Орчиха в свадебной фате

Глава 30. Внезапное разоблачение

Хороший вопрос мне муж задал! Убийственный в своей точности. И главное, как же невовремя! За пару шагов до жертвенного камня, на котором тот самый артефакт и лежал.

Признаваться Алаиру во всем, начиная с того, что никакая я не Барбра, мне по-прежнему было нельзя. Вот уж точно не теперь и не при таких обстоятельствах. Да и запрет Духа Нового года по-прежнему висел надо мной дамокловым мечом. Что ж, придется опять выкручиваться. Кажется, с момента попадания в тело орчихи я стала виртуозом в деле умалчиваний и отговорок.

― Наверное, со стороны все так и выглядит, ― вздохнула я, старательно изображая смирение пополам с грустью. ― Сама не могу поверить, что оказалась настолько права. Но неужели мы будем терять драгоценные минуты, пока нас еще не обнаружили, на выяснение отношений?

― Не будем, ― поджал губы трибун. ― Но это не значит, что я полностью удовлетворился твоим ответом, жена. Выберемся отсюда, и ты мне откроешь все свои секреты.

― Выберемся ― поговорим, ― согласилась я.

А что бы мне и не согласиться? Выбраться из этой заварухи я надеялась только в одну сторону ― прямиком пред светлы очи Духа Нового года.

Алаир взглянул на меня с сомнением, будто чувствовал, что соглашаюсь я лишь для виду, и по-прежнему что-то умалчиваю. Но все же решил действовать. Тряхнул головой, взялся распоряжаться.

― Отряд, слушай мою команду! Подбираемся к холму с разных сторон, отвлекаем хунгров на себя. Магварр Неаргус, ты и четверо наемников заходите справа. Маг-арты и еще трое наемников ― слева. Я и оставшиеся трое ― идем прямо. Те, кто справа и слева ― вступают в бой первыми. Моя группа присоединится с небольшой задержкой.

Трибун на мгновение умолк, дожидаясь возражений или встречных предложений, но их не последовало. И тогда он продолжил излагать свой план.

― Барбра на б-раконе, элай Тейшериэль, погонщик и еще один наемник движутся за мной! Твоя задача, жена, дождаться момента, когда все хунгры оттянутся от алтаря, быстро подъехать к нему, захватить амулет и бежать! Никаких подвигов, никаких сражений! Просто забрать амулет и уйти живой!

― Принято!

― Выполним!

― Задача ясна! ― отчитались все три группы.

Знали бы тут, в этом мире, что означает жест с прикладыванием руки к фуражке ― я отдала бы честь. А так только кивнула и покрепче обняла шею своего б-ракона, который принял меня в качестве хозяйки на удивление легко и быстро, и слушался не с полпинка даже, а с полувзгляда.

― Ну, поехали, родной, ― шепнула своему чешуйчатому транспорту.

Тот неожиданно моргнул в ответ одним глазом ― подмигнул, будто говоря: «Не боись, хозяйка, прорвемся!» И, пристроившись за спинами трибуна Виатора и эльфа, двинулся следом так легко и беззвучно, как не всякая балерина или гимнастка сумеет.

Первые две группы ушли вправо и влево. Они передвигались быстро, короткими перебежками, до последнего стараясь остаться незамеченными. Алаир же вел свою группу не торопясь. И то верно ― у нас путь был прямой, а потому самый короткий.

Оставаться незамеченными всем трем группам удавалось долго. Мы подобрались почти к самой вершине, а хунгры, опьяненные плясками, а может, и не только ими, продолжали скакать, потрясая лапами-вилами, и размахивая длинными пасмами шерсти, больше похожей на сухую траву. Они явно не выставляли часовых и не опасались нападения. Зря. Это обеспечило нам эффект неожиданности.

И все же хунгров было слишком много: пара сотен устойчивых к магии и честному железу монстров против нашего отряда в два десятка воинов. Это меня очень беспокоило. Хотелось помочь своим: отвлечь хунгров, сбить с толку, заставить вытворять глупости. Рука сама собой потянулась к висящей на боку свирели.

Вовремя! Группа магварра Неаргуса как раз вступила на освещенный участок поляны и тут же была замечена парой хунгров. Косматые твари взвыли, словно разъяренные гиены, замахали руками-вилами и бросились навстречу оркам, мигом сдвинувшим щиты, чтобы прикрыть боевого мага.

Сам магварр Неаргус запустил в хунгров какое-то боевое заклятие, которое, судя по всему, попало на руки-грабли, не полностью прикрытые стойкой к магии шерстью. Не буду расписывать неприятные подробности, скажу коротко: рук у хунгров, попавших под заклятие, не стало. Они с воплями откатились, но на их место тут же встали десять новых.

В то же время, с противоположной стороны к хунграм подкрался отряд из маг-артов и трех наемников. Я искренне поразилась, когда обнаружила, что у моих друзей-менестрелей, помимо музыкальных инструментов, есть еще и клинки. Только теперь я узнала, что владеют ими маг-арты почти виртуозно. Правда, при численном преимуществе хунгров это не спасало. Пьяные или нет, но в драку хунгры бросились с разгона и без колебаний. Похоже, для них это было так же естественно, как коту ― вылизываться.

Мой б-ракон заворчал, начал рыть лапами землю ― ему явно не терпелось тоже втянуться сражение. Сразу видно: боевой!

― Стоять! Нельзя! ― Я чуть силнее сжала его шею, удерживая чешуйчатого друга на месте. ― Пока нельзя. И не коси на меня глазом! Нам с тобой самое ответственное задание доверили: похитить у хунгров вон ту блестяшку с алтаря. Видишь?

Я указала направление рукой. Хунгры, как и предсказывал Алаир, как раз оттянулись в стороны, и стало видно центральную площадку, на которой стоял высокий жертвенный камень, к бокам которого были приделаны факелы.

Б-ракон проследил за моим жестом, заметил алтарь. Глаза чешуйчатого вспыхнули азартом. Теперь добраться до алтаря, не потеряв наездницу, то есть меня, стало для него увлекательной задачей. Однако двигаться к цели было рано. Алаир по-прежнему ждал, когда как можно больше хунгров оттянется вправо и влево, и время от времени запускал в небо огненные шары и смерчи, которые потом падали сверху в гущу верещащих уродцев.

А я, приложив к губам свирель, неожиданно для себя заиграла «Полет шмеля». Почему именно эта мелодия пришла мне в голову ― не знаю. Это было какое-то наитие, не иначе. Однако первые несколько мгновений ничего не происходило. Одинокий напев не мог перекрыть шума начавшегося сражения, воплей и воя хунгров, боевых кличей орков и звона стали. Я даже засомневалась ― а не придумала ли я себе всю эту магию? Или, может, надо было и впрямь заиграть колыбельную или плясовую?

И только я решилась переключиться на какой-нибудь другой мотив, как услышала низкий жужжащий звук, который весьма удачно переплетался со звуками свирели. Будь я на земле ― решила бы, что где-то неподалеку летит самолет вроде кукурузника. Но тут, в магическом мире, самолетов не было!

Тогда что это? Не прекращая играть, я завертела головой по сторонам и едва не пропустила момент, когда с хунграми начало происходить что-то совсем уж непредставимое! Они начали вертеться, трястись, падать на землю и кататься по ней, будто их палило и жгло невидимое пламя, а потом один за другим они начали скидывать с себя свои волосатые шкуры!

…А шкуры оказались живыми! Очутившись на земле, они дергались, выгибались, бились краями о землю, словно и их палило огнем! Сами хунгры без своих шуб выглядели почти как зомби: желто-серая, словно пергаментная, кожа, выпирающие кости, отвисшие животы и черные губы, за которыми скрывались кривые, но очень острые зубы. Даже когти, прочные, как сталь, принадлежали не самим хунграм, а их шубам, которые, впрочем, оказались неспособны самостоятельно этими когтями пользоваться.

Когда один из голых хунгров упал и начал кататься по земле совсем рядом с алтарем, и на него попал свет факела, я, наконец, разглядела, что тварей атакуют шмели! Самые настоящие, с полосатыми телами и толстыми мохнатыми попками!

Откуда они тут взялись? Как долетели, не замерзли, не попадали? ― Оставалось только гадать! Но помощь пришла как нельзя кстати! Теперь хунгры боролись не столько с нами, сколько с тучами маленьких безжалостных насекомых, чьи ядовитые жала, как выяснилось, прекрасно проникали через заросли меха на живых шубах хунгров.

Алаир, убедившись, что у алтаря не осталось ни одного врага, способного напасть на меня и моего боевого б-ркона, махнул нам рукой:

― Вперед!

Я сунула свирель в чехол на поясе, хлопнула б-ракошу по длинной шее:

― Давай, дружок, не подведи!

Чешуйчатая махина с довольным рыком рванула вперед ― наперегонки с внезапно ускорившимся временем. Не сиди я в чем-то вроде креплений для промышленных альпинистов ― наверняка свалилась бы. А так только ухнула, обняла покрепче б-раконью шею правой рукой, а левой приготовилась хватать осколок.

Четыре факела, торчавшие по бокам алтаря, по-прежнему полыхали огнем. Пытаться забрать осколок на ходу ― означало сунуть руку в пламя одного, а то и двух из них. Но другого варианта я не видела. Вытянула руку в сторону и чуть вперед, прикусила клыками верхнюю губу, чтобы не заорать слишком громко и не испугать своего б-ракона.

… Пламя жадно, жарко лизнуло плечо и локоть, но боли я не ощутила. А уже в следующее мгновение мои когтистые пальцы сжались на горлышке бутылочного осколка. И в тот же момент голова у меня закружилась, перед глазами замельтешили светлячки, в ушах загудело. Сознание начало затуманиваться.

Из последних сил я заставила б-ракона повернуть, обежать алтарь по кругу и рвануть обратно к Алаиру. Муж уже увидел, что мы возвращаемся, и ждал, готовясь ловить, помогать, защищать ― в общем, спасать. Я мчалась к нему, уже почти ничего не видя, не чувствуя, и из последних сил сжимала в левой ладони проклятый осколок.

― Стой! ― рявкнул трибун, когда б-ракону оставалось до него не более пяти шагов.

И это было последнее, что я услышала.

Тьма окончательно поглотила меня. Головокружение усилилось, превратилось в воронку, эта воронка засосала меня, а потом ― выплюнула.

Я оказалась… да-да. Все там же. Где-то в междумирье, в комнате с нарядной новогодней ёлкой и единственным креслом, в котором восседал дух нового года.

В этот раз он встретил меня при полном параде: в расшитых серебром и пайетками валенках, в синей шубе, отороченной по подолу и воротнику белым мехом, в такой же, как шуба, шапке и с посохом в руках.

― Поздравляю, Барбра! ― пророкотал Дух, с усмешкой наблюдая за тем, как я, не устояв, плюхаюсь мягким местом на коврик перед елкой. ― Ты справилось с заданием Дедушки Мороза! Ну же, давай сюда осколок!

Ага. Разбежалась! А как же сектор «Приз» на барабане? Я быстро спрятала за спину руку, в которой, как выяснилось, по-прежнему сжимала злосчастное бутылочное горлышко.

― Нет уж! Сначала скажи, что намерен делать со мной дальше! ― потребовала с уверенностью, которой на самом деле вовсе не испытывала.

― Осколок гони! ― переходя на рык, взревел Дух. ― Или торговаться со мной вздумала?!

― А если и так? ― Сидеть перед возвышающимся надо мной злым Дедом Морозом мне не понравилось, и я быстро поднялась, выпрямилась во весь свой немалый рост. Но Дух все равно был на полголовы выше. ― Хочу знать, что будет со мной, с моим мужем, с друзьями маг-артами и родичами-орками!

Дух внезапно затрясся всем телом. Аж борода ― кстати, натуральная, не накладная ― ходуном заходила.

― Твоими? ― переспросил он, фыркая и икая, и я вдруг поняла, что он смеется. Надо мной смеется! ― Твоими, говоришь?! Да ты самозванка и причина всех бед этого мира за последние десять лет! Ты хоть представляешь, Варварушка, что сказали бы тебе все, кого ты перечислила, если бы узнали, что это из-за тебя хунгры обрели устойчивость к магии и железу?

― Но теперь же хунгры все это потеряют? Станут такими, как прежде? ― Весь моей боевой задор исчез, как не бывало.

― Да мне без разницы! ― Дух Нового года перестал трястись, хихикать и стал таким, каким я привыкла его видеть: надменным и саркастичным. ― Моя забота ― забрать осколок. Ну и тебя приткнуть в какой-нибудь мир, в какое-нибудь тело, а то так и будешь мотаться за мной тенью. Мне такая спутница совсем не в радость.

― А мне без разницы, что тебе в радость, понял?! ― вспыхнула я снова. ― Я хочу знать, что старалась не зря! Что мир, которому я нечаянно навредила, отныне спасен от напасти в виде неуязвимых дикарей, способных только убивать и грабить!

― Может, ты еще чего-нибудь хочешь, Барбра? ― приторно-ласково улыбнулся Дух. ― Напоминаю: ты и твои подруженьки желания загадывать не стали. Вместо этого хихикали, тыкали в меня пальцами и расколотили мой артефакт-накопитель!

― Мы не отказывались загадать желания, просто не успели! Я точно слова «нет» не произносила! Так что ты мне должен одно желание, Дух! Чини давай свой накопитель, и я загадаю, чего хочу!

Дед Мороз оскалился. Тряхнул бородой. Стукнул со всей дури посохом по полу:

― Командовать мной вздумала?! Да я тебя сейчас не в орчиху, а в одну из женщин племени хунгров превращу!

― Не посмеешь! ― ужаснулась я, взревела от обиды и бросилась на Духа с кулаками.

Без замаха, снизу, засветила Духу хук ― левой и прямо в челюсть.

Ой! Как это я? Неужто навыки наемницы Барбры так прочно вошли в меня, что и здесь, в междумирье, проявлялись, будто я по-прежнему в ее теле?

Дух сдавленно хрюкнул, его голова мотнулась от удара.

― Ах, ты! Да ты-ы!.. Нет, Барбра! Я тебя не в хунгра вселю. Я тебя прихлопну! Размажу! ― Дух замахнулся посохом, со всей силы опустил его мне на голову…

Посох прошел сквозь меня, как сквозь воздух, и с оглушительным треском ударился навершием в пол. Комната, в которой мы находились, зашаталась. По стенам, расширяясь, побежали трещины. Потолок прогнулся, провис, из него начали вываливаться огромные куски.

Дух Нового года, забыв обо мне, метнулся в центр комнаты. Воздел посох с абсолютно целым с виду навершием к разваливающемуся потолку, забормотал что-то невнятное на неизвестном языке.

Но потолок продолжал рассыпаться. Стены подрагивали, а в образовавшиеся проломы медленно просачивался светящийся туман. Еще несколько минут назад я бы испугалась, решила бы, что сейчас задохнусь. Но после того, как сквозь меня прошел посох Духа, а я осталась целехонька ― страх куда-то исчез. Испарился.

А потому я стояла и со спокойным любопытством наблюдала за происходящим ― ровно до того момента, когда одна из волн тумана не привстала с пола и не превратилась в огромного ― вдвое выше Духа Нового года ― Орка. А еще одна волна ― в такого же высокого и мощного человека, чем-то похожего на моего мужа-магварра.

― Так вот ты где скрывался, Трюил! ― прогрохотал Орк.

― А я тебе говорил, что он закуклил пространство и вывел его в седьмое измерение! Понятно, что в обычном пятимерном пространстве этот кокон был недоступен для восприятия, ― хмыкнул похожий на магварра.

Хм. Не знаю, кто были эти двое, но мнениями они обменивались скорее как ученые-физики, чем как магические существа.

― Простите, а вы кто? ― осмелилась я подать голос.

Ну, а что? Свобода слова начинается с потери сыра. Я потеряла все, так что бояться мне было уже нечего.

― Я ― тот, кто благословил твой брак с магварром Виатором, когда об этом просили мои дети, клан Ор-Тунтури, ― представился Орк.

― Дух Великой Степи! ― догадалась я.

― Верно, дочь моя, ― снисходительно кивнул Дух-орк по имени Ор. ― А этого магварра-переростка люди именуют Всевышним.

― Дочь-то, наверное, все же моя? ― заинтересовался Всевышний. ― Трюил вселил девочку в тело орчихи, но изначально она ― человек.

Ага. Получается, это местные божества. И они не могут поделить, кому из них я дочь. Еще, того гляди, подерутся между собой! И это вместо того, чтобы покарать Трюила и спасти меня, несчастную?

― Можно, я вам обоим дочерью буду? ― скроила я умильную мордочку, захлопала глазами и даже ковырнула ножкой. ― Кстати, Трюил, кажется, сбежать собирается…

Дух Нового года, прихватив выпавший из моей ладони осколок артефакта, как раз бочком, вдоль наполовину обрушенной стеночки, двигался к самой широкой трещине. Услышав мои слова, он дернулся, замер, а потом рванул к трещине, уже не скрываясь.

― Далеко не уйдет! ― хмыкнул Магварр-Всевышний. ― В пятимерном пространстве вокруг планеты ― мы хозяева. А свой генератор седьмого измерения кое-кто раздолбал и теперь будет отчитываться за порчу уже двух артефактов. Трюил, иди сюда и верни девочку в тело орчихи.

― Если вы такие всемогущие, то что ж сами не вернете? ― ощерился Дух нового года.

― Будто ты не знаешь! Мы над теми, кто сам, изначально, пришел в наш мир, властны. А девочку ты привел. Мы, конечно, тоже способны вселить ее обратно в тело орчихи, но может получиться недостаточно аккуратно. С неприятными последствиями.

― А вы, значит, без последствий хотите.

― Хотим, ― признал прямодушный Ор.

Магварр-Всевышний досадливо поморщился. Он явно был похитрее своего товарища и напарника.

— Вот и я хочу ― без последствий, ― заявил Трюил. ― Так что давайте договариваться. Я вам ― девочку, вы ― клятву, что не станете подавать «наверх» докладную об инциденте с попаданием осколка накопителя желаний в ваш мир.

Ор и всевышний встали плечом к плечу и начали о чем-то шептаться.

Я замерла, даже дышать забыла. Это что ж получается?! У меня есть шанс вернуться не на Землю, а в Фрайсленд?! К мужу, к друзьям маг-артам, к своему боевому б-ракончику?! В этот раз нарочно делать умоляющее выражение лица мне не пришлось. Руки сами собой сжались перед грудью в просительном жесте. Брови поползли вверх и встали домиком. На ресницах проступили-задрожали слезинки.

Хочу! Хочу к Алаиру, к б-ракону, которому так и не успела придумать имя, к надменному эльфу-целителю, к строгому, но справедливому королю Эквиту и к ставшему родным клану ор-Тунтури! Они меня простят, даже если узнают правду. Не могут не простить! Ведь столько любви, понимания и готовности бескорыстно помогать я не встречала нигде и никогда!

Только бы отец-Ор и магварр-Всевышний не отказались от задуманного! Только бы не отправили меня вслед за Трюилом прочь из своего мира!

Невольно мой взгляд скользнул к Трюилу. Он ждал решения Ора и Всевышнего так же нетерпеливо, как я. На меня он внимания больше не обращал. А я вдруг задумалась над вопросом: если разбитый мной артефакт ― накопитель желаний, то зачем эти самые желания копить? Какой в этом смысл?

― Эй, Дед Мороз, ― окликнула Трюила.

― Чего тебе? ― нехотя буркнул он.

― Для чего нужен этот твой накопитель желаний? ― не стала ходить я вокруг да около и сразу спросила о том, что меня внезапно озадачило.

Трюил скривился, будто лимона откусил.

― Тебе-то что за дело?

― Интересно.

― Ладно. Объясняю. Может, дойдет до твоей твердолобой, как у орков, башки, какой вселенский катаклизм ты учинила.

Слова про свою башку я предпочла пропустить мимо ушей. Ну, хамоват этот Трюил, никакой деликатности в обхождении. Толку с ним сейчас снова начинать спорить? Все равно через несколько минут наконец-то расстанемся ― надеюсь, навсегда.

― Так для чего? ― напомнила Трюилу суть вопроса.

— Значит так, Барбра. Единственная сила, которая заставляет Вселенную двигаться и развиваться — это желания живых существ. Самые простые желания Вселенная научилась исполнять давно, и теперь это ее не развивает, а лишь тормозит. Но разумные существа порой подкидывают сюрпризы и загадывают что-то такое невероятное, что Вселенной приходится покрутиться, чтобы придумать, как их исполнить!

― Эта часть понятна. А накопитель-то зачем? Вселенная же и без того наши желания слышит!

― Накопитель выбирает самые сильные и самые необычные желания, и направляет события так, чтобы они исполнялись.

Ага. Этакий фильтр и усилитель в одном радужном флаконе. Грандиозно.

Мне вдруг стало зябко.

― Получается, даже найденный мной осколок продолжал накапливать и исполнять желания? ― уточнила я.

― Представь себе, да! ― нехорошо усмехнулся Трюил. — Вот хунграм дал защиту от магии.

― А мы-то голову ломали, что там происходит, в северных землях! ― воскликнул отец-Ор. Как оказалось, они со Всевышним давно перестали шептаться и очень внимательно слушали нашу с Трюилом беседу.

― Так что вы решили? ― тут же переключился на них Трюил.

― В целом, мы готовы сделать вид, что ничего не было и не передавать сведений «наверх», ― начал Всевышний.

― Но?.. ― правильно понял Трюил.

― Но ты не только вернешь Барбру в тело орчихи. Еще ты сразу, как починишь свой накопитель, выполнишь наше с Ором общее желание: мы хотим, чтобы племя хунгров вернулось к своему изначальному состоянию. Уничтожать этот народец мы не планировали, но и отменить эффект твоего накопителя не можем — это магия более высокого порядка, чем та, что доступна нам.

Надо признать, желание местных божеств показалось мне более чем справедливым! У меня же, после того как было заявлено, что возврат в тело орчихи гарантирован, желаний не осталось ― кроме одного.

― Эй, Трюил! ― снова позвала я.

― Тебе-то снова чего? ― оскалился он раздраженно.

Видно было, что под требованиями отца-Ора и Всевышнего он уже готов подписаться.

― Мне бы хотелось знать, что будет с моими подругами! ― не позаботиться о судьбе девчонок, которые пострадали по моей вине, я не могла.

― Захотят ― на землю вернутся. Захотят ― останутся там, куда я их забросил. С вами, землянками, связываться ― себе дороже! Каждая норовит мозг вынести и на своем настоять. Никакого почтения к высшему магическому существу!

Мне очень хотелось поинтересоваться, а есть ли у этого самого существа, что выносить? В смысле, мозг. Но я придержала язык: ссориться сейчас с Трюилом мне было не с руки, ведь так все хорошо сложилось ― и меня пообещали вернуть к мужу, и девчонкам позволить самим решать, где им больше нравится!

― Давай, Трюил, отправляй девчонку обратно в Фрайсленд. Нечего ей больше тут делать, а там великий магварр уже неделю с ума сходит! ― прервал стенания Трюила Всевышний.

― Неделю?! ― закричала я, и с криком на губах провалилась в воронку, понеслась сквозь черноту и пустоту, потеряла сознание, а когда очнулась, поняла, что вернулась.

Вернулась в тело Барбры и в объятия любимого мужа!

Судя по ощущениям, магварр сидел и держал меня на руках, словно баюкал. Только вот слова его звучали вовсе не как колыбельная.