Отборная попаданка архидемона

ГЛАВА 15

Оторопевший Леонхашарт утешается мыслью: «Хорошо, что я надел глушилку, иначе этот разговор разнесли бы на весь Нарак».

К такому обращению девушек он, самый завидный жених Нарака, не привык. Они, бывало, язвили, когда Леонхашарт задевал их отказом или недостатком внимания, но Анастасию он ничем не обижал, да и демоницы язвили более деликатно, не забыв упомянуть о его многочисленных достоинствах.

Леонхашарт продолжает смотреть на Анастасию. «Красивая, но язвительная до ядовитости… вот кому-то не повезет стать ее мужем. Хотя для воспитания Шаакарана — самое то. Если, конечно, не уличу ее в шпионаже, — он откидывается на спинку стула. — Нет, пожалуй, Шаакарана жалко ей отдавать: у него душа ранимая, уши уже после первой встречи полысели настолько, что шерсть наращивать пришлось».

Мысленно он готовит речь, в которой объясняет, что архисовет делится на фракции, каждая из которых отвечает за свой сектор деятельности, и в своем секторе он знает все от и до, а в нюансах чужих разбираться не обязан и просто не успел: обычно архисоветниками так рано не становятся, он стал из-за смерти отца и недостаток опыта и знаний со временем наверстает!

Но едва открыв рот, Леонхашарт понимает, что собирается оправдываться. Он — высший демон, архисоветник, владелец огромного состояния, выпускник факультета благородных демонов — собирается на полном серьезе оправдываться перед студенткой четвертого факультета, девчонкой из немагического мира.

«Да что со мной? — Леонхашарт поднимается. — Где моя гордость? Еще рога для нее полировал…»

Он вспоминает, как готовился к этой встрече Шаакаран, с каким воодушевлением бросился искать свою драгоценную кису. «Ищи-ищи, — с ядовитой усмешкой думает Леонхашарт. — Она даже блеска моих рогов не заметила, твои золоченые рожки точно эффекта не произведут… Если только уши мохнатые понравятся — в очередной раз их общипать».

Ура, доспехи с рогами гордо поднимаются со стула и смотрят на дверь. В смысле Леонхашарт смотрит на дверь с явным намерением уйти и, надеюсь, он решил ни за что и никогда ко мне не подходить. Ради этого я готова даже от материальной компенсации за похищение отказаться: без повышенного внимания архисоветника целее буду.

Надев наушники, собираюсь снять программу с паузы.

— Глушилку, — глухо напоминает Леонхашарт и протягивает руку.

Приходится снять и отдать. Вдруг гробовую тишину нарушает вопль:

— Ки-и-иса!

Демоны сговорились моему обучению мешать?

Дверь раскрывается, и котик, не дожидаясь, когда створки раздвинуться полностью, протискивается внутрь:

— Киса моя!

От его вида теряю дар речи: черный латексный костюм с ремнями и клепками облегает его жилистое тело, переливаясь при каждом движении, белая грива уложена объемными волнами и завитками, уши с последней встречи не то что не полысели, а наоборот — стали невероятно пушистыми. Может, это у кошачьих особенность такая — чем больше шерсть выдираешь, тем гуще она растет? Тогда сочувствую их девушкам…

Котик перепрыгивает через один стол, мой стол обегает с противоположной от Леонхашарта стороны и, плюхнувшись на освободившийся стул, утыкается подбородком в терминал. Улыбается во весь рот, демонстрируя белоснежные клыки.

— Как тебе мои рога, киса? — нежно воркует он. — Для тебя старался.

Оглядываю золотой узор на рогах, и надо сказать, исполнен он с удивительным мастерством: ни единой неровной линии, абсолютно симметричный, завиточек к завитку.

— Здорово сделано, — искренне хвалю я. Леонхашарт издает какой-то странный звук. — Вы, значит, рога покрываете всякими украшениями, подкрашиваете. Наверное, и стразы приклеиваете?

В общем, украшают как девчонки ногти. Леонхашарт, громко топая (были бы у него доспехи не эластичными, гремел бы ими будь здоров), отходит к Лиссе и усаживается напротив нее.

— От ситуации зависит, — счастливо сообщает котик и теребит себя за уши. — А ушки, ушки потрогай — какие мягкие. Специально для тебя шерсть нарастил.

Искренний восторг котика не дает мне засмеяться в голос, я еле сдерживаюсь, машу руками:

— Нет-нет, мне кажется, это слишком интимное предложение, я не могу его принять.

— Ты же моя невеста, — беззаботно напоминает котик. — Тебе можно.

О-о, вот такого счастья мохнатого мне не надо. Делаю очень серьезное лицо:

— Это отбор, котик, и он должен быть честным. Я не могу принять твои ухаживания прежде, чем ты поухаживаешь за каждой из остальных четырнадцати участниц.

А там, глядишь, он переключится на другую девушку, и проблема решится сама собой.

— Киса, но как же так?! — по-детски искренне огорчается котик и протягивает ко мне когтистые руки. — Я же выбрал тебя.

— Это нечестный выбор, — наставительно продолжаю я, — потому что ты не встречался с другими кандидатками. Вот когда ты со всеми близко познакомишься и решишь, что я самая лучшая — тогда можно будет воспринимать твой выбор серьезно.

Котик пронзительно смотрит на меня голубыми-голубыми глазами.

Двери в библиотеку открываются, и только когда они раздвигаются полностью, внутрь заходит рогатый гигант с красноватым лицом. Шарик. В смысле Баашар, но он даже стоя из-за широченных плеч и бугристых мышц похож на шар.

— Мне бы невесту, — флегматично басит он и окидывает взглядом читальный зал, останавливает его на Леонхашарте, видимо, как на самом рогатом.

Леонхашарт указывает на сидящую за соседним столом пухленькую девушку и сообщает:

— Вот невеста.

Кивнув, Баашар направляется к ней, при каждом шаге бугристые мышцы перекатываются. Шарик мечта для рисующих с натуры — все мышцы четко видны, хоть анатомию изучай. И у античных скульпторов он, наверное, был бы нарасхват — всякие Гераклы, Апполоны и прочие нервно курят в сторонке.

Баашар отодвигает стол и на манер львенка и котика усаживается напротив пухленькой девушки.

— Добрый день, меня зовут Баашар. Я военный.

— Найтеллит, — бестрепетно отвечает она, окидывая его цепким, оценивающим взглядом, словно продукт на рынке. — Я глас великой матери.

— Киса, — жалобно зовет котик и делает бровки домиком. — Ты почему на него смотришь?

— Как почему? — я широко распахиваю глаза и, накрыв ладонью подвеску с микрофоном, шепотом, чтобы остальные рогатые не услышали, напоминаю: — Это же отбор, вот я и отбираю.

Доспехи с рогами поворачивают ко мне голову с пылающими глазами. Неужели услышал?

— Это нечестно! — котик дергает хвостом и чуть не опрокидывает стоящий за ним стол, хватает хвост и сжимает в когтистых руках. — Это мы должны невест выбирать, а не наоборот.

— Почему? Шоу называется «Найди себе пару», никаких уточнений о том, что пару ищут только мужчины, нет.

— Потому что… — котик задумывается, продолжая теребить хвост. Вскакивает. — Леонхашарт! Леонхашарт, скажи ей, что это мы выбираем невест, а не невесты нас!

Леонхашарт отзывается совершенно спокойно:

— Ты сам говорил, что тебе больше нравится, когда ты охотишься, а не за тобой, если невесты тоже будут выбирать, охота усложняется, так что в твоем случае невесты тоже выбирают Чтобы интереснее было.

— А-а, — котик машет хвостом из стороны в сторону. — Леонхашарт, за что?

Видимо, за все хорошее.

Перезвон наполняет библиотеку. Библиотекарь, не вылезая из-за стойки, предупреждает:

— Наступает время обеденного перерыва, прошу всех покинуть помещение.

— Что ж, — я улыбаюсь котику. — Тебе пора.

— Всегда мечтал узнать, чем кормят на четвертом факультете, — снова улыбается неунывающий котик и протягивает мне руку.

— Я тебя провожу.

Вот свалился на мою голову.

— Благодарю, не стоит. — Подхватываю ящерку на ладонь и поднимаюсь, надеясь, что она не вздумает выскочить в самый неподходящий момент. — Тебе еще с остальными невестами познакомиться надо, поухаживать. Вон кандидатка там на ухаживания, — указываю на темноволосую девушку, уже беззастенчиво наблюдающую за нами во все глаза. — У меня сердце разрывается от того, что она осталась без внимания.

Несчастная обделенная вниманием, услышав это, подхватывает листы с записями и бросается к двери. Что ж, я ее понимаю и из большого сочувствия не предлагаю котику, любителю охоты, немедленно припустить за улепетывающей жертвой, а то мало ли — буквально поймет.

Бережно придерживая ящерку, забираю с покинутого стола свои записи с вводной лекции и направляюсь к двери. Прохожу мимо так и стоящих доспехов с рогами. Лисса смотрит на меня жалобным взглядом, тоже вскакивает:

— Да, нам пора на обед. Архисоветник, — она присаживается в легком реверансе. — Приятно было пообщаться, до свидания.

Только я не слышала, что бы он ей хоть что-нибудь говорил. Подхватив под руку с зажатой в ней ящеркой, Лисса тянет меня к дверям.

— Киса, куда же ты! — котик увязывается за нами, за ним — доспехи с рогами, Леонхашарт то есть.

— Нам нужно в женскую комнату, — произносит Лисса и тянет меня куда-то в сторону от столовой, котик с львенком идут за нами.

Я рефлекторно подмечаю шары-накопители под потолками в этой незнакомой части сектора. Лисса оглядывается на схему и тянет меня еще сильнее, быстро забегает в белую дверь со вполне опознаваемым знаком женской фигурки и втягивает меня в пахнущий дезинфекцией просторный туалет, тоже отделанный металлом.

— Ну и что, что это женский туалет?! — восклицает снаружи котик. — Вдруг им там помощь нужна!

Мы с Лиссой испуганно замираем, но Леонхашарт что-то отвечает, и они с котиком, ворчащем о засилье правил поведения, удаляются от двери.

Облегченно выдохнув, Лисса включает воду сразу в трех раковинах, снимает с себя и меня подвески с микрофонами и вешает их внутрь чистенькой кабинки. Снова возвращается к шумящей воде и шепчет:

— Этот архисоветник меня пугает Он такой жуткий! Сел напротив, глазищами огненными смотрит и ни слова не говорит. Мне аж дышать тяжело стало…

— Наверное, он к тебе присматривался, — неуверенно произношу я. Ящерка в моей руке елозит, высовывает сквозь пальцы мордочку.

— Не знаю, — Лисса прижимает ладонь к груди. — В программе он мне показался привлекательным, но в этой броне — просто жуть, как будто чудовище какое-то, голем оживший, и совершенно непонятно, чего ждать: то ли скажет что-нибудь, то ли забодает. Настя… — Она касается моего плеча и проникновенно смотрит в глаза. — Пожалуйста, не оставляй меня с ним, ты вроде лихо с этими демонами управляешься, его совсем не боишься, а у меня от него, честно, сердце в пятки уходит и бежать хочется.

— Прости, не хотела его на тебя натравливать. Но если он молчал, может, ему не слишком хотелось общаться, и он на кого-нибудь переключится?

— Только бы так и вышло… — Лисса переводит дыхание, качает головой. — Мне эти женихи совсем не нравятся, надеюсь, с этого отбора отчисляют, и я вылечу в ближайшее время. Настя, в следующий раз, если архисоветник ко мне подойдет, я сразу подойду к тебе. Поможешь его отвлечь?

Я бы хотела возразить, но Лисса смотрит на меня с такой мольбой, ее светлые волосы, веснушки, большие светлые глаза придают ей настолько беспомощный вид, что я просто не могу отказать ей в помощи.

Наша с Лиссой надежда на то, что женишки сами рассосутся, не оправдывается: Леонхашарт и Шаакаран ждут в коридоре. Ну ладно котик, но львенок зачем тут топчется?

В отдалении кружится квадрокоптер. Шоу продолжается, значит.

Лисса, обойдя меня, чтобы оказаться на другой стороне от демонов, берет меня под руку и крепко сжимает. Я, прикрывая листами бумаги топорщащийся на комбинезоне карман с ящеркой, первая делаю шаг в сторону столовой и демонов заодно. Квадрокоптер чуть дергается вперед, но почему-то не решается подлетать совсем близко.

— Киса, ну что же ты так медленно! — Шаакаран подлетает ко мне, тоже подхватывает под руку и ведет дальше, игриво подергивая хвостом из стороны в сторону. — Я уже соскучился.

— А я хочу напомнить, что нам не о чем говорить, пока ты не поухаживаешь за всеми девушками отбора. — Высвобождаю руку.

— И не надо меня хватать, а то опять уши случайно ощипаю.

— Это нечестно. — Котик надувает губы, но больше меня не хватает.

Наши ходячие доспехи присоединяются к шествию. Шарика с его спутницей не видно. Надеюсь, с ней все в порядке.

Квадрокоптер сопровождает нас почетным караулом. Я себя прямо звездой на красной дорожке ощущаю.

Столовую слышно издалека — гомон, перестук посуды. Еще пара квадрокоптеров вылетает и выстраивается по бокам от нас. Не знаю, что интересного может быть в двух девушках и двух демонах, идущих пообедать в столовую, но снимают нас основательно.

В самой столовой тоже полно квадрокоптеров, особенно над столами в красном уголке, где на железном стуле устроился Баашар, наполняющий чашку Найтеллит из чайника. Пятнистая Принцесса, заметив нашу компанию, недовольно поджимает губы, но почти сразу берет себя в руки и приветливо улыбается. Правда, с половинчатой раскраской лица получается немного жутковато — словно оскал чудовища.

— Ой, а кто это их так весело покрасил? — изумляется котик, заметивший и ее, и сидящих рядом случайно пострадавших подружек.

— Фанаты, — отзываюсь я, ободряюще сжимая руку Лиссы: еще немного, и устрою ее так, чтобы ни один демон не подсел.

— Чьи фанаты? — котик поглаживает мою ногу бронированным хвостом.

— Самого завидного жениха, конечно же, — сообщаю я, уворачиваясь от хвоста и тяну вздрогнувшую Лиссу за собой. Жаль, Катари с Манакризой еще не пришли, с ними за столом было бы уютнее.

Вид трех перекрашенных невест и слова Анастасии заставляют Леонхашарта вытащить смартфон и проверить информацию: и точно в файлах девушек появилась запись об использовании на них краски с магическим компонентом, а также заявка на удаление. Заявку Леонхашарт отменяет и направляется к столам: раз уж он здесь, может решить вопрос.

«В конце концов, я архисоветник, многое знаю и умею, — сердито думает он. — И в состоянии выполнять свои обязанности, даже больше».

Раздражающе носятся над головой квадрокоптеры, Леонхашарт минует притихших, сдвигающихся в стороны студентов — совершенно напрасно шарахаются: пока он в полной броне, он абсолютно безопасен даже для самых нестабильных магов — и входит в отмеченную красным зону.

Девушка во главе стола — третья невеста — поднимается и склоняет голову:

— Приветствую вас, архисоветник Леонхашарт, — мягко произносит третья.

«Есть же нормальные невесты, которые ведут себя почтительно», — думает он — опять же с раздражением, на этот раз совершенно непонятным.

Леонхашарт ухватывает третью за подбородок и заставляет посмотреть на себя. Зрачки девушки расширяются.

— Я помогу тебе, — обещает Леонхашарт. — Просто закрой глаза.

Едва третья выполняет просьбу, он отщелкивает заклепки на двух обтянутых перчаткой пальцах и обнаженной кожей касается скулы девушки, пускает маленький магический импульс. Цветные пятна на лице на миг вспыхивают и начинают тускнеть, истаивая.

В столовой стоит гробовая тишина. «Правильно, — улыбается Леонхашарт. — Редко кому с четвертого факультета везет увидеть настоящую магию».

Ресницы третьей вздрагивают, она распахивает глаза, касается лица, задевает пальцы Леонхашарта с жесткими ногтями и улыбается:

— О, благодарю вас, архисоветник.

— Вы тоже, — Леонхашарт кивает двум другим девушкам с краской на лице.

Те подходят с восторженным блеском в глазах. Пара коротких прикосновений — и они тоже спасены от цветных пятен.

— Ох, спасибо, — хватается за щеки одна.

— Вы просто спаситель, — восторгается другая, пока Леонхашарт застегивает перчатку, чтобы случайно не повредить им своей огромной магией.

— Прошу вас, разделите с нами трапезу, — зовет третья и касается его запястья, смотрит прямо в глаза, произносит с привычным ему придыханием: — Это будет честью для меня… и позволит полюбоваться вашими огромными рогами.

«Умеют же некоторые благодарить! И оценивать мужчин. А кое-кому надо поучиться правильному поведению», — довольно думает Леонхашарт и, позабыв о необходимости оставаться в шлеме, кивает:

— С удовольствием.

Третья с ласковой улыбкой указывает ему на свой стул во главе стола и, не сводя с Леонхашарта взгляда, скромно присаживается рядом.

«Так и должна невеста встречать жениха, она отличный пример для обучения остальных манерам», — радуется Леонхашарт и, довольный таким приемом, садится во главе стола, бросает косой взгляд на Анастасию: та на него даже не смотрит! Настроение Леонхашарта мгновенно портится. А еще он вспоминает о шлеме, из-за которого поесть со всеми не сможет.

Мохноухий не отстает, в очередь на раздачу встает вместе со мной и Лиссой. Стоящие с подносами студенты от котика отодвигаются, трое парней вовсе бочком отходят к выходу, девушки в простых комбинезонах отступают подальше от качающегося из стороны в сторону хвоста.

— У тебя дел никаких нет? — спрашиваю у котика.

— Нет, — гордо сообщает он.

— Есть, — указываю на столы в красном уголке: львенок к ним подошел и общается с самой достойной его Принцессой. — Вон сколько невест, с которыми ты еще не познакомился, не оценил их.

— Сегодня я с тобой знакомлюсь и тебя оцениваю, — улыбается эта наглая полукошачья морда.

Лисса крепче сжимает мою руку.

Не хочет котик отставать… придется извлекать пользу из его общества.

Вручаю ему поднос. Коварные мысли облить его супчиком и отправить умываться отбрасываю, как не слишком рациональные: нечего едой разбрасываться, и котик, если уйдет сейчас, может завтра с утра возобновить день знакомства со мной. Нетушки, хочет выделить мне день — так и быть, сегодняшний неполный посвящаю ему.

Пока котик растерянно хлопает глазами, складываю листы с записями и убираю в один из карманов комбинезона, засовываю ручку в другой и подталкиваю Лиссу к мармитам, а себе накладываю суп. Она тоже вроде немного отходит от шока и, сложив листы, начинает выбирать еду, хоть и косится на нашего золоторогого спутника. Из-за его ушей я едва сдерживаю усмешку… Окинув его придирчивым взглядом, накладываю для него огромную тарелку рагу с подливкой — закормить, чтобы стал ленивым, неповоротливым, и погасли охотничьи инстинкты. Подумав, наваливаю на отдельную тарелку котлеток — побольше, побольше.

В столовой повисает напряженная тишина. Оглядываюсь: львенок стоит рядом с Принцессой, слегка касаясь ее очистившегося от краски лица. Ну хоть благородства хватило исправить последствия подарочка его фанаток — доспехи с рогами не безнадежны в своем архисоветническом величии.

Окинув взглядом гору набранной еды, указываю котику на красный уголок. Львенок и двух других пострадавших очищает с одного прикосновения. Все же магия — это круто.

А вот дальше… Принцесса приглашает Леонхашарта присоединиться к обеду. А она отчаянная. Или совсем безбашенная, если после «подарочка» решилась с ним флиртовать на виду у десятка квадрокоптеров с камерами. Но это ее жизнь, как хочет, так и распоряжается.

А я наоборот выбираю местечко подальше от львенка и сопутствующих ему проблем. Жестом указываю котику, куда ставить поднос и ему самому — на свободное место возле светленькой невесты. Сделав жалобное лицо, он все же садится и похлопывает ладонью по стулу рядом с собой. Ну конечно я сяду с ним, иначе все равно ко мне пересядет. А Лисса устраивается на следующим за мной стуле, и так как он крайний, можно быть уверенными, что никакие демоны к ней не подсядут.

Я выставляю перед котиком тарелку с горкой рагу, тарелку с горкой котлеток. Себе супчик. Что-то мне не нравится блаженное выражение морды котика и то, что бровки у него опять домиком.

— Ты такая добрая и заботливая. — улыбается он.

— Пока сплю зубами к стенке, — отзываюсь я и принимаюсь за солоноватый суп с неизвестными овощами зеленого цвета.

— А! — котик впивается в мое плечо и пригибается.

— Что такое? — я оглядываю столовую, но ничего подозрительного не замечаю, машу рукой вставшим у раздачи Катари и Манакризе.

— Не зови ее, не зови ее, — просит котик. — Не надо нам ее…

Вспомнив, как Манакриза колотила его кроватью, коварно улыбаюсь:

— Ну что ты, такая невеста замечательная: сильная, смелая. Ты обязательно должен познакомиться с ней поближе.

— Спасибо, я уже познакомился, — жалобно отзывается котик. — Невеста не должна… вызывать стресс.

— Так ты ешь, — киваю на его тарелки с едой. — Знаешь, как хорошо еда против стресса помогает?

— Как?

— Просто отлично! Ешь.

Заодно краем глаза кошусь на львенка: так и сидит бедненький в броне и шлеме, не ест ничего, хотя Принцесса, вроде, ему предлагает. Так и подмывает у Шаакарана спросить, приклеенный этот шлем у Леонхашарта, что ли. Но, боюсь, этот вопрос могут пустить в эфир, а это чересчур.

Катари и Манакриза подходят к нам, Шаакаран сжимает мой локоть, как до этого сжимала перепуганная демонами Лисса, а Манакриза еще и садится напротив него, пристально смотрит. Несчастный котик, помедлив, сгребает сразу три котлеты одной рукой и начинает их уплетать. Покладистый и обучаемый. Вмиг уминает целую горку котлет и, явно повеселев, переходит на рагу:

— И правда помогает, — улыбается он.

— От чего, мохнатенький? — любопытствует Манакриза, за это время опустошившая только половину тарелки с супом.

Шаакаран давится от неожиданности, прокашлявшись, сипло произносит:

— Не обращай на меня внимания…

— Почему? — искренне удивляется Манакриза. — Ты хороший: ездовой, когти, крылья, шерсть густая, хвост как дополнительное оружие. Рога маловаты и ешь много, прокормить тяжело, но достоинств-то явно больше. И один из лучших кандидатов отбора, как это на тебя внимания не обращать? — зловеще завершает она и с кровожадной улыбкой подается вперед. — Меня покатаешь?

Честно, по выражению лица котика мне кажется, что он сейчас побежит за помощью к Леонхашарту, но Шаакаран шумно вздыхает и принимается за рагу, косится на мое второе:

— Киса, ты со мной поделишься? У меня совсем стресс…

Засмеявшись, пододвигаю ему тарелку чего-то вроде плова:

— Кушай, пусть растут рожки большими, хвостик длинным, ушки мохнатыми.

Довольно кивая, котик ест. Похоже, пожелания ему нравятся.

— Позвольте присоединиться, — депутат, то есть Илантих, вдруг ставит поднос на свободное место напротив Лиссы и рядом с Катари, ставит там же стул и присаживается. — Вижу, у вас тут весело.

У котика грива встает дыбом, он сурово извещает:

— Кису не отдам!

— Немного некорректное заявление, — вежливо замечает Илантих. — Прекрасная Анастасия не из тех девушек, которые позволяют решать за себя, но, если тебя утешит, я… — Он улыбается сидящей рядом Катари. — Знакомлюсь со всеми кандидатками, чтобы не принимать поспешных решений.

Илантих многозначительно смотрит на меня. Похоже, в эфир мое требование к котику выпустили, и депутат принял его к сведенью.

— Раз уж вы здесь, — обращаюсь я к нему, — может, проконсультируете меня по некоторым вопросам, касающимся вашего мира и отбора.

— С превеликим удовольствием, — Илантих даже не начинает есть. — Что вас интересует?

— Насколько участницы отбора защищены от произвола женихов?

— Киса, — Шаакаран хватает меня за руку и проникновенно обещает — Если кто-нибудь тебя обидит, я его порву, ты только скажи.

— Никак, — отвечает Илантих странным тоном. — Участницы отбора такие же неполноценные подданные Нарака, как и любые другие, а значит, ограничены в правах и в возможности постоять за себя, особенно в том, что касается полноценных поданных. У нас даже судопроизводство разное: дела полноценных и неполноценных подданных рассматриваются в разных инстанциях и их пересечение затруднительно, кроме случаев, когда нужно защитить интересы полноценного подданного. — Он улыбается. — Наша партия борется за равное судопроизводство для всех подданных Нарака.

Печально… Вздохнув, задаю следующий интересующий меня вопрос:

— Могу я обменять имеющиеся в моем мире деньги на местные?

У Илантиха едва заметно дергается щека, он вздыхает и признается:

— Честно говоря, я о таком не слышал, поэтому точно сказать не могу, но я обязательно проясню этот момент.

— А я могу, киса! — котик вытаскивает из-за пояса смартфон. — Сейчас все узнаю, у нас же есть сайт с законами, правилами, подзаконными актами, сейчас найдем что тебе надо, ты спрашивай, я все отыщу.

Готова поспорить, у брони с рогами, Леонхашарта нашего, тоже есть смартфон и доступ к информационным ресурсам, но ради меня ему, видимо, лень было напрячься — не архисоветниково это дело юридические консультации попаданкам устраивать.

Правда, и котик нужной информации не находит, но не отчаивается и, пока Илантих что-то пишет в своем смартфоне, обещая сейчас все узнать, звонит второй бывшей жене отца и передает ее ответ:

— Такой прецедент был семьдесят лет назад, и после этого не было запрещающих актов, значит, можно, — котик самодовольно улыбается опустившему смартфон Илантиху. — Это решается через кураторов.

Похоже, здесь прецедентное право, а значит, запомнить все нюансы законодательства будет сложнее. Илантих с блеклой улыбкой убирает свой смартфон — похоже, не любит проигрывать. Ну, ничего, вопросов у меня много, и я предоставляю козликам возможность посостязаться.

Илантих знает и поэтому первый сообщает, что никаких ограничений на инвестиционную деятельность студентов не распространяется, но как и всякие неполноценные подданные я облагаюсь повышенным в полтора раза налогом. Зато котик у пятой бывшей жены отца выясняет, к какому инвестору лучше обратиться с небольшими суммами и даже обещает выбить мне премиум условия. А Илантих знает протокол отбора: у невест нет права отказаться, если их выбрали, а если на одну невесту претендуют несколько кандидатов, то для них устроители придумывают состязание с учетом их способностей. Он же сообщает о том, что студенты четвертого факультета ограничены в выезде в другие сектора города, но это ограничение не распространяется на существ с пропиской в городе и студенческих представителей.

Но именно котик раньше Илантиха выпаливает, что для того, чтобы стать студенческим представителем, надо подать заявление куратору своего пола, и еще нужно одобрение второго куратора и рекомендация одного из членов попечительского совета. А Илантих обещает такую рекомендацию дать.

У третьей бывшей жены отца Шаакаран выясняет и передает мне информацию о получаемых по заявлению налоговых льготах для студентов и для тех, кто откладывает деньги на счет в госфонде строительства. Свое жилье ждать придется долго, зато при маленьких доходах обязательные вклады минимальны и все налоги возвращаются на счет в госфонд.

В общем, вдвоем они неплохо меня просвещают по всяким заковыристым моментам. Шаакаран даже о страхе перед Манакризой забывает и Лисса чуть расслабляется, а вот Катари, наоборот явно чувствует себя неловко из-за соседства с Илантихом и удивленно посматривает на его смартфон — ну, конечно, она из менее технологически развитого мира, для нее это все удивительно.

Остальные невесты прислушиваются к нашей болтовне, пара даже пересаживается к столу. Шарик, оставшийся с Найтеллит, вроде молчит. Леонхашарт тоже немногословен, хотя Принцесса пытается расшевелить его на дискуссию. Шлем он по— прежнему не снимает хотя перед ним поставили чашку.

— И непрактический вопрос, — я сцепляю пальцы. — Почему Леонхашарт в шлеме?

— Потому что он архидемон, — пожимает плечами котик. — Это же очевидно!

— Анастасия из другого мира, — снисходительно напоминает ему Илантих (еще бы не снисходительно: на большинство вопросов он ответил лично, в отличие от Шаакарана, пользующегося то помощью бывших отца, то местной версией гугла). — Архидемоны очень сильны магически. Ваш дар пока еще нестабилен, столкновение со всей силой архидемона может вызывать спонтанные выплески и повредить здоровью, а такая полная броня со шлемом гасит магический фон демонов, позволяя уважаемому архисоветнику присутствовать на этой скромной трапезе без угрозы для вас.

А, так он ни поесть, ни выпить не может, бедненький. Оборачиваюсь к Шаакарану:

— Котик, будь другом, сходи к поварам, попроси у них трубочку.

— Для тебя — что угодно! — тут же подрывается Шаакаран.

Илантих кисло улыбается:

— Это то, что я думаю?

— Я не могу знать, что вы думаете, — замечаю я.

Шаакаран падает почти с потолка — это он махом перепрыгнул сразу несколько столов обычных студентов — и подает мне горсть розовых трубочек. Хвост так и мечется из стороны в сторону.

Переложив горсть на стол, вкладываю в его когтистую руку одну трубочку:

— Пожалуйста, передай это Леонхашарту.

— Ты что, о нем заботишься? — опять в голосе котика жалобные нотки.

— Я обо всех забочусь, характер такой. Иди, отдай трубочку Леонхашарту, а то в следующий раз он придумает для тебя еще какое-нибудь особое правило отбора.

Насупившись и бормоча что-то о несправедливости, Шаакаран направляется к сидящему во главе центрального стола Леонхашарту, демонстративно дергает кончиком хвоста.

— Значит, обо всех заботитесь, — вкрадчиво произносит Илантих.

— Да, так и тянет — ничего не могу с этим поделать, — развожу руками. — Мне все советовали идти воспитательницей или учительницей.

— Так ты учительница? — котик плюхается рядом, а я бросаю короткий взгляд на Леонхашарта с розовой трубочкой в руке. Мне кажется, или глаза у него горят ярче прежнего?

— Нет, не пошла я на учительницу учиться.

— Почему? — Илантих подается вперед. — Мне кажется, у вас отлично бы получилось.

— Детей пожалела, — вздыхаю я. — Говорят, я язвительная, прямо очень, настолько, что любого до истерики довести могу. А я этого не замечаю: мне кажется, нормально общаюсь, ничего такого обидного не говорю, и вдруг у собеседника сопли-слезы и душевная травма на всю жизнь.

Мои собеседники обдумывают ответ.

Дребезжит короткий звонок, и после него в столовой наступает тишина. В этой тишине резко скрипит по полу отодвигаемый стул — Леонхашарт поднимается, бросает розовую трубочку на стол и громко объявляет:

— Кандидаткам пора на занятия. Баашар, Шаакаран, Илантих — все на выход, хватит нарушать протокол отбора, свидания еще не начались.

Принцесса пытается сохранить невозмутимость, но ей явно неприятно. А Леонхашарт гордыми, мощным доспехами шагает мимо нас и прочих столов к двери… Надеюсь, он действительно из-за звонка засобирался, а не пал очередной жертвой случайно вызванной мной душевной травмы.