Орчиха в свадебной фате

Глава 28. Кушать подано!

Кто как, а я по пути к обеденному залу зевала по сторонам, забыв напрочь о манерах, которые прививали нам, студентам консерватории, наши наставники. Ведь было на что посмотреть!

Там и тут вдоль коридоров, по которым мы шли, были расставлены каменные цветочные вазоны в форме длинных узких столбов с косо срезанным верхом, с резьбой в виде параллельных и переплетающихся линий. Цветы, точнее, комнатные растения, то торчали из этих вазонов пышными пучками, то тянулись вверх стрелами, то свисали вниз зелеными плетями, отягощенными пышными бутонами.

Местами вместо вазонов виднелись каменные же тумбы с похожей резьбой по бокам, а на тумбах красовались статуи зверолюдей в золоченых масках. В целом, убранство императорского загородного дворца чем-то напоминало памятники искусства древнего Египта. Правда, без присущих Египту одежд и головных уборов.

Арочные своды с росписью, такие же двери с наборными панелями из разных пород дерева и оконные проемы, застекленные витражами, добавляли красок в это царство камня и зелени. А вот портретов не было. Или тут не принято выставлять напоказ лики своих предков, или просто картинная галерея находится где-то в другом крыле дворца, и ее повидать мне не довелось.

Наконец, пяток раз свернув и преодолев пару коротких лестниц, мы вошли в относительно просторный зал. В Эрмитаже я и побольше залы видела. В центре этого зала стоял длинный и широкий стол, укрытый одним сплошным узорчатым полотном бело-золотистой скатерти, края которой свешивались почти до самого пола.

И только здесь, во дворце короля Фрайсленда, я впервые увидела не деревянные, глиняные или оловянные столовые приборы, а нормальную, привычную глазу керамику. Что характерно, сделаны из нее были ложки, двузубые вилки и даже ножи. Никаких лишних украшений вроде цветочных ваз на столе не было. Он и так ломился от количества тарелок, менажниц, блюд и блюдечек, графинов, кувшинов, кубков и каких-то других штуковин, о названиях которых оставалось только догадываться.

Учитывая, что стульев подле стола стояло всего двадцать штук ― по десятку с каждой длинной стороны ― я заподозрила, что обед будет проходить в две смены. Или, что тоже вполне могло быть, остатки трапезы отправятся на более скромные столы королевских приближенных и даже прислуги.

Нас ― магварра, эльфа, маг-артов и меня ― усадили в рядок. Ближе всего к торцу стола, где стоял не стул даже, а вполне себе нормальный такой королевский трон, оказался Алаир. Рядом ― я. А по другую сторону от меня ― элай Тейшериэль. Такое соседство не обрадовало нас обоих, но спорить ни он, ни я не посмели. Хотя лично я предпочла бы сидеть поближе к маг-артам и подальше от надменного остроухого целителя.

Людей, которые уже сидели напротив, я, разумеется, не знала. А вот муж и целитель ― знали и приветствовали короткими кивками.

Наконец, все места за столом оказались заняты. И вот тогда, скромно и без помпы, откуда-то из-за занавесок, скрывающих углы зала, появился его величество Эквит. Махнул нам рукой по-свойски, подавая знак, чтоб не поднимались. Отмахнулся от слуги, который бросился отодвигать-придвигать стул-трон, и встал рядом, возвышаясь над притихшими гостями.

― Дорогие друзья, родственники и соратники! ― заговорил в меру торжественно. ― Сегодня у нас праздничное застолье в честь спасения и возвращения моего приемного сына, моего воспитанника, великого трибуна, магварра Алаира Виатора!

― Вэй-тар! ― откликнулись слушатели.

Судя по всему, это означало что-то одобрительное и радостное. Я тут же постаралась запомнить словечко, чтобы в следующий раз кричать вместе со всеми.

Король Эквит кивнул, явно довольный откликом, и продолжил свою речь.

― Хочу представить вам спасителей трибуна Виатора. Их двое. Один из них вам давно знаком и хорошо известен. Это наш уважаемый главный целитель Фрайсленда, элай Тейшериэль. Он исцелил Алаира от полного магического истощения, что под силу только трем целителям во всем нашем королевстве! И за это элай Тейшериэль получит то, о чем давно мечтает ― мы построим в его родном городе, Стеллориене, большой королевский госпиталь, а при нем откроем школу Целителей. И госпиталь, и школу будет возглавлять наш уважаемый целитель!

― Вэй-тар! ― снова прокричали гости званого обеда.

Я тоже успела выкрикнуть новое для себя словечко, но при этом краем глаза заметила несколько завистливых взоров, направленных на сидящего рядом со мной эльфа. Ха! А зазнайку-то не только я недолюбливаю. Хотя, учитывая, что он спас моего любимого мужчину, надо бы постараться быть с ним повежливей, хотя бы из уважения и признательности.

Тем временем, король Эквит обратился к целителю:

― Что скажешь, элай Тейшериэль? Доволен ли ты королевской наградой?

― Бесконечно доволен, мой король! ― склонил голову перед сюзереном целитель. ― Благодарю тебя, повелитель моей жизни. Всем доброго аппетита.

― Отлично, Тэй. Присядь. ― Король Эквит кивком отпустил эльфа и перевел взгляд на меня.

Я медленно встала, выпрямила спину и приподняла подбородок. Все это произошло само собой: я не успела даже подумать, как нажитые наемницей-орчихой рефлексы вынудили меня вытянуться по стойке смирно перед главнокомандующим всея Фрайсленда.

― А это вторая спасительница нашего дорогого магварра. Наемница Барбра Ор-Тьюндер ор-Тунтури Виатор! С недавних пор ― супруга трибуна Алаира Виатора.

Король сделал паузу, обвел взглядом слушателей. Кричать своё «вэй-тар!» они отчего-то не спешили. Чуть заметно усмехнувшись, его величество продолжил.

― Разумеется, вы можете сказать, что Барбре уже досталась одна из высших наград королевства ― сердце моего воспитанника. Тем не менее, я посчитал правильным предложить ей выбрать дом, золото или боевого б-ракона с королевской б-раконюшни в качестве награды. И, как настоящая воительница, Барбра выбрала б-ракона!

― О-о-о… ― выдохнули сидящие на другой стороне обеденного стола придворные.

Десять пар глаз уставились на меня с завистью и пренебрежением, которое читалось даже сквозь натянутые на лица улыбки.

― Скажи, Барбра, ― король Эквит будто и не заметил того, как вдруг накалилась атмосфера. ― Довольна ли ты моим подарком? И чего хотела бы пожелать нам?

Ох, и пожелала бы я этим лицемерам!

…Но ― нельзя. Это я прекрасно понимала. Пусть меня и занесло в тело грубой орчихи-наемницы, но консерваторское воспитание никуда не подевалось!

А потому, натянув такую же вынужденную улыбку, я склонилась перед королем ― намного ниже, чем элай Тейшериэль ― и произнесла:

― Бесконечно довольна, ваше величество!

Потом выпрямилась. обвела взглядом слушателей и добавила, подпустив в голос мёду и самую малую толику ехидства.

― А пожелаю ― тяжести вашим ненасытным утробам!

Лица сидящих напротив придворных нужно было видеть! Кто-то побледнел. Кто-то, напротив, побагровел. Лица пары человек исказились гримасами брезгливости и недоумения. На других проступили кривые усмешки, словно говорившие: а чего еще ждать от грубой наемницы? А один неизвестный мне мужчина, видимо, посчитал мое высказывание оскорбительным и начал подниматься со своего стула, недобро сверкая черными глазищами.

И тут…

― Тяжести вашим ненасытным утробам! ― прозвучал голос моего супруга. Ровный, уверенный.

Взгляд черных глаз моего визави соскользнул с моего лица на лицо Алаира. Лицо мужчины вытянулось. Огонь во взоре разгорелся еще сильнее.

― Всем нашим утробам ― тяжести! ― прозвучал еще один голос. На этот раз ― самого короля.

Его величество Эквит поднял наполненный кубок и отпил из него пару глотков, после чего уселся и взялся за ложку.

К нему тут же подлетел лакей, чтобы наполнить чашу золотистым бульоном с пряностями.

К остальным гостям званого обеда тоже ринулись слуги.

Черноглазый мужчина медленно выдохнул и так же медленно опустился обратно на стул.

― Умеешь ты, Барбра, людей из себя выводить, ― шепнул элай Тейшериэль, пока лакеи наполняли наши чаши ароматным бульоном. ― Осторожнее! Алаир не всегда рядом будет, а магварр Неаргус мог одним щелчком превратить тебя в мокрую лужицу на полу.

― Что ж он всех ваших хунгров одним щелчком в лужи не превратил? ― разозлилась я. ― Или он только с ориссами-наемницами воевать горазд?

― А еще у магварра Неаргуса очень тонкий слух, ― вздохнул эльф.

― То есть, он еще и чужие разговоры подслушивает, ― хмыкнула я, принципиально не глядя в сторону черноглазого.

А потом, чтобы не наговорить еще больше колкостей, взялась за ложку и заняла свой рот едой. Тем более, все прочие тоже вовсю уже поглощали изысканный суп ― острый, как том-ям, и нежный, как поцелуй.

На некоторое время шепотки и переглядывания прекратились. Но вот последний из гостей отодвинул опустевшую супницу. К столу опять бросились лакеи с новой переменой блюд. И в это время магварр Неаргус решил обратиться к моему мужу.

― Так какие планы на ближайшее будущее, великий трибун? Осядете в своих землях и погрузитесь в счастливую семейную жизнь, или намерены продолжить военную карьеру во славу короля и отечества?

― Послужу еще, ― коротко ответил Алаир.

― А как же молодая жена? Неужто останется дожидаться тебя в тоскливом одиночестве?

Мне очень хотелось ответить магварру Неаргусу! Но эльф предусмотрительно ущипнул меня за бедро. Ущипнул! За ногу! Больно! Пальцы у него оказались на удивление сильными и цепкими! Я зашипела сквозь стиснутые зубы и развернулась, чтобы высказать целителю все, что о нем думаю. Но он провел пальцем около моих губ, и у меня пропал голос.

― Прости, наемница, но так будет лучше ― и для тебя, и для моего друга, ― с сожалением произнес эльф одними губами. ― Мне еще с вами в поход идти. Не хотелось бы тратить силы на исцеление тебя и Алаира, который, кстати, еще не вполне восстановился.

Пока я беззвучно хлопала ртом и пыталась проглотить возмущение, Алаир ответил магварру Неаргусу:

― Жена идет со мной. Это она навела меня на интересные соображения, которые мы намерены проверить. Если все оправдается — это позволит нам решить проблему хунгров, если не навсегда, то надолго.

― Что ж. Думаю, еще один магварр в вашем походе не помешает. А то, кажется, супруга великого трибуна сомневается в моей способности разобраться с парой-тройкой косматых дикарей.

Это как? Это что?! Магварр Неаргус к нам в компанию набивается?! Ну, приплыли!..

Я снова открыла рот, чтобы высказаться ― и не смогла издать даже сипения. Вот это качественно меня остроухий заколдовал! Булькнула пару раз и затихла.

А ответ супруга стал для меня полной неожиданностью.

― Почту за честь, магварр Неаргус, если ты присоединишься к нашему отряду, ― произнес Алаир почтительно. ― Маг-разрушитель такой силы и огромного боевого опыта станет нам большой подмогой!

Неаргус удовлетворенно кивнул. Признание его силы и неведомых мне заслуг польстило мужчине и явно подняло настроение.

Зато я засомневалась, что хочу отправиться в поход со всеми этими… магваррами. Лучше бы мне одной было идти. Ну, или с маг-артами и родичами-орками. Но нет же, свалились «великие и ужасные» на мою рыжую голову!

Только я так подумала, как муж, наконец, вспомнил о моем существовании.

— Вот видишь, Барбра, ― обернулся он ко мне. ― Лучшие маги-воины королевства готовы поддержать твое начинание! Ты ведь рада?

Угу. Счастлива несказанно. Всю жизнь мечтала по лесам-болотам за живыми стогами сена гоняться в компании надменного эльфа и гневливого мага-разрушителя, чтобы отобрать у злобных дикарей осколок иномирной стекляшки!

Понимая, что мой голос мне по-прежнему не принадлежит, я кивнула, делая вид, что соглашаюсь со словами Алаира, а потом поскребла коготками себе по горлу ― попыталась намекнуть мужу, что нуждаюсь в помощи. Однако Алаир моего намека не заметил, решил, что я просто почесываюсь и, игриво проведя по моей щеке пальцем, кивнул мне на вновь наполненную тарелку:

— Это королевские профитроли! Отведай их, Барбра! Уверяю: такого лакомства тебе больше нигде попробовать не удастся!

Профитроли так профитроли. После бульона мой аппетит не на шутку разыгрался, а что до голоса ― так никуда не денется остроухий целитель. Вернет! Не мог же он мне, жене своего друга и королевского воспитанника, всерьез вред причинить?

Обеденный прием занял еще часа полтора. За это время никаких особых происшествий больше не случилось. Возможно, потому, что противный элай Тейшериэль не спешил возвращать мне возможность разговаривать. Зато мужчины общались вовсю! Обсудили маршрут нашего будущего похода, распланировали остановки и ночевки, решили вопросы с транспортом, экипировкой и питанием. В общем, хоть сразу после обеда в путь!

…Но отправку назначили на раннее утро следующего дня.

А сразу после обеда его величество отпустил любимого воспитанника со словами:

― Что ж. Указания по подготовке вашего похода я передам секретарю. Он все организует. Маг-артов я попрошу спеть и сыграть нам, потешить моих гостей и усладить их слух. А вы с Барброй идите, прогуляйтесь по саду ― после обеда полезно. И, Алаир, присматривай за супругой, чтобы с дорожек не сходила. Ты-то все секреты сада знаешь, а она ― нет.

― Так и сделаю, отец, ― поклонился королю мой супруг. Подал мне руку.

Я невольно приняла ее, и тут же оглянулась на эльфа. Он, похоже, забыл о заклятии молчания, которое наложил на мое горло, и даже не глядел в мою сторону. Вместо этого, откинувшись на спинку стула, с задумчивым наслаждением потягивал какой-то незнакомый мне напиток из кубка.

Я начала вставать и, будто случайно, задела эльфа локтем. Питье выплеснулось из кубка ему на грудь. Он подавился, закашлялся, развернулся. Уставился на меня, надменно вскинув брови. Я демонстративно провела ребром ладони по горлу, сама не зная, чего в моем жесте больше ― требования снять заклятие или угрозы, что эльфу несдобровать.

Эльф все понял. Поднялся, направился к выходу вслед за мной и Алаиром, который пообещал мне на ухо, что обязательно спросит, для чего мне понадобился его остроухий друг. Его величество Эквит проводил нас задумчивым взглядом, но останавливать и задавать вопросы не стал.

Алаир провел меня и Тейшериэля через пару коридоров, сдвинул неприметную панель в стене и втолкнул нас одного за другим в небольшую скудно обставленную комнатушку.

― Ну а теперь рассказывайте, что у вас за тайны, и когда они появиться успели? ― потребовал грозно.

Я беспомощно взглянула на эльфа.

― Послушай, друг. Это не то, что ты думаешь. Постарайся сейчас не нервничать и не мешать мне, ― заявил тот и потянулся пальцем к моим губам…

Я подалась навстречу ― очень уж не терпелось вернуть себе возможность разговаривать!

Алаир тут же зарычал. Громко, раскатисто ― совсем как б-ракон! Из его ноздрей вырвались струйки дыма. Плечи и шея мужа напряглись так, что проступили все мышцы! На виске запульсировала жилка.

― Мне кто-нибудь объяснит?.. ― начал он еще более требовательно, чем раньше.

…И в этот момент пальцы эльфа легли на мое лицо: два пальца слева от носа, два ― справа, а большой палец оказался у меня под подбородком. Разумеется, ни на какую ласку этот жест похож не был! Наверное, только это и остановило трибуна Виатора от нападения на собственного друга.

― …Да что вы творите, оба?! Я хочу знать, что все это значит! ― договорил он ревущим басом и сделал паузу, чтобы вдохнуть поглубже.

― Пальцы убираю, заклятие снимаю! ― пробормотал скороговоркой элай Тейшериэль сквозь зубы и провел пальцами по моим щекам, словно стягивая с меня тканевую маску. На рев Алаира он и бровью не повел!

Зато, как только ладонь эльфа оторвалась от моей кожи, у меня в горле что-то щелкнуло, и я громко, в голос икнула!

― Ик! А-а-а! ― протянула я, проверяя, точно ли мой голос снова принадлежит мне.

Голос повиновался, и это было такое счастье, что я даже забыла, что собиралась накинуться на целителя с кулаками!

― Слышу голос из прекрасного далека! ― пропела я, и ни разу не сфальшивила! ― Голос утренний в серебряной росе! Слышу голос, и манящая дорога…

― Кому что, а наемнице ― дорога! ― Эльф, который предусмотрительно отступил подальше сразу, как только провел процедуру снятия заклятия, желчно усмехнулся, но в его бледных глазах я впервые увидела тень, даже намек на тень какого-то теплого чувства в свой адрес. ― Неугомонное орочье племя! Ох, и набегаешься ты за своей женушкой, Алаир. Ох, нагорюешься. Помяни моё слово!

Муж тут же сграбастал меня в охапку. Выдохнул мне в волосы еще пару струек дыма и уже более ровно повторил вопрос.

― Итак, что это было?

На этот раз отвертеться и избежать ответа было невозможно. Но я, в кои-то веки, решила помолчать сама, без заклятий. Во-первых, потому что я ― не доносчица. Во-вторых — пусть эльф сам в своих злодеяниях признается и объясняется! А я понаблюдаю, как он перед другом, великим трибуном, будет оправдываться!

― Послушай, Алаир, ― убедившись, что я встревать не намерена, с тяжким вздохом протянул элай Тейшериэль. ― Ты ведь доверяешь мне?

― Мне не нравится такое начало, друг. Что ты натворил? ― В голосе моего трибуна снова зазвенели металлические нотки.

― Ничего непоправимого. И уже все исправил.

― Та-а-ак. И?..

― Во время обеда у короля твоя жена чуть было не поссорила тебя с магварром Неаргусом, и останавливаться на достигнутом не собиралась! Барбра, без сомнений, опытная и сильная наемница, но дипломатия и застольные разговоры ― не самая сильная ее сторона. Поэтому там, в обеденном зале, я наложил на нее заклятие молчания. А теперь ― снял.

Эльф закончил говорить и развел руками, чуть склонив голову. Вид у него был виноватый, но не слишком. Явно было: остроухий убежден, что все сделал правильно!

― Ты. Без моего ведома. Наложил на Барбру заклятие?! ― а вот великий магварр, похоже, решил-таки вступиться за меня, свою законную жену.

На сердце сразу потеплело, от души отлегло. Я сузила глаза и усмехнулась в сторону эльфа, показав кончики своих небольших клыков.

― Оно безвредное и снимается одним касанием! ― попытался успокоить Алаира целитель.

Однако магварра успокоить было не так просто, особенно когда дело касалось того, что он считал своим. А уж меня-то он присвоил давно и прочно!

― Тей. Ты себя слышишь? Как можно было без моего согласия касаться Барбры и воздействовать на нее? И ладно бы ты спасал ей жизнь!

― Я и спасал! Вам обоим! ― не выдержал упреков, вспыхнул остроухий.

И тут я вдруг подумала: а мне оно надо ― чтобы мой муж поссорился с лучшим другом и по совместительству ― сильнейшим целителем королевства, который, помимо прочего, собрался сопровождать нас в походе на хунгров? Неужели мое самолюбие стоит дороже, чем крепкая многолетняя дружба двух мужчин? А если эльф передумает идти с нами, то кто будет лечить моих соплеменников-орков и моих друзей маг-артов от ран? Нет-нет-нет! Пора прекращать это выяснение отношений, пока оно не зашло слишком далеко!

— Мальчики, не ссорьтесь! ― ляпнула я по привычке.

Всегда так начинала успокаивать бузотеров на свадьбах-корпоративах. Обычно помогало. Разгоряченные спором мужики оглядывались на меня ― полтора метра в прыжке, на мое строгое лицо, на флейту ― и начинали ржать, как кони.

Алаир и Тейшериэль тоже оглянулись. Но, то ли я слишком рослой оказалась в теперешнем своем теле, то ли культурный код очень уж отличный оказался, однако смеяться ни один, ни второй не стал.

― Мальчики? ― не поверил своим ушам магварр Виатор. — Это меня ты мальчиком назвала?!

― И меня! ― напомнил эльф. И продолжил. ― Ну согласись, Алаир, это же никуда не годится! Ладно, ты простишь жене такое обращение. Ладно, я прощу ― ради тебя, друг! А если она магварра Неаргуса мальчиком обзовет?! Я вообще до конца похода молчанку на твою зеленокожую красотку наложил бы!

― Знаешь, что-то в этом есть, ― вдруг признал мой трибун, и на его губах проступила коварная усмешка. ― Молчаливая жена — это же мечта!

Что-о-о? Вот, значит, как?!

— То есть вы сейчас против меня сговориться решили?! ― Я рванулась из объятий мужа, ткнула его в бок локтем.

Алаир даже не поморщился.

― Ты хоть понимаешь, жена, ― заговорил он обманчиво-мягко, ― что оскорбила меня и Тейшериэля? Да мы оба в четырнадцать лет получили право на звание воина! Отстояли его в бою! С того дня никто и никогда не называл нас мальчиками! А любой, кто посмел бы ― тут же был бы вызван на бой!

Ой. Мне вдруг вспомнились всякие не очень цивилизованные племена на земле, обряды посвящения ― достаточно жесткие, даже жестокие, через которые проходили подрастающие юноши этих племен. Значит, здесь, в этом мире, тоже такое принято!..

А ведь моя предшественница, настоящая Барбра, тоже наверняка проходила какие-то обряды в своем клане, иначе кто бы позволил ей называться воительницей и вольной наемницей? Как только муж еще не сообразил, что я должна все это знать и помнить?

Так-так. Делаю зарубку себе на память: местных мужчин мальчиками не называть ни-ког-да! А то и правда на бой вызовут. Оно мне надо? А Алаира надо срочно отвлечь от всех этих разговоров! Что-то мне не нравится направление, куда они свернули.

― Пожалуй, я и сама могу тебя вызвать на бой, мой магварр, ― я медленно облизала губы кончиком языка, призывно улыбнулась, качнула бюстом, а потом и прижалась своим выступающим женскими округлостями к торсу мужа. ― На самый сладкий бой, какой только возможен между мужем и женой!

Алаир поплыл мгновенно. Его взор затуманился, нахмуренный лоб разгладился, а на губах проступила неуверенная улыбка:

― Ты готова пригласить меня в свою опочивальню? Сейчас?

― Ну конечно, любимый! Мы так давно не были вместе! ― Я прижалась к мужу еще капельку плотнее, легонечко царапнула коготками одной руки по лысому загривку мужа, другую руку положила ему на грудь. Проигнорировав тихое хмыканье эльфа, потянулась за поцелуем.

― Бар-р-рбра-а! ― Трибун со стоном впился в мои губы. ― Как же я соскучился!

― Тогда прогулку по королевскому саду оставим на другой раз? ― не разрывая поцелуя, переспросила я прямо в губы мужа.

― К хунграм сад! ― Алаир подхватил меня на руки, пинком отворил дверь и, не оглядываясь, понес меня прочь от эльфа, прочь от любопытной прислуги и прочей дворцовой челяди. ― К хунграм поход! Я не выпущу тебя из объятий, жена, пока ты не запросишь о пощаде!

― Что ж, посмотрим, кто из нас будет просить пощады! ― подначила я мужа.

Он только зарычал в ответ и ускорил шаг. Так что в нашу общую гостиную почти вбежал. Тут же магическим образом запер все двери так, что войти к нам смог бы, наверное, только сам король Фрайсленда. Затем схватил меня в охапку, опустился на ближайший мягкий диван.

― Пришла пора отвечать за все дерзкие выходки этого дня, жена! ― объявил с оттенком торжества в голосе. ― И только посмей сказать, что передумала!

Говорить что-либо подобное я и не собиралась! В конце концов, завтра ― в поход, и кто знает, будет ли у нас с мужем еще хоть один шанс уединиться? Так пусть этот вечер и грядущая ночь станут моим подарком нам двоим! Возможно ― прощальным подарком!