Отборная попаданка архидемона

ГЛАВА 22

— Вы по-прежнему уверены в том, что ровным счетом ничего не испытываете к пятнадцатой невесте? — этот вопрос Гатанас Аведдин задает едва его белоснежный Dodge минует каркас будущего пропускного пункта на въезде в ангар четвертого факультета.

В этот момент Леонхашарт проклинает себя за то, что согласился поехать с Гатанасом, надеясь разговором выведать что-нибудь полезное: сейчас вытягивать информацию будут из него.

— Испытываю жгучее желание поставить ее на место, — жестко отзывается Леонхашарт а в памяти опять звучат ее слова о том, что она своих собеседников невольно доводит до слез, соплей и душевных травм. Его утверждение было не совсем правдой: на самом деле Леонхашарта выводило из себя то, что ее пренебрежение его задевает и сильно, а так быть не должно. И в то же время ее голос, который он снова слышит в наушнике, успокаивает.

— По-моему, очень милая девочка, — Гатанас Аведдин стягивает шлем и закидывает его себе за спину, в зеркало заднего вида проверяет едущий за ними грузовик с оборудованием. — На мой вкус дерзкие приятнее, чем дрожащие от ужаса мышки. Хотя, знаю, многие предпочитают именно трусливых, потому что такими легче управлять, но совершенно забывают, что настоящая эффективность невозможна без смелости и хваткости.

Леонхашарт слушает его, а в мыслях прокручивает сцену у стола: «Почему Анастасия не хотела дать мне трубочку? Ей что, трудно было? Жалко? Гатанас ей больше понравился? Почему?.. И почему сейчас я думаю об этом?»

— Эх, был бы я лет хотя бы на пятьдесят моложе, — с сожалением тянет Гатанас. — Я бы такую не пропустил.

Стиснув зубы, Леонхашарт сосредотачивается на нем. Вдохнув, сердито спрашивает:

— Что за исследование вы проводили? И почему опять без предупреждения?

— Потому что это исследование — дело только сектора Возмездие.

— Почему?

— Эти девушки родились с таким уровнем и такими характеристиками магии благодаря нашему проекту. Конечно мы хотим оценить результаты. И естественно мы не собираемся эти результаты обнародовать.

— Архисовет имеет право знать.

— Вы все не обладаете достаточными знаниями, чтобы понять результаты, а если станете отдавать их на оценку, это все равно, что информацию обнародовать.

— И что такого важного в этой информации, что ее нельзя показать остальным? Кого и чего вы боитесь? — Леонхашарту снова вспоминается признание Гатанаса, что он приударил бы за Анастасией, и ему приходится сосредоточиться, чтобы вновь вернуться к разговору о делах сектора Возмездие. — Если вы научились пробуждать в других мирах демонических магов, это пошло бы нам всем на пользу разве нет?

— Если бы все было так просто, мы бы ничего не скрывали, — Гатанас Аведдин закидывает локоть на торец дверцы и расслабленно рулит одной рукой. — Магия — тонкая наука. Проекту, результатом которого стали способности этих девушек, уже восемьсот лет. Вдумайтесь: восемьсот лет! Его еще мой дедушка запускал. И мы только вышли на стадию полевых исследований. Мы еще не можем сказать, к каким результатам это в конце концов приведет поэтому раскрывать нюансы проекта посторонним опасно и безответственно.

— Или просто вы не хотите делиться властью, которую может дать знание о пробуждении дара магов.

— У сектора Возмездие многотысячелетняя история, мы преемственны, терпеливы и осторожны, в отличие от однодневок вроде НИИ Нарака и Юмаат, которым только дай-дай-дай знания, деньги, возможности, и они весь мир взорвут ради очередного непродуманного эксперимента, потому что они спешат, живут только для себя.

Белый Dodge несется сквозь тоннель, ревут моторы едущих следом грузовиков. Леонхашарт искоса наблюдает за морщинистым лицом Гатанаса Аведдина, пытаясь прочитать на нем хоть что-то, кроме презрения к нетерпеливому молодняку, и радуется, что не снял свой шлем, а значит, нет нужды следить за выражением своего лица, способного выдать всю гамму его неприязненных эмоций.

Но как бы Леонхашарт ни ненавидел Гатанаса Аведдина, как бы ни злился на его замечание о привлекательности Анастасии, он помнит, ради чего согласился ехать со своим врагом.

— Как думаете, в Нараке могут быть шпионы Эерана? — спрашивает Леонхашарт спокойно, но его сердце неприятно застывает.

Гатанас Аведдин удивленно взглядывает на него и качает головой:

— Нет, определенно нет.

— Почему вы в этом так уверены?

— А вы не читали отчеты? Во-первых, Эеран не знает о нашем существовании, они вычеркнули нас и Безымянный ужас из своей истории. А наши агенты в Эеране тщательно следят за тем, чтобы эта информация не стала достоянием общественности.

— Вы уверены в том, что они следят достаточно тщательно?

— Мелкие демонокоты есть практически везде, они знают свое дело. А те, кто стоят во главе агентурной сети, знают его еще лучше, — Гатанас Аведдин усмехается. — Чистокровные суккубы с полным набором желез — страшная сила. Они очаруют и выведают информацию у любого. И убьют любого.

— Вы не сказали ничего такого, чего бы я не встречал в предоставляемых Архисовету отчетах.

— А мне и нечего больше сказать, отчеты у нас правдивые и действительно отражают существующую ситуацию. И даже если допустить, что мы ошиблись и кто-то помнит о нас, Эеран отказался от технологического развития, искусственно заблокировав его на уровне перед промышленной революцией, поэтому их агент, даже если таковой вдруг появится, в нашем техногенном мире будет беспомощен.

— Они могли бы подготовить своего агента в технологическом мире, — Леонхашарт прикусывает губу, так и не договорив: «Например, на Земле».

— Между мирами могут пройти только маги, если бы сюда попал кто-то с эеранской магией, у него возникли бы серьезные проблемы, ведь в Нараке этой магии нет. Такой агент не смог бы действовать здесь долго, был бы ограничен в возможностях.

— Но наши агенты в Эеране, в котором нет нашей магии, действуют годами и вполне успешно.

— Мы готовились к этому несколько тысячелетий, создавая генераторы демонической магии, чтобы у наших в Эеране была подпитка. Эеран ничем таким не занимался, им бы пришлось как-то искать демонического мага, подсовывать его как мясо, а мясо не обладает достаточной свободой, чтобы шпионить за нами.

— А если бы к нам все же попал маг с эеранской магией, вы бы смогли его определить?

— Не инициированного — нет, он бы показался нам бездарным.

Леонхашарту хочется спросить, что будет, если эеранского мага инициировать как наракского? Закончится ли это выплеском кристалла, как случилось при инициации Анастасии? Будет ли у такого мага непонятный тип магии, как у Анастасии? Будет ли такой маг казаться ищейке магом с неопределенными способностями, как Анастасия? Можно ли обмануть ищейку, дав эеранскому не инициированному магу амулет с демоническим зарядом?

Но Леонхашарт так и не задает этих вопросов, он смотрит, как фары Dodge разрезают тьму тоннеля. Он колеблется. «Если в моем предположении есть хоть доля здравого смысла, сектор Возмездие заберет Анастасию себе, — Леонхашарт выпускает когти и убирает их обратно, выпускает и убирает, не зная, какое решение принять. — Но мое предположение может оказаться и просто глупостью, я же не ученый и никогда не интересовался магами Эерана».

— К чему эти разговоры о драконьих шпионах? — небрежно интересуется Гатанас. — Возмездие отвечает за безопасность Нарака от их вторжения, неужели возникли поводы сомневаться в нашей компетентности?

— Мне кажется невероятным, что они о нас ничего не знают, ведь агенты сектора Возмездие работают в Эеране не одну тысячу лет. Неужели за это время не было ни одного прокола?

— Разумеется, были, но мы успешно ликвидировали последствия.

Dodge вырывается из тоннеля, по бокам вздымаются подсвеченные фонариками здания. И хотя грузовики сектора Возмездия вместе с охраной по-прежнему едут за ними, здесь, под открытым небом, Леонхашарта отпускает напряжение: теперь он в любой момент может улететь, скрыться от Гатанаса Аведдина и его демонов.

— Я только одного понять не могу, — задумчиво произносит Гатанас.

— Чего же?

— Почему я вам так не нравлюсь, архисоветник Леонхашарт? — Он поворачивается к нему, улыбается слегка, отчего носогубные морщинки углубляются, проваливаются темными тенями. — С вашим дедом мы почти дружили, с отцом были в нормальных отношениях, я никогда не переходил вам дорогу, не отбивал женщин, и все же вы то смотрите на меня так, словно желаете придушить, то не удосуживаетесь снять шлем, будто мы с вами враги. В чем дело?

Гатанас Аведдин выглядит так искренне удивленным и заинтересованным, что Леонхашарт почти верит в то, что тот ничего не скрывает и ни к чему не причастен, но воспоминания о последних словах отца, его встревоженно-сбивчивое: «Все не так. С Возмездием. Это невероятно, это противоречит всему, что мы знали… Мы думаем, что это охота на них, но это охота на нас, на…» — память об этих словах прожигает сердце Леонхашарта, изгоняя все сомнения: «Гатанас Аведдин управляет Возмездием, он должен знать, о чем говорил отец. И сейчас он просто меня проверяет».

Подцепив край шлема, Леонхашарт снимает его с головы, подставляет лицо ветру.

— Мне любопытно, чем занимается сектор Возмездие, — ровно произносит Леонхашарт. — И кажется несправедливым, что я, будучи архисоветником, одним из тех, кто управляет Нараком, не могу утолить свое любопытство. А еще вы часто делаете что-то без предупреждения, звоните в неподходящие моменты и оказываетесь там, где я не ожидал вас увидеть, что не добавляет мне хорошего настроения, как и всем прочим архисоветникам. Но в этом нет ничего личного. Вам моя неприязнь показалась.

— То есть если я приглашу вас к себе домой попробовать драконьего вина, вы не откажетесь? — усмехается Гатанас.

Холодок пробегает по спине Леонхашарта, и он задается вопросом, а разумно ли поступил, оставив водителя лишь под присмотром Баашара? Но голос Леонхашарта его сомнений не выдает:

— Если вы предложите интересную тему для беседы под бокал вина — не откажусь. В противном случае, боюсь, вы слишком стары, чтобы стать мне интересной компанией. — Лучше нагрубить, чем пойти в логово к врагу или признаться в том, что его

опасаешься.

— Эгоизм юности, — легко смеется Гатанас Аведдин. — Но спасибо за откровенность.

Минут пять спустя Гатанас Аведдин добавляет уже отнюдь не весело:

— Мда, как незаметно летят года. Я ведь действительно стар, но постоянно забываю об этом. Все еще кажется, что я молод, полон сил, а потом кто-нибудь так в лоб напоминает, что из меня песок сыплется и пора место в семейном склепе выбирать, а не пить по ночам контрабандное вино в компании молодого поколения.

— Наверняка вы знаете много любопытного, но это — тайны, которые вы не станете открывать мне, а я знаю слишком мало, чтобы представлять для вас интерес.

— Самокритично, — хмыкает Гатанас. — Но я понял, архисоветник Леонхашарт, не оправдывайтесь. К счастью, в моей жизни не все так плохо, и компанию я себе найти могу.

В зеркало Леонхашарт замечает, что грузовики с оборудованием и охраной отстают, перестраиваться, чтобы свернуть на другую магистраль. А Dodge Гатанаса Аведдина поднимается на эстакаду, ведущую к сектору, в котором расположен дом Леонхашарта.

— Я мог бы добраться сам, — замечает он.

— Мне не сложно вас подвезти. К тому же вы сегодня попали в аварию, я чувствовал бы себя неловко, оставив вас на полпути.

Лишь благодаря усилию воли Леонхашарт не разворачивается взглянуть на Гатанаса и остается расслабленным. Эта фраза, учитывая все обстоятельства дела, слишком напоминала завуалированную угрозу.

— Благодарю, — кивает Леонхашарт, рассеянно глядя на проносящиеся мимо здания, яркие огни освещения, машины, редких бегунов.

Постепенно городской пейзаж сменяется видами на долину с купольными оранжереями-теплицами.

— Когда-нибудь, — вдруг произносит Гатанас Аведдин, — в Нараке снова будет магия, земля возродится, и растения без всякой помощи потянутся к солнцу, пустыни превратятся в цветущие сады. Этот момент стоит любых жертв… Согласны, архисоветник Леонхашарт?

— Да, — роняет Леонхашарт.

Даже если бы он думал совсем иначе, ответить «нет» было бы глупо: возрождение Нарака — общая цель, мечта, надежда, помогающая демонам продираться сквозь череду обрушившихся на них бед, и аудиозапись несогласия Леонхашарта на любые жертвы могла бы осложнить ему жизнь. Но по тяжести, сдавившей сердце в миг этого «Да», он чувствует, что его ответ был не до конца искренним.

— Я рад, что вы тоже это понимаете, — слабо улыбается Гатанас Аведдин.

«Все же это угроза», — заключает Леонхашарт, безразлично глядя на огни в окнах принадлежащей ему высотки, которая все ближе, ближе, ближе… На сердце у него на редкость тяжело.

Смартфон Гатанаса заливается бодрой трелью, тот морщится:

— Все говорят о всемогуществе сектора Возмездие, но даже на нас есть управа. — Он вытаскивает смартфон и показывает экран Леонхашарту: «Жмот». — Деньги. И сейчас мне придется отчитываться перед Юнидатусом Таротом за наши траты на спасение Нарака.

Леонхашарт не может отделаться от чувства легкого злорадства: казначей Юнидатус Тарот на статусы не смотрит, отчетов требует ото всех, и Леонхашарт с удовольствием послушал бы, на что просит деньги Гатанас Аведдин. Но тот, переведя смартфон в беззвучный режим, убирает его в кармашек на поясе.

Белоснежный Dodge сворачивает во двор высотки Леонхашарта. останавливается.

— Приятной ночи, — снова улыбается Гатанас Аведдин, свет фонарей отражается в его глазах, делая их выражение непонятным.

— И вам того же. — Леонхашарт, зажав шлем рукой, выходит из машины.

Внимательно смотрит, как Гатанас отъезжает, скрывается на эстакаде. Вновь надев шлем, Леонхашарт взмывает в темное небо. Промчавшись над сияющими улицами, он приземляется на крышу больницы. Бросает короткий взгляд на темноту загона, опоясанную проблесками огней городского кольца.

Анастасия больше ничего не говорила, но, в новом смартфоне усилив звук, Леонхашарт слышит ее дыхание сквозь тихий шелест города. «По крайней мере, она на месте и не пытается ничего выяснить, — думает он. — Но если Анастасия правда шпионка, для начала ей надо затаиться и освоиться».

Внизу подвывает сирена скорой помощи. Спикировав на крыльцо, Леонхашарт успевает войти внутрь прежде, чем в больницу завозят очередного пациента. Поднимается на несколько этажей, выходит в коридор.

Очерченный желтоватым светом Баашар стоит напротив палаты в той же позе, в которой Леонхашарт его оставил.

— Спасибо, — благодарит он, останавливаясь рядом с ним.

Посмотрев на таймер, Баашар сообщает:

— Три часа пятьдесят восемь минут.

Тариф у них определен: минута охраны — минута свидания сверх норм и планов шоу.

— Я понял, все устрою, — кивает Леонхашарт, разглядывая бледное лицо водителя. — Он приходил в себя? Его осматривали?

— Нет и нет Я ухожу.

Проводив его взглядом до лифта, Леонхашарт усаживается на отданном ему кресле управляющего больницей и заглядывает в смартфон. Войдя в личный кабинет на сайте Архисовета, он добавляет новую заявку: обновить купол ангара четвертого факультета, установить надежные запоры на люках и поставить камеры наблюдения.

«А то какой толк в пропускных пунктах, если через крышу может забраться любой?» — Леонхашарт отправляет заявку на подписание казначею Юнидатусу Тароту, морально готовясь к его звонку с требованием объяснить траты. Утешало одно — Гатанас Аведдин тоже должен отчитываться за расходы, и поэтому все противозаконные действия вынужден оплачивать из своего кармана.

Утро встречает меня подвыванием сигнала к побудке и мыслью о львенке: ревнует…

Да не может быть! — хочу воскликнуть я, но утром это предположение кажется более правдоподобным, чем вчера. Наверное потому что я вспоминаю появление Леонхашарта в библиотеке — как раз когда ко мне подкатывал депутат, то есть Илантих. И потом Леонхашарт сказал котику, что я имею право ему отказать. А до этого Леонхашарт появился, когда котик меня похитил…

«Нет, этому должно быть какое-нибудь другое, неромантическое объяснение, — очень хочется верить мне. — Может, причина внимания львенка в том, что я задела его своими замечаниями, трубочкой там?»

Судя по звукам, Манакриза уже начинает утреннюю разминку. Я неохотно открываю глаза и тут же распахиваю их широко— широко, приподнимаюсь на руке: ящерка лежит между мной и стенкой, цветом и текстурой слившись с простыней. А рядом с ней валяется таракан с нее размером: в вывернутых лапках торчат обрывки проводов, голова оплавлена, а из живота почти вывалились микросхемы, шестеренки и аккумулятор.

Таких тараканов я видела у Юмаат. Они действительно механические.