Отборная попаданка архидемона

ГЛАВА 23

Ящерка поднимается и гордо прижимает лапкой оплавленную голову «таракана». Она, конечно, молодец, охотница, но не надо быть гением, чтобы понять: это сулит неприятности.

Так, не время для паники! Отсадив ящерку в сторону, сгребаю выпотрошенного таракана со всеми частями и молниеносно скрываюсь в туалете. Там, доламывая механического шпиона, раздираю его на мелкие детали и кидаю в унитаз. Пара нажатий кнопки слива — и улики уплывают в дальние неведомые дали.

Теперь главное делать вид, что я этого «таракана» никогда в жизни не видела.

Приведя себя в порядок, умывшись, я заправляю кровать вместе с моей охранной ящеркой и достаю старенький плеер. Манакриза бодро отжимается. Лисса, что удивительно, тоже принимается за зарядку и улыбается, энергия из нее так и хлещет. Сонная Катари сидит на кровати и, зевая, смотрит на них то ли с благоговением, то ли с ужасом.

Я включаю диск с аудиокнигой по государственному устройству Нарака и начинаю разминку. Катари падает в кровать и накрывает голову подушкой, спасаясь от наших спортивных флюидов.

Нарак, как я уже успела узнать, мир с единым государством. Кольцевая форма его крупнейшего города наложила отпечаток на их устройство: даже органы государственного управления называются не иначе, как секторами (кроме Архисовета и Совета): сектор Юстиции, сектор развития экономики, сектор безопасности, сектор Возмездие, Оркский сектор, сектор почитания Шааршем и тому подобные. Шааршем — это их богиня. Как и государство, она едина для всего Нарака. Темная госпожа, создательница демонов и их магии. Жаль, в аудиокниге не объяснялось, почему она позволяет Безымянному ужасу уничтожать свой мир. Хотя я почти готова поспорить, что это объясняется либо как испытание, либо как гнев богини на проступки своих творений.

Законодательная и исполнительная власти у демонов не разделены, сосредоточены у Архисовета и Совета, а еще любой полноценный подданный может претендовать на установленный в зиккурате Архисовета трон правителя Нарака со всеми соответствующими полномочиями. Только маленький нюанс — любой может бросить такому «правителю» вызов и свергнуть его.

Это все, что я успела прослушать во время тренировки.

Когда я, ополоснувшись и надев комбинезон, подхожу к двери, по ноге что-то проскальзывает, оттягивает ткань на животе, юркает под руку и пробирается по груди в карман. Ящерка. Интересно, здесь все ящерицы такие умные и на механических шпионов охотятся или только мне так повезло?

Кстати, надо будет сегодня при изучении слов пройтись по разделам всякой живности, вдруг увижу название моей ящерки, а там и книгу найду с описанием. Коротенькую статейку я уж как-нибудь осилю.

Помимо этого мне пора налаживать связи с остальными студентами, озаботиться переводом денег с Земли сюда и получением статуса старосты, а еще лучше — представителя факультета. Теперь, когда между мной и возможностью чтения осталась лишь пара шагов, пора готовить почву для применения доступных читающим знаний.

Надеюсь, женихи моим планам не помешают.

С утра Шаакаран звонит Леонхашарту уже семьдесят восьмой раз. В больнице тишина, водитель спит, Леонхашарт томится от бездействия. Анастасия с утра говорит совсем немного: с соседками по комнате об уроках, в очереди интересуется, как поживают другие попавшие в Нарак вместе с ней иномиряне. Среди отвечавших есть и парни, на что Леонхашарт недобро прищуривается.

Потом у нее начинается занятие, и она переходит на едва слышный шепот, в котором Леонхашарт улавливает названия животных. И в нем снова пробуждается жажда действий, но он прикован к палате, потому что до сих пор не знает, кому можно доверить охрану его свидетеля.

Собственно, чем дальше, тем больше Леонхашарт ожидает каких-либо действий от сектора Возмездие.

А тут снова звонит Шаакаран. Вздохнув, Леонхашарт принимает вызов, и в его ухо вгрызается возглас:

— Она хочет увидеть меня в плавках!

— Кто? Какие плавки? — теряется Леонхашарт.

— Киса! Киса заявила, что женихи тоже должны выступить в плавках! Почему она лично меня об этом не попросила? Я бы ей все показал!

«Когда Анастасия просила показаться всем в плавках? Зачем?» — искренне не понимает Леонхашарт.

— Ты уверен? — уточняет он.

— Да! Я сам слышал!

— А я нет… — произносит он и вспоминает, как сломал смартфон, и пока доставал новый, пока заново настроился на канал, не слышал, что там говорила Анастасия.

— Да это уже даже в новостях показали! — возмущенно шипит Шаакаран. — И я тебя предупреждаю: даже не думай показываться перед ней в плавках!

— Я не могу показаться перед ней в плавках, — терпеливо поясняет Леонхашарт и дергает себя за прядь волос. — Как и ты: мы слишком сильны, а ее магическое поле пока недостаточно стабильно, чтобы напрямую столкнуться с нашим.

При этом Леонхашарт зачем-то представляет себя в плавках перед Анастасией, и в этой фантазии она, вместо того, чтобы восхититься его тщательно проработанной благодаря тренировкам фигурой, приподнимает бровь и ехидно усмехается: «У вас закончилась одежда, архисоветник?»

— А камеры на что?! — патетично восклицает Шаакаран, разбивая эту смущающую картину. — Я сейчас вызвал в больницу стилистов, костюмеров, хореографов и съемочную группу, будем готовить номер для кисы.

— Какой номер? — Леонхашарт поднимается с кресла. — Что ты там задумал?

— Снять для нее клип, конечно. Если киса хочет увидеть меня в плавках, она должна увидеть меня в лучшем виде. А ты обещал оставить кису мне, поэтому в плавках не выступай. И Баашара попроси не раздеваться, он тебя послушает

Леонхашарт пинком отправляет кресло на другой конец коридора и рявкает:

— Ты что там, с ума сошел? Ты в больнице лежишь, хвост лечишь, вот и лежи, пока снова его не сломал!

— Но киса хочет увидеть меня в плавках…

«Или пока я тебе его не сломал».

— Никого она не хочет так видеть, ты что, не понимаешь? — злится Леонхашарт. — Ей плевать и на тебя, и на меня, и на всех нас!

— Если киса не обращает на тебя внимания, это не повод считать ее равнодушной ко всем, — назидательно возражает Шаакаран. — Она очень пылкая, знал бы ты, как она меня ногами сжимала, как за рога держалась, в уши в цеплялась — киса просто огонь!

Новый смартфон в руке Леонхашарта потрескивает, рискуя тоже отправиться в мусор. Но в последний момент Леонхашарт восстанавливает контроль и расслабляет пальцы.

— Делай что хочешь, — произносит он. — Но потом не жалуйся на ее равнодушие и едкие замечания.

— Да ты просто завидуешь, что киса на меня внимание обратила, а на тебя нет! Но ты не переживай, там еще четырнадцать невест, какой-нибудь да понравишься… Ой, мне плавки привезли, пока-пока!

«Смартфон ни в чем не виноват, смартфон ни в чем не виноват», — эта мантра спасает новый смартфон Леонхашарта от полета в стену.

— Она ко всем равнодушна, не только ко мне, — повторяет он и разворачивается к стеклянному окну палаты.

Водитель, зажавшись на дальнем краю койки, смотрит на него во все глаза.

Очнулся…

Пристрастие Гатанаса Аведдина к белому распространяется и на мебель. Все в его рабочем кабинете белое, и здесь он чувствует себя уютно, даже когда полно нервной работы, отчетов и нужно расписывать казначею Юнидатусу Тароту обоснования всех необходимых трат

Именно этим Гатанас Аведдин и занимается, когда ему на компьютер приходит запрос от телеканала, на базе которого они проводят шоу «Найди себе пару».

После первого прочтения Гатанасу Аведдину кажется, что он спит, но после третьего прочтения и глотка моккачино с коричной посыпкой, Гатанас Аведдин вынужден признать, что совершенно дикое требование раздеть демонов ради иномирянок Берронзий Шогш ему действительно прислал, еще и петицию телезрителей приложил.

— Это возмутительно! — произносит Гатанас Аведдин. Фыркает. Поднимается с роскошного кожаного кресла и проходится по пушистому ковру, потрясая рогами. — Среди женихов — архисоветник, и его тоже заставить состязаться, раздеваться перед всем Нараком?..

Гатанас Аведдин останавливается. Он вспоминает грубость Леонхашарта и расплывается в злорадной улыбке.

«Впрочем, а почему нет? Молодежь, свободные нравы, — думает он, медленно возвращаясь за стол. — Это для демонов старой закалки возмутительно, а для них — самое то. И обоснование можно придумать. Выступлению в плавках особенно — замеряем реакцию невест, чтобы, так сказать, определить, к кому из женихов у них больше склонность».

Устроившись в кресле, Гатанас Аведдин потирает ладони и с той же злорадной улыбкой отправляет Берронзию Шогшу разрешение устроить женихам номер с выходом в плавках, еще и советует сделать эту часть конкурса творческой, а также просит выслать иные конкурсные предложения для демонов.

«Не так уж я стар, архисоветник Леонхашарт, — мысленно хмыкает Гатанас Аведдин. — Могу что-нибудь неожиданное и интересное придумать, проявить, так сказать, молодость духа и современную широту взглядов».

До обеда ящерку среди перечисленной в обучающей программе живности я не встречаю, но это может значить лишь то, что это какой-то редкий вид.

— Этот язык не такой уж сложный, — бодро сообщает по пути в столовую Лисса. Она по-прежнему полна сил и энтузиазма. — Думаю, через пару дней мы все сможем читать.

— Не все, — напоминаю рассеянно, — не забывай о тех. кого только обучают работе с терминалами и всем остальным. К тому же некоторые могут быть в принципе не знакомы с письменностью.

— Да, конечно. Но, уверена, они быстро к нам присоединятся.

Коридор к столовой почти перегорожен тремя орками в комбинезонах. Двое наклеивают по полу, стенам и потолкам что-то вроде рамки из клейкой ленты и проложенного внутри нее провода, третий подключает к проводу блок то ли питания, то ли управления. На рукавах у орков значки с белым кругом, перечеркнутым красной линией. Орки расступаются, пропуская нас.

В шуме и суете столовой я снова высматриваю парней и девушек, попавших в Нарак вместе с нами: если хочу стать старостой своего потока, должна следить за всеми. Киваю уже знакомым, а в очереди на раздачу знакомлюсь с держащимися вместе беременными. Они выглядят более нервными, чем остальные похищенные, и я, как могу, уверяю их в том, что все наладится. Когда я говорю ободряющие слова, меня опять будто омывает силой, как в разговоре с бодро щебечущей с каким-то старшим парнем Лиссой. Будущие мамы приободряются на глазах, а у одной из них нежно-голубой кристалл на цепочке становится чуть темнее — это сигнал повышения магического фона.

Я оглядываюсь на сферу-накопитель под потолком, но состояние индикатора до моих слов я не видела, так что не могу судить, отреагировал он или нет.

Пока повеселевшие девушки накладывают себе еду, я обдумываю случившееся: я использовала магию? Или кристалл потемнел из-за того, что его хозяйка развернулась, и он попал в тень? Ящерка переставляет лапки в моем нагрудном кармане.

Озадаченная, я тоже накладываю себе еды и отправляюсь к красному уголку. Принцесса за средним столом сидит только с одной из своих подружек, и это мгновенно меня настораживает. Вовремя: краем глаза замечаю вторую принцессину соседку и становлюсь внимательнее, хотя и делаю вид, что смотрю прямо перед собой. Но подставленную подножку вижу. Четким пинком убираю чужую ногу с дороги и иду дальше, а подружка Принцессы, с трудом удержавшая равновесие после удара, болезненно шипит позади.

— Осторожнее, — советует ей Лисса. — Смотри, куда идешь.

Принцесса, демонстративно разговаривая с сидящей рядом подружкой, провожает меня взглядом из-под полуприкрытых ресниц. А ведь Принцесса, наверное, тоже считает, что Леонхашарт на меня глаз положил. И ведь не докажешь обратное. Я это даже сама себе доказать не могу. Эх, львенок-львенок…

Весь обед я думаю о самом рогатом демонище. Ну вот как? Зачем? Разве я давала поводы? И что теперь делать? Грубить ему? Это боком может выйти. Опозориться на весь Нарак, чтобы он близко ко мне не подходил? Ну нет. Обратить внимание на других женихов? Они архисоветнику не конкуренты: депутат от него пулей убежал, шарик его приказы исполняет, котик вряд ли продержится сильно дольше, да и авансы котику могут обойтись еще дороже.

Перебрав все возможные и невозможные варианты, я вижу два выхода: игнорировать в надежде на то, что львенку надоест равнодушие, или вешаться на него, как те девицы, от которых он эффектно сбежал, чтобы он потерял ко мне спортивный интерес. И второе мне против шерсти: за этим будет наблюдать весь Нарак, а мне здесь еще жить и дела вести серьезные.

Остается игнорировать. Может, он обидится?

Удовлетворившись этим решением, нахожу взглядом Шаанти. Она пьет чай с Уршем. Точнее, не пьет, а, прижав кошачьи уши, что-то возмущенно ему втолковывает, то и дело тыкая в планшет Похоже, что-то случилось. И телевизоры почему-то не включены.

— Манакриза, — я поворачиваюсь к ней. — Урок у вас вела Шаанти? — Получив утвердительный кивок, спрашиваю: — Она была чем-то расстроена?

— Нет.

— И после обеда у вас опять урок?

— Да.

Что ж. Вздохнув, направляюсь к столику кураторов. Заметив меня, Шаанти подскакивает, ее черные глаза зло сверкают, но судорожные движения влево и вправо намекают на желание сбежать. Она будто вспоминает о том, что ей не пристало бегать от студентки, и останавливается.

— Добрый день, — улыбаюсь я.

— Радуйся, ты добилась своего, — почти выплевывает Шаанти.

— Чего именно?

— Выступления демонов в плавках! — она раздувает ноздри, а Урш прячет смех за покашливанием и прикрывается кулаком.

Дошутилась… Но радует, что отбор становится хоть немного двусторонним: не так обидно. Я киваю, принимая информацию. Шаанти возмущенно вздыхает, фыркает.

— Я бы хотела обсудить с вами пару вопросов. — поясняю я. — Во-первых, мне надо организовать перевод имеющихся у меня на Земле денег сюда в Нарак в местной валюте. Во-вторых, я бы хотела стать представителем факультета в попечительском совете. И, возможно, старостой.

С каждым моим словом у Шаанти шире распахиваются ее большие кошачьи глаза:

— Ты… — ей не хватает дыхания. — Наглая.

— Есть немного. Но как вы заметили, я умею добиваться своего, поэтому мы могли бы сохранить нервы и время друг друга, договорившись сразу. Когда я могу к вам подойти и обсудить перевод денег и условия, которые необходимо выполнить, чтобы стать представителем факультета?

У Шаанти очень странное выражение лица, словно она впала в транс. Кажется, она даже шепчет что-то беззвучно.

— Сегодня в шесть возле кабинетов кураторов, — отвечает за нее Урш. Он улыбается лукаво. — Думаю, мы быстро договоримся.

День Леонхашарта не задается с самого утра и продолжает катиться в неизведанные мрачные дали. Сначала звонок Шаакарана всколыхивает волну непрошенного гнева. Затем у водителя обнаруживается амнезия: он не помнит последние несколько недель до аварии.

Потом выясняется, что прежде, чем использовать магическое вмешательство, нужно точно определить причину амнезии, а для этого надо провести полный осмотр пациента. Леонхашарт в приемной управляющего больницей заполняет необходимые бумаги, искоса поглядывая на бледного, нервно трясущегося водителя, лежащего рядом с ним на каталке. В наушнике опять раздается голос Анастасии, и просьба, которую она озвучивает, то, как она ее озвучивает, вынуждает Леонхашарта оторваться от вписывания информации в бланки.

«Итак, она хочет перевести с Земли деньги и занять самую высокую для студента должность, позволяющую ей свободно покидать сектор четвертого факультета… — Леонхашарт склоняет голову. — Ну как ее после этого не подозревать в шпионаже? Зря только уговаривал себя не быть таким подозрительным».

Продолжая заполнение бумаг, он удивляется только одному: почему остальные не видят, что Анастасия ведет себя подозрительно? И он находит этому только одно объяснение: она — мясо, к мясу никто серьезно не относится. Идеальное прикрытие…

Думая об Анастасии, Леонхашарт вписывает данные не в ту графу. Заметив это, мрачно сминает лист:

— Дайте чистый, — от холода в его голосе секретарша управляющего больницей ежится.

Наконец все необходимые бумажки заполнены, приходят двое лекарских братьев, берутся за каталку. Леонхашарт неотступно следует за мертвенно-бледным водителем, словно хищник за истекающей кровью жертвой. Он так мрачен, что все попадающиеся на пути сотрудники и пациенты по стеночкам проскальзывают мимо, прячутся в палатах, а то и вовсе разворачиваются, чтобы сбежать подальше.

Смартфон Леонхашарта заливается трелью, он неохотно смотрит на экран: «Юнидатус Тарот». Ожидаемый звонок: Леонхашарт готовился к отчету о заявке с самой ее подачи, но сейчас это было некстати. Только игнорировать казначея, особенно если хочешь быстрее подтвердить свою статью расходов и подозреваешь, что скоро появятся новые, не самая лучшая идея.

Вздохнув, Леонхашарт принимает вызов. Как всегда, казначей расходам не рад:

— Замена крыши ангара? Зачем? Зачем им это?

— Там крыша ненадежная, ее проломить легко, — терпеливо поясняет Леонхашарт.

Лекарские братья с каталкой сворачивают в белые двери. Идущий последним взмахивает рукой, привлекая внимание Леонхашарта, не успевающего и слово вставить в поток ворчания Юнидатуса Тарота о бессмысленности охраны мяса, и указывает на табличку с перечеркнутым телефоном.

— Нельзя, — тихо поясняет орк. — Может нарушить работу томографа и исказить результаты.

— Поменять крышу и укрепить люки необходимо, — Леонхашарт заглядывает внутрь: первый лекарский брат подкатывает каталку с водителем к двери в помещение со стеклянной стеной, открывающей вид на огромный аппарат Левая часть помещения — кабинки для переодевания, в правой — стол с компьютерами. Ничего подозрительного. Только лекарский брат смотрит с осуждением и показывает запрещающую телефоны табличку уже внутри помещения.

Леонхашарт отступает в коридор и напоминает казначею о ценности невест:

— Это проект сектора Возмездие, в него вложено столько денег, что траты на охрану — мелочи.

— Вот пусть сектор Возмездие их и охраняет, если им так надо, — сердито отзывается казначей Юнидатус. — Вы хоть знаете, сколько денег они ежегодно требуют на охрану? Пусть поделятся для своего проекта!

— Нужно сменить крышу ангара на более надежную.

— Вы и так уже повысили меры безопасности четвертого факультета. Куда больше? Это отбросы общества, большая их часть

— неполноценные подданные, им хватит того, что есть.

Прикрыв глаза, Леонхашарт глубоко вдыхает, восстанавливая спокойствие, отгораживаясь от тихого шепота Анастасии в ухе, а потом начинает говорить: о том, что эти «отбросы» стоят между Безымянным ужасом и остальными жителями Нарака, о том, что неполноценное подданство дается им с одной целью — поставить в безвыходное положение, чтобы они не могли отказаться от работы корректировщиками, что все это презрение к ним и именование их неполноценными, мясом — не более чем попытка снять с себя чувство вины за похищения, разрушенные жизни и их раннюю смерть.

— Они умирают ради нас, Юнидатус Тарот, извольте относиться к ним с уважением и проявлять должную заботу, — заканчивает Леонхашарт свою неожиданно пламенную речь. — Подписывайте мою заявку.

На другом конце линии повисает тишина. Кашлянув, Юнидатус Тарот совсем иным тоном отвечает:

— Леонхашарт, а вы становитесь похожи на своего отца… Хорошо, я подпишу заявку. Но в следующий раз давайте без патетики, я больше люблю сухие факты.

Связь прерывается. Леонхашарт смотрит на экран и не сразу замечает, что по коридору почти беззвучно приближается орчиха с литровым стаканом кофе. Ее белый халат развевается, тускло поблескивает бейдж. С опаской поглядывая на Леонхашарта, она заходит в комнату перед помещением с томографом, Леонхашарт ступает следом за ней и чуть не натыкается на резко остановившуюся женщину.

Водитель расслабленно лежит на каталке, глаза закрыты. Лекарских братьев, привезших его сюда, нет. Еще до того, как орчиха подходит к неподвижному телу и проверяет пульс, Леонхашарта охватывает холод осознания: водитель, его возможный свидетель против сектора Возмездие, мертв.

После обеда слова я повторяю с еще большим энтузиазмом: перспектива получения денег для капиталовложений и должности стимулируют быстрее освоить письменность. К тому же всегда есть вероятность, что кто-нибудь из женихов помешает, я же для троих из них просто медом намазана.

Так что я ничуть не удивляюсь, заметив, что напротив меня кто-то садится. Правда, темная фигура мелковата для женихов. Поднимаю взгляд: черный комбинезон студентки четвертого факультета, необъятная грудь, каштановые волосы до плеч, дешевые очки в пластиковой оправе… Маскировка не может скрыть от меня красноволосую Юмаат. А даже если бы я ее не узнала из-за парика и студенческой формы, выглядывающие из нагрудного кармана и волос механические тараканы с красными глазками, мигом развеяли бы все сомнения.