Отборная попаданка архидемона

ГЛАВА 19

Архисоветники здесь всем управляют, так что три мелкорогие закройщицы, едва услышав о визите некоего Гатанаса Аведдина, моментально отступают от обмеряемых невест Остальные девушки переглядываются между собой и удивленно посматривают на заглянувшего в выделенный нам класс куратора Урша. Только Принцесса сразу поправляет волосы и выше вздергивает подбородок.

Куратор Урш вопросительно смотрит на красную, как рак, Шаанти: идея обнажить женихов ее не только не впечатлила, но и смутила так, что она не может вымолвить ни слова. Хуже, чем ей, только девушке, которая не хотела поднимать мешающий бежать подол: та не красная, а бледно-зеленая, но она впала в ступор еще при виде образца купальника с бикини.

— Архисоветник ждет, — неуверенно произносит Урш. — Давайте, на выход все.

— Ее нельзя к архисоветнику Аведдину! — Шаанти указывает на меня.

Принцесса изгибает губы в едва заметной презрительной улыбке.

— Почему? — спрашивает Урш у Шаанти.

— Она предложила устроить смотр женихов в плавках! — Она судорожно вдыхает.

— Хм, — ничуть не удивляется Урш. — А ты разве против посмотреть на них в плавках?

— Да не в этом дело! — чуть не подпрыгивает Шаанти, прижимает уши и выпучивает черные глаза. — Ее нельзя к архисоветнику Аведдину, вдруг она и его… ему такое скажет?

Урш не разделяет ее страхов, судя по голосу — даже веселится:

— Архисоветник Аведдин — главный куратор отбора, именно он утверждал программу, если кого и просить о демонстрации женихов, то его.

А, так этот Гатанас Аведдин — главный виновник этого безобразия. Что ж, понятно.

— Где этот ваш архисоветник? — бодро интересуюсь я, мечтая, чтобы у них была лазейка в законе, позволяющая подать на него иск о компенсации морального ущерба. Ну хоть не выиграть, но нервы потрепать, я даже заплатить за это готова, когда свободные деньги появятся.

Манакриза встает рядом со мной с таким суровым видом, словно собирается этого архисоветника поколотить. Лисса и Катари скромно прячутся за нами.

Теперь и Шаанти бледнеет. Бросившись к двери, она вталкивает Урша в аудиторию и перекрывает собой проем, вцепляется руками в косяки:

— Не пущу! Я ее не пущу, иначе это будет катастрофа!

— В каком смысле катастрофа? — раздается у нее за спиной любезный, обманчиво мягкий голос с вкраплением металлических нот

Шаанти отскакивает на три метра и оглядывается на вход: в проеме стоит белоснежная очень рогатая фигура. Точнее, демон не совсем белый: маска его шлема с тонко выделанными чертами лица и изящным рельефным узором, сделана из светло— серого металла, как и оформленные в таком же стиле наплечники, наручи и пояс с полусферами кристаллов. От пояса вниз уходят складки ткани с шелковым белым узором.

Судя по огромным рожищам, почти достающим непривычно высокую притолоку, это белоснежное седовласое чудо — архисоветник, как и львенок. Затрудняюсь сказать, у кого из них рога больше.

— Архисоветник Аведдин, — бледная Шаанти склоняет голову, подтверждая мою догадку.

— Наши дорогие гостьи, — Архисоветник поворачивается к нам, но из-за сияния глаз не понять, на кого он смотрит и смотрит ли вообще. — Я очень рад видеть вас в Нараке. Закончившие обмер — прошу за мной.

Принцесса делает что-то вроде реверанса.

Гатанас Аведдин поворачивает металлическое лицо ко мне, глаза горят ровно. Я чувствую проникающий сквозь этот свет взгляд и… и… нет, я просто не могу!

— Вам свечение смотреть не мешает? — спрашиваю я: ну в самом деле интересно же, у этих архисоветников глаза, как фары, как они что-то видят? — Все мои познания в физике пасуют при попытках понять этот феномен.

Шаанти издает странный звук… икота на нее напала? Подошедший к ней Урш успокаивающе поглаживает ее по спине.

— Хм, — изрекает Гатанас Аведдин. — Это что-то вроде индикатора, определяющего плотность магического поля, вставленные в шлемы стекла позволяют его визуализировать.

— Но как вы видите через свет? Особенно через цветной, — добавляю я, вспомнив алые «фары» Леонхашарта. — И почему цвет разный?

— Мы потом тебе расскажем, — сдавленно обещает Шаанти.

— Если не задан определенный цвет его определяют особенности магического поля, — поясняет Гатанас Аведдин. — Мы его не видим. Это односторонняя иллюзия, как односторонние зеркала.

Мозг все же ломается, и я успокаиваю его прекрасным, исчерпывающим объяснением: «Это — магия!»

— А теперь, если вопросы закончились, свободные девушки — за мной, — приглашает нас Гатанас Аведдин.

Леонхашарт проходит мимо палаты водителя, резко разворачивается, идет в обратную сторону — мечется от нетерпения. В руке у него смартфон одного из лекарей, и только необходимость оставаться на связи спасает позаимствованный прибор от участи лежащего в кресле смятого смартфона с опустошенным гнездом сим-карты.

Развернувшись, Леонхашарт снова проходит обратно, разрываясь между необходимостью дождаться вызванного Баашара и желанием немедленно рвануть в сектор четвертого факультета, потому что с появлением Гатанаса Аведдина звуки в наушнике оборвались, сигнал с микрофонов в кристаллах больше не идет, а новые камеры еще не подключены к системе безопасности, и Леонхашарт просто не представляет что сейчас там творится.

С каждым заходом по коридору Леонхашарт отступает от палаты все дальше и дальше, и все чаще его посещает крамольная мысль: «Можно ведь уйти немного раньше, чем явится Баашар. Никто не знает, что я собираюсь в сектор четвертого факультета, никто не ожидает, что водитель останется без охраны, за пару минут ничего не случится».

— Да где же ты? — почти рычит Леонхашарт не в силах выдержать это мучительное ожидание.

Ведущий шоу «Найди себе пару» и большинства развлекательных мероприятий центрального канала Нарака, — Берронзий Шогш — сидит в гримерной, придирчиво следя за отражением гримерши, полирующей его пятисантиметровые рога. Иногда он приподнимает верхнюю губу, чтобы оценить белоснежные искусственные зубы с выступающими клыками, порой подковыривает стразы на броне, проверяя блестящий узор на прочность.

В гримерную заходит его помощница с пунцовыми щеками и шальным выражением глаз. В руках у нее прыгает диктофон, бумаги на планшет сложены в беспорядке.

— Ну что еще? — сердито окликает ее Берронзий. — Опять не можешь справиться с поручением? Где мой кофе?! Где мой кофе, я спрашиваю?

— Простите, но тут такое, у нас вопрос…

— У вас всегда вопросы, — мученически вздыхает Берронзий. — Что еще?

— Анастасия. Пятнадцатая невеста…

Только что смертельно скучающий Берронзий приободряется:

— Что? Ее опять похитили?

— Нет она выдвинула предложение… или требование… — ассистентка поднимает диктофон. — И, кажется, его поддержали остальные претендентки. Может, не все, мы не поняли из-за шума. Монтажер просил узнать, будете ли вы пускать это в эфир?

Протянув руку, Берронзий требует:

— Требование? От мяса демонам? Давай сюда, послушаю. Надо же о чем-то новом в новостях рассказать, а эта невеста популярна.

В столовой столы обычных студентов сдвинуты к стенам, и на освобожденной квадратной площадке стоят огромная подключенная к нескольким приборам рама, цилиндрическая колба с дверью и вынесенной на стенку панелью управления, металлическая трехметровая дорожка с пупырышками.

Слишком все похоже на фантастический фильм о будущем, поэтому рога у подготавливающих приборы операторов кажутся совсем неуместными.

— Проходите, не бойтесь, это своего рода медицинское оборудование. Свои кристаллы перед обследованием отдавайте ассистентам. — Гатанас Аведдин поворачивается ко мне. — Начнем с тебя, как с самой смелой.

От меня не укрывается мелкая оговорка «своего рода медицинское оборудование», не объясняющая по сути ничего, кроме того, что это точно не медицинское оборудование.

— И что оно делает? — спрашиваю я. Шаанти осталась с необмеренными девушками, так что никто не делает страшного лица.

— Оно оценит ваше состояние, — Гатанас Аведдин указывает на гордо вскинувшую подбородок Принцессу. — Ты будешь следующей. А потом — ты, ты, ты и ты, — он указывает на ее подружек, Манакризу, пухленькую Найтеллит, Лиссу и Катари. — Остальные подходят в свободном порядке.

То есть в первую очередь изучают тех, кто имел контакты с женихами.

— Поподробнее можно о работе этого оборудования? — Я даже не думаю подходить.

Гатанас Аведдин разворачивается ко мне, приближается на два шага. Он тоже интуитивно воспринимается, как статуя, пустые доспехи, но при этом есть в нем что-то настораживающее. Возможно, дело в необычности стиля: Леонхашарт рогатый демон в черном, и это смотрится естественно — насколько может быть естественным демон. А Аведдин весь в белом, словно ангел, но при этом жутко рогатый. Да и фамилия его (или это имя?) слишком уж напоминает имя ангела бездны Аваддона.

— Ты разбираешься в терминологии и магии, чтобы понять мои объяснения? — в интонациях его голоса нет агрессии, скорее… любопытство.

— Разве вы разбираетесь в магии недостаточно хорошо, чтобы суметь объяснить действие приборов простым языком? — парирую я.

— Мы считаем характеристики вашей магии и тел, чтобы понять, как на вас воздействует новая среда обитания.

Судя по выбранной очередности, наибольшее значение в этой новой среде имеют именно женихи. Любопытно — сил нет

Я прохожу ближе к первому прибору — металлической раме с подключенными к ней массивными приборами с экранами и рычагами — и оглядываюсь на него:

— Почему вы не сняли показатели сразу после нашего прибытия? Разве вам не нужна контрольная точка или точка отсчета для сравнения?

— У нас есть все необходимое, — снисходительно уверяет Гатанас Аведдин и указывает на висящий на груди кристалл. — Не забудь отдать это.

Хорошо, что ящерку в комнате оставила вместе с кусочками еды с ужина. Я снимаю с шеи красный кристалл и, подходя к раме, вкладываю его в протянутую ладонь короткорогого курносого демона. Тот уносит подвеску к столу и закидывает в подобие центрифуги. Похоже, показатели с кристалла тоже снимут. Другой ассистент подводит меня к раме, в то время как еще пятеро начинают нажимать кнопки в подключенных к ней приборах. Рама издает гудение, вибрирует

Честно говоря, это производит жуткое впечатление. Я оглядываюсь на Гатанаса Аведдина — он смотрит на меня. Гудение рамы еще усиливается, внутри нее, словно мыльная пелена, натягивается голубоватое поле. Мои волосы встают дыбом. Я отступаю на шаг:

— Пожалуйста, выдайте юридически действительную гарантию того, что данная процедура не нанесет всем нам вреда, а если нанесет, вы оплатите лечение.

Я не вижу выражение лица Гатанаса Аведдина за шлемом, но отвисшую челюсть куратора Урша и его округлившиеся глаза — очень даже хорошо.

«Очаровательно, — невольно улыбается Гатанас Аведдин. Ему всегда нравились те, кто даже в самой критической ситуации не теряют присутствия духа и отстаивают свои интересы. — Будет жаль, если придется убить именно ее. Но если она сейчас кандидатка номер один, это не значит, что других не будет».

Он оглядывает остальных девушек. Третья невеста из каких-то иномирных аристократов… «Надежды мало, но вдруг?» — размышляет он. Седьмая невеста — из воительниц. «Это был бы идеальный вариант — военные умеют выполнять приказы».

Гатанас Аведдин осматривает невест одну за другой, и чем дальше, тем меньше у него надежд на нечто толковое.

«Я слишком быстро хочу результата, — одергивает он себя, — больше терпения, больше осторожности, Возмездие столетия работало над этим проектом, я не должен его испортить из-за спешки или глупых симпатий».

— Этот осмотр с физиологической и магической точки зрения абсолютно безвреден для вашего здоровья, — уверяет Гатанас Аведдин. — Расписка устроит? С моей личной печатью.

Замедлять работу спорами и выпячиванием своей гордыни Гатанас Аведдин тоже не собирается: он слишком стар и цель его слишком важна, чтобы тратить время и силы на пустяки.

На этот раз Леонхашарт летит без ускорения магией, но даже так он движется стремительно, волосы трепещут на ветру. Лицо от ударов воздуха спасает шлем. Леонхашарт проносится над сияющими зданиями и тихо гудящими улицами, над едва подсвеченным сигнальными огнями тоннелем к сектору четвертого факультета.

Приземляется на крышу ангара, и метал отдается грохотом и скрипом. Леонхашарт быстро отыскивает люк, открывает и ныряет в тускло освещенное помещение. Крылья позволяют ему опускаться медленно, оглядывая два грузовика с маркировкой «Сектор Возмездие» и белый кабриолет. Тоже Dodge, но старый, без рогатого значка на капоте — автомобиль архисоветника Гатанаса Аведдина.

Охранники грузовиков, выхватившие оружие, опознав приземляющегося Леонхашарта, вытягиваются по стойке смирно.

«Похоже, они привезли оборудование. Какое? Зачем?» — едва коснувшись пола, Леонхашарт быстро направляется к дверям. Вихрем несется по коридорам. В один из них заворачивает массивный зеленоватый орк в комбинезоне со значком устанавливающей новые камеры ремонтной службы. Орк направляется к нему:

— Архисоветник, срочное дело.

— Что? — почти рычит Леонхашарт, но останавливается.

— Во время демонтажа оборудования один из рабочих заметил движение на полу. Он подозревает, что это была саламандра. Тут неподалеку гнездо зачищали три дня назад, похоже, не всех достали.

— Вызывайте службу зачистки и продолжайте работу, — приказывает Леонхашарт и спешит дальше, проклиная окра за задержку. Останавливается и оглядывается: — Где сейчас невесты?

— Не знаю, — пожимает широченными плечами орк.

— Где расположился сектор Возмездие?

— В столовой, — орк хмурится. — Камеры не дают там рядом менять, из-за этого мы уже установленные подключить не можем.

«Вечно это Возмездие что-то делает, и всегда без объяснений, без предупреждений, — с каждым шагом Леонхашарт злится на Гатанаса Аведдина все больше. — И с камерами они наверняка специально подгадали!»

Наконец он подходит к столовой, двери перед ним автоматически открываются: в зале полно сверкающего оборудования, что-то гудит, трещит Возглавляемые Уршем невесты сбились в кучку с одной стороны — среди них Анастасии нет, это Леонхашарт понимает с первого мимолетного взгляда. Смотрит дальше: нет ее и среди приборов сектора Возмездие.

Столы в отделанном красным цветом углу накрыты для чаепития. Среди сидящих там невест и Анастасия — совсем рядом с белоснежным, почти сияющим Гатанасом Аведдином. О чем-то с ним говорит, улыбается даже. Ему улыбается! И протягивает белую трубочку.

Леонхашарта захлестывает злость: на себя за то, что так торопился и практически бросил водителя, на Гатанаса Аведдина за появление здесь, и на Анастасию — за то, что ей безразлично его, Леонхашарта, существование.