такое сокровище только эмигранткам и отдавать в придачу с гражданством: свои-то, небось, и даром не берут.

В рупор кто-то прокашливается и неуверенно просит:

— Уважаемый архисоветник Леонхашарт, могли бы вы быть настолько любезны, чтобы поставить пятнадцатую невесту на землю?

— Да, — киваю я, вспоминая о том, что на руках столь завидного жениха оказалась под прицелом камер: за один взгляд на такого прибить могут, а я разлеглась тут, совсем страх потеряла. — Было бы неплохо, если бы вы поставили меня на землю и отдали стражам правопорядка, чтобы они вернули меня в сектор четвертого факультета. Все же ночь на дворе, я спать хочу, а завтра у меня много дел.

— А как же свидание? — не унимается котик. — Сейчас я крыло подлатаю, и можем продолжать.

Похоже, с ним бесполезно разговаривать: как типичный нарцисс, он слышит только себя.

Заглядываю в пылающие глаза Леонхашарта. Даже не понять, они сами так ярко сияют или в пластину вставлены стекла с подсветкой?

— Так вы поставите меня на землю? — уточняю я.

— Вы удивительно хладнокровны. Это… почти ужасает.

— Рада это слышать. Теперь спускаемся.

Неопределенно хмыкнув, Леонхашарт мягко приземляется на дорогу, но на ноги меня не ставит. Вопросительно приподнимаю бровь, и демон поясняет:

— Вы босиком.

Он еще и заботливый… Да за него конкурентки руки-ноги поотрывают и голову скрутят.

— Леонхашарт, я ее первый занял, помнишь?!

Возмущенно оглядываюсь: котик пытается свести вместе разодранную перепонку крыла.

— Леонхашарт, мы же договорились!

— Обо мне можно договариваться только со мной, — сообщаю я. — Только я решаю, с кем встречаться, а с кем — нет

— Киса, я через минуту буду готов!

— Тебе в больницу надо. — Леонхашарт направляется к патрульным машинам. — А невесте — обратно в институт. Я провожу ее, чтобы у тебя и Юмаат не было лишних соблазнов.

— Эй, это нечестно! — возмущенный котик следует за нами по пятам. — Я что, зря ее похищал? Зря шерсти на ушах лишился?

— Да, и без хвоста останешься, если еще раз попробуешь меня украсть!

— Но киса, нам же было так хорошо вместе! — Шаакаран продолжает идти за нами. — Я тебе не все достопримечательности показал…

Да он точно маньяк! Ему в психиатрическое отделение нужно!

Взмахнув крыльями, Леонхашарт легко поднимается в воздух. Опомниться не успеваю, как он перемахивает через высотный дом, пролетает несколько сотен метров и приземляется возле припаркованного у кафе спортивного автомобиля.

Кабриолет котика в темноте за городом я не рассмотрела, зато озаренный фонарями хищный черно-красный двухместный кабриолет Леонхашарта — вполне. Как и значок Lamborghini, указывающий на его земное происхождение. Боюсь представить, с какими сложностями они протаскивали эту махину сюда.

За расписанным золотыми узорами стеклом кофейни самые настоящие рогатые демоны сидят с чашками чая, кофе, коктейлями, едят мороженое, пирожные… И музыка доносится вполне привычная. Если бы не рога посетителей, можно было бы подумать, что я дома, возле заведения для тусовщиков средней руки.

— Кису верни! — доносится из-за дома крик котика.

Не обратив на это внимания, Леонхашарт обходит роскошное авто и устраивает меня на пассажирское место. Я будто в космический корабль угодила — настолько у Lamborghini крутой и какой-то невероятный дизайн салона. И сиденье фантастически удобное. Три посетителя замечают нас сквозь стекло, приникают к нему, внимательно разглядывают. Двое достают телефоны и снимают.

— Минутку, — Леонхашарт направляется к высокой двери с ручкой-черепом и заходит в кафе, даже не стукнувшись рожищами о притолоку.

Почему-то теперь посетители от него отшатываются, убираются в другую сторону помещения, бросая на столиках недопитые напитки и недоеденные блюда. Остается только трясущийся бармен… А нет, не остается: падает в обморок.

Его место занимает мертвенно-бледная официантка, что-то подает Леонхашарту, и он направляется к двери — к огромному облегчению посетителей кафе. Выходит Леонхашарт с рожком шоколадного мороженого.

— Мне тоже стоит упасть в обморок? — интересуюсь я.

— Не обязательно. — Усевшись на водительское место, Леонхашарт протягивает рожок мне. — Это моральная компенсация за выходку Шаакарана.

Скептически оглядываю рожок и качаю головой:

— Я бы предпочла что-нибудь более существенное. Например, деньги на банковский счет и статус старосты. Я сильно испугалась и едва не погибла — одним мороженым тут не откупиться.

Леонхашарт оторопело молчит. Ну а что? Чем больше просишь, тем больше получишь. По рожку медленно сползает капелька подтаявшей сладости, рискуя запачкать покрытые броней пальцы.

Начнем с мороженого, — Леонхашарт протягивает его более настойчиво.