Орчиха в свадебной фате

Глава 24. Прощание с Олифгруфом

― Бар-р-бра! Магвар-р-р! ― громкий стук и голос, способный поднять и вернуть в строй сотню павших наемников, не смогла заглушить даже тяжелая толстая дверь из особо прочной древесины.

Мой теперь уже муж, не открывая глаз, вопросительно приподнял одну бровь и проворчал с ленивым неудовольствием:

― Похоже, кому-то очень хочется, чтобы я подпалил ему шкуру.

Не то чтобы я была не согласна с Алаиром. Мне тоже не понравилось, что нас разбудили от сладкой дремы, да еще после заката, когда все приличные люди и орки спать ложатся. Однако я посчитала своим долгом спасти незадачливого нового родственника, набравшегося смелости нарушить покой великого магварра.

― Не надо ничего палить, Алаир, ― чмокнула раздраженного мага-огневержца в гладкую щёку ― от волос на лице магварр избавлялся посредством огненной депиляции ― сползла с его широкой груди и, завернувшись в простыню, пошла к источнику шума.

― Кто там шумит? Чего приключилось? ― спросила, приоткрыв дверь и выглядывая в щелку.

За дверью обнаружился тот самый орчонок-подросток, который провожал нас к Лэргу ор-Тунтури в день прибытия в клан. Он смущенно переминался с ноги на ногу и не решался поднять взгляд от земли. Как знал, что я стою за дверью почти раздетая.

― Три медовых дня истекло, ― уже куда тише сообщил орчонок. ― Все свободные орки и орчихи клана собрались и ждут вас.

― Ждут? ― переспросила я, начиная догадываться, что сейчас узнаю что-то новенькое о брачных традициях орочьего племени.

― Конечно! Каждая свободная орисса мечтает примерить твой брачный наряд, Барбра, а каждый свободный орк готов подраться за брачный наряд магварра! ― не разочаровал меня орчонок.

Так-так. Веселые дела. Я-то, наивная, думала, что новую юбку, бронелифчик и шубку у меня не заберут. Не то чтобы вещи Барбры были плохи, но, скажем честно, порядком поношены и поцарапаны, а местами и подшиты суровой навощенной нитью. А теперь выясняется, что все это роскошное великолепие придется отдать?!

― А если никому не подойдет? ― прищурилась я, прикидывая, есть ли шанс оставить новые одежки при себе.

― Тогда плохо. ― Орчонок еще больше опустил и без того склоненную голову. ― Это будет означать, что отец-Ор не хочет видеть больше свадеб в клане, пока не истечет год после твоего замужества, Барбра.

Так. Беру свое желание обратно. И с брачным нарядом расстаться согласна, лишь бы потерявший одного из своих лучших воителей клан не объявлял годовой траур и не отказывал молодежи в праве создавать семьи, плодиться и множиться! И без того этому миру из-за меня досталось…

― Барбра! Что там? ― У магварра закончилось терпение, и он, не дожидаясь моего возвращения, вышел из спальни, но не как я, в одной простынке, а в бронированном килте и с живым клинком в руке.

― Нас ждут, ― сообщила я и рассказала все, о чем сама узнала парой минут раньше от орчонка, который не спешил уходить и даже неведомо как просочился во флигель. Правда, дальше одного шага от порога пройти не посмел, а при появлении Алаира так и вовсе едва не выскочил на улицу.

Все-таки грозный у меня муж!

― Передай, пусть несут нам смену белья тогда, ― глядя поверх моей головы на гонца, принесшего весть об окончании медового отпуска, распорядился магварр. ― У нас тут другой одежды нет, кроме той, в которой мы были во время бракосочетания.

Орчонок слегка посинел, выдавая смущение и прилив крови к зеленоватым щекам, развернулся на пятках и, бросив на ходу “щас-все-будет”, умчался в сторону замка.

Алаир подошел, обнял меня со спины и неожиданно тяжело вздохнул:

― Как же быстро заканчивается все хорошее. Хотел бы я увезти тебя в собственный замок, любовь моя, уединиться там с тобой не на три дня ― на три года! Да и трех лет, боюсь, мне мало было бы, чтобы насладиться тихим семейным счастьем.

Ах, как хотелось мне в этот миг пообещать своему любимому магварру, что вот еще один поход, окончательная победа над хунграми, ― и мы обязательно заживем той самой тихой и мирной жизнью, о которой, как выяснилось, мечтает самый сильный маг-огневержец Фрайсленда!

Только… перед глазами встал образ иномирного духа, его глумливая ухмылочка и жестокие слова: «Не вернешь осколок ― плохо придется твоему магварру и всем твоим друзьям, Барбра!»

― Поверь, я мечтаю о том же, муж мой! ― я извернулась в руках Алаира, провела по его шее ладошками, не пуская в ход коготки, и нежно, но без заигрываний, прижалась поцелуем к его губам.

Магварр, словно и не было у нас за спиной трех дней уединения и почти непрерывных ласк, тут же откликнулся, вжал меня сильнее в свое тело, углубил поцелуй…

И через пару мгновений с тихим разочарованным стоном оторвался от моих губ.

― За нами идут, ― сообщил безрадостно. ― Не могли подождать утра.

― Традиции, ― я чуть пожала плечами. ― Еще неизвестно, какой прием нам с тобой его величество король Эквит устроит.

― Надеюсь, скромный, ― поморщился Алаир. ― Его величество Эквита я люблю, он мне как отец родной, но во дворце ни одного лишнего дня оставаться не желаю!

― Угу, ― согласилась я коротко.

На дальнейшие разговоры времени не осталось, потому что во флигель после короткого, но весьма уверенного стука ввалилась банщица тетушка Хави.

― Кто тут одежки новые красивые заказывал? ― провозгласила она так торжественно, будто намеревалась вручить почетный приз, не меньше. ― Ну-ка, молодые, примерьте наряды, что мы для вас за эти три дня пошили!

В руках у банщицы обнаружился большой деревянный то ли лоток, то ли поднос, на котором стопкой были сложены вещи ― мужские и женские. Новенькие, с иголочки, некоторые ― расшитые бисером и цветным орнаментом, другие ― укрепленные бронепластинами с гравировкой и кольчужной сеткой.

А приз-то и в самом деле ценный! Имела тетушка Хави все основания говорить торжественные речи!

― Это все нам?! ― восхитилась я, разворачивая черные бриджи из буйволовой кожи, сшитые явно на меня. ― Когда ж вы мерки-то снять успели?

― Так пока в бане вас парили, ― усмехнулась пожилая орисса. ― У нас, банщиков, свои секреты. Я вот про тебя, Барбра, теперь побольше иного лекаря знаю! И где у тебя перелом был, и как давно сросся, и в каком возрасте первые клыки прорезались, и когда настанет ночь, удачная для зачатия.

Магварр, услышав слова тетушки, аж новую жилетку из рук выронил.

― Зачатия? ― переспросил, подступая к ориссе. ― А разве прошедшие три дня не подходили для этого дела?

― Нет, магварр, не подходили, ― качнула головой банщица. ― И следующие пять не подойдут. А там уж не теряйся, коли наследников поскорее завести желаешь!

― Какие наследники? Разве до этого сейчас? Алаир, мы ведь с тобой в земли хунгров идти собрались! ― всполошилась я.

Ох, что-то задумал мой муж, не иначе. Вон как напрягся, аж вены на висках вздулись.

― К ворлокам хунгров! ― прорычал магварр. ― Если окажется, что ты носишь дитя, никаких походов. Без тебя есть кому с этими тварями сразиться.

― Никого Барбра пока не носит! ― поспешила вмешаться и остудить вспыльчивого огневержца тетушка Хави.

Вот только просчиталась.

― Значит, будет носить! ― рявкнул Алаир. ― Я уж об этом позабочусь. Как ты и сказала, орисса ― через пять дней.

…прекрасно.

А мне, значит, за эти пять дней следует разведать, есть ли в этом мире способы, как избежать нежеланного зачатия. Не знаю, простит ли меня магварр, если обнаружит, что я пытаюсь избежать того, чего он так желает. Однако другого выбора у меня нет. Не могу я допустить, чтобы мой любимый мужчина не только жену, но еще и будущее дитя потерял, когда осколок проклятой бутылки к духу Нового Года в руки вернется!

― Ты мне лучше скажи, тетушка Хави, ― поспешила я отвлечь и мужа, и банщицу от неудобного разговора. ― Вот вручим мы с магварром свои брачные наряды кому-то из клана, а дальше что? Сюда, во флигель вернемся?

― Нет, милая. Время уединения для вас прошло. ― Орисса глянула на меня сочувственно и понимающе. ― Коли бы вы собирались и дальше в Олифгруфе жить, вам бы или в крепости отдельную спальню выделили, или построили бы дом где-то на землях клана. Но вы ведь не останетесь? И возвращаться насовсем не планируете?

― Не планируем, ― вместо меня отозвался Алаир. ― У меня собственные земли и дом имеются. Там и осядем со временем.

Тетушка Хави снова закивала, забормотала что-то о том, что даже не сомневается: дом у великого магварра наверняка огромен и великолепен, земли ― обширны и плодородны, и вообще повезло простой наемнице-ориссе стать супругой самого королевского воспитанника.

Эх, знали бы вы все…

― Так где нам с мужем переночевать можно будет, тетушка Хави? ― вернулась я к главному, дождавшись окончания пылкой тирады. ― Мы, конечно, можем и ночью в путь отправиться, не дети, не заблудимся.

― Кто ж вас отпустит? ― Пожилая орисса всплеснула руками. ― Раньше утра уйти и не рассчитывайте! К тому же, наши вольные наемники надеются, что великий магварр пожелает кому-то из них службу предложить. Разве не нужны тебе, магварр, крепкие, вооруженные до зубов орки, каждый из которых в одиночку десять врагов победить способен?

Банщица перевела взгляд с меня на моего мужа и сделала просительный вид. Я постаралась сохранить не заинтересованное выражение лица: сама не знала, нужны ли нам боевые орки в предстоящем походе.

Магварр ― знал.

― Десяток хорошо обученных воинов под командованием опытного десятника готов нанять, ― сообщил он.

Ну и славно. Как здорово, когда есть рядом мужчина, который готов взять на себя ответственность, принять решение и позаботиться о том, чтобы все помощники получили достойное вознаграждение!

Послав супругу благодарную улыбку, я сняла с лотка тётушки Хави одну стопку одёжек ― явно женских, и направилась в опочивальню со словами:

― Пойду, примерю обновки.

― И мне поможешь облачиться, ― Алаир подхватил вторую стопку и поспешил следом.

― А я пока ваши свадебные наряды соберу, отряхну и уложу красиво, ― тетушка Хави только теперь заметила, что мой полушубок из хвостов снумария висит, зацепившись одним рукавом, на рогах шлема, а тот, в свою очередь, опасно нависает над головами тех, кто посмеет приблизиться к прибитой к стене широкой полке.

Что до моей юбки и бронелифчика ― то они так и пролежали все три дня в углу на полу. Не то чтобы я неряха какая, но некогда мне было порядки наводить. Стоило отойти на шаг от супружеского ложа, как властная рука молодого мужа хватала меня и возвращала в горизонтальное положение. Огненный темперамент мага-огневержца проявлялся не только на поле боя. Ох! Как бы мой магварр прямо сейчас, во время переодевания снова не вспыхнул! Накроется тогда вся церемония передачи свадебных нарядов медным тазиком!

Опасливо покосившись на мужа, который уже сбросил с талии килт, я отошла подальше ― так, чтобы Алаир не мог до меня дотянуться, и, не снимая с плеч простыню, начала натягивать коротенькие, похожие на шорты подштанники, а поверх них ― бриджи из воловьей кожи.

Магварр покосился на меня задумчиво, но промолчал. Через пару минут, полностью одетые, а я ― еще и причесанная, мы вышли к тетушке Хави, которая успела соорудить на лотке две новые аккуратные стопки одежды, каждую из которых придавила многорогим шлемом.

― Готовы? ― обрадовалась орисса. ― Тогда идемте скорее, вас уже заждались!

Взявшись за руки, мы с магварром покинули флигель, ставший на целых три дня нашим уютным гнездышком, и отправились навстречу новым приключениям.

Как и говорила тетушка Хави, весь клан ор-Тунтури снова был в сборе. Наше с Алаиром появление орки приветствовали боем барабанов и громкими криками. Вождь клана, Лэрг ор-Тунтури, лично встретил нас у края ристалища и провел в центр круга. Банщица, замыкавшая наше небольшое шествие, поставила поднос с брачными нарядами на деревянную тумбу, которую приволокли явно для этого случая и украсили плотной золотистой тканью.

― Дальше Лэрг сам все подскажет, ― шепнула пожилая орисса мне на ухо и ушла, чтобы встать в общий ряд и вместе с соплеменниками стучать в барабаны.

Вождь, как и было обещано, взял дело в свои мощные когтистые лапы. Кстати, никогда не думала, что вождям еще и массовиками-затейниками для своих соплеменников выступать приходится. Но, видно, так у них, орков, положено: традиции!

― Юные незамужние ориссы! ― пробасил Лэрг ор-Тунтури, подняв руку и дождавшись тишины. ― Подойдите и встаньте по левую руку от меня! Неженатые молодые орисы, вы должны выстроиться справа.

Знакомо, однако! Девочки налево, мальчики направо. Я нервно хихикнула, глава клана глянул на меня искоса, оторвал от магварра и поставил слева от себя. Алаир остался стоять, где стоял, лишь нахмурился слегка и невольно положил ладонь на рукоять своего живого клинка.

Молодежь призывать дважды не пришлось. Пара минут ― и вот в ряд со мной стоит полтора десятка зеленокожих красавиц: нарядных, в расшитых цветными шнурками и бисером кожаных юбках, в припушенных мехом броне лифчиках и с наманикюренными, покрытыми серебристым лаком коготками. Неженатых парней оказалось даже чуть больше, чем невест ― добрых два десятка. Одеты они были не менее нарядно и вовсю строили глазки левому крылу звена, выстроенного посреди крепостного двора.

― Выбирай, Барбра, кому вручишь свой наряд? ― огорошил меня вопросом Лэрг ор-Тунтури.

У меня аж челюсть отвисла: что? Вот так просто у них тут все решается? Ткни пальчиком в первую попавшуюся невесту ― и готово? А как же любовь? Как чувства? Вдруг ошибусь, укажу одну, а замуж бы совсем другой ориссе стоило бы выйти?

― Нет-нет-нет! Не могу я так! ― мотнула я головой и даже отступила на шаг. ― Разве не должно быть каких-то обрядов, призывов духа Великой Степи и подсказок от него?

― Верно мыслишь, ― согласился вождь. ― Вижу, есть ростки мудрости в твоем сердце, дочь! Вот пусть твоя мудрость тебе и подскажет, на кого из орисс указать. Слушай свое сердце, Барбра: оно не подведет!

Посоветовал приемный отец, так посоветовал! Еще более озадаченная, я отыскала взглядом своих друзей маг-артов. Они стояли рядом с тетушкой Хави и наблюдали за мной с теплыми улыбками. Поймав мой растерянный взгляд, Шейма сняла с пояса и показала мне зачехленную свирель. Мою свирель! Ту, которая уже помогла мне усыпить троллоглодитов на болоте и приманила волов.

А что, если и теперь поможет? Магическая же. И музыка моя в этом мире явно какой-то магией обладает.

Не спрашивая позволения, я направилась к Шейме. Забрала у нее Филомелу, кивнула с признательностью:

― Благодарю, что сохранила мой инструмент, подруга, и вовремя принесла мне его!

― На то и нужны друзья, ― улыбнулась Шейма. ― Ступай. Музыка поможет тебе. Она всегда помогает тем, кто умеет слышать. Ты ― умеешь.

На ходу расчехляя свирель, я зашагала обратно в центр двора. Пока шла, думала. И, кажется, придумала. Точнее, вспомнила. А придумано все было задолго до меня: там, в пока еще не забытом мною земном мире. Осталось приспособить свадебные конкурсы, которых я навидалась, работая на банкетах, к местному колориту.

― Мне только орисс испытывать положено? ― уточнила у Лэрга ор-Тунтури. ― Можем ли мы с магварром Виатором совместные испытания проводить?

― Как посчитаете нужным, ― после секундной заминки разрешил глава клана. ― Приступайте.

И, будто только меня и ждал, тяжелым шагом покинул середину двора.

Я же, оскалив клыки в многообещающей усмешке ― надеюсь, выглядела она не слишком угрожающе ― обвела взглядом строй женихов и невест, в центре которого возвышался мой муж, и объявила:

― Ну что ж. Приступим.

Поманив рукой тетушку Хави и мужа, пошепталась с ними, рассказывая о своей задумке. Старая банщица, слушая меня, то и дело хихикала в кулак, а магварр играл желваками, стараясь сохранить невозмутимый вид. Но помочь согласились оба.

Пока Алаир магичил, создавая в воздухе огненные кольца, похожие на те, через которые в цирке прыгают дрессированные тигры, тетушка Хави сбегала в одну из хозяйственных построек и вернулась с холщовым мешком ― пухлым, но даже с виду мягким и легким.

Молодые орки, так и стоявшие в строю в ожидании испытаний, тут же напряглись и впились нетерпеливыми взглядами в ношу пожилой ориссы.

― Подойдите ближе и встаньте вокруг трибуна, ― скомандовала я им. ― Сейчас он подбросит в воздух птичьи перья, а вы должны будете быстро разбиться по парам, после чего каждая пара выберет себе перышко и, по очереди дуя на него, постарается довести до огненного кольца. Чье перышко сгорит первым, тот и победитель!

Приглашать дважды не пришлось: молодежь тут же бросилась к Алаиру, на ходу набирая воздух в легкие. Трибун эффектным жестом развязал мешок, зачерпнул из него горсть птичьих перьев и подбросил в воздух ― как можно выше, одновременно описывая рукой круг.

В тот же момент я приложила к губам свирель и начала наигрывать веселую мелодию. Словно откликаясь на нее, внезапно поднялся легкий ветерок, закружил вокруг Алаира веселым смерчиком, подхватил перья, понес их в разные стороны. Зеленокожие женихи и невесты бросились вслед за ними. Как не сбили с ног моего мужа ― сама не знаю. Меня бы точно затоптали! Но Алаир стоял твердо и уверенно, заметно возвышаясь над самыми рослыми орками.

― Не забывайте, что приз получит только пара! Одиночки в конкурсе не участвуют! ― перекрывая шум, топот и крики, напомнил он своим звучным командным голосом.

В напоминаниях молодежь не нуждалась, но вот с симпатиями, видно, определились не все. Так что возле двух орисс, изо всех сил старавшихся удержать перья в воздухе, возникли небольшие стычки: парни-орки взялись выяснять отношения. Я снова дунула в свирель. Ветерок отозвался, вновь потянул прохладой, напоенной запахами степных трав, чуть подкинул вверх перышки, часть из которых уже успела опуститься так низко, что оказалась где-то на уровне моей поясницы.

Ориссы испуганно взвизгнули и бросились догонять взлетевшие перья. Парни-орки недовольно заворчали, как голодные хищники.

И только драчунам было не до перьев и не до ветра: они продолжали пинать и мутузить друг друга. Тогда я подошла ближе к одной паре сражающихся за сердце прекрасной ориссы, направила на них свирель и начала наигрывать мелодию песни «Лебединая верность». Уж не знаю, отчего она пришла мне в голову. Наверное, потому что я мысленно пожелала юной зеленокожей красавице выбрать того из женихов, который будет верен ей всю жизнь.

Магия не подвела ― снова! Неведомая сила разбросала молодых орков в разные стороны. Вокруг одного взвился смерч из пыли. Вокруг другого закружились сразу три белых перышка.

― Это подсказка самого духа Великой Степи, нашего отца-Ора! ― выкрикнула издалека тётушка Хави.

И с ней трудно было не согласиться.

Не теряя времени, я направила свирель на вторую парочку соперников, которые так увлеклись борьбой, что не замечали ничего вокруг. Снова сыграла несколько тактов прекрасной протяжной мелодии. Чудо повторилось.

Невестам-ориссам других намеков и подсказок не понадобилось. Отец-Ор был у них непререкаемым авторитетом, как и любые магические проявления. Так что обе ориссы быстро послали женихам, отмеченным милостью своего божества, приветственные кивки и улыбки, а тех двоих, которых окутало пылью, предпочли даже не замечать.

Убедившись, что все ориссы-невесты и орки-женихи наконец-то разбились по парам, я заиграла легкую и веселую мелодию. Ветер улегся. Пары снова принялись дуть каждая на свое перышко, подгоняя их к пылающим прямо в воздухе огненным кольцам.

― Давай, давай! ― закричала тетушка Хави. ― Сильней поддувай!

Ее речевку подхватили остальные орки, начали гомонить, стучать в барабаны, как записные футбольные болельщики.

Под весь этот шум, грохот и трели моей филомелы одна из пар, изловчившись, сумела подуть на свое перышко с двух сторон так, что оно, несомое единым потоком, резво двинулось вперед. Пара мгновений ― и оно влетело в огненный круг, вспыхнуло, объятое пламенем, и рассыпалось прахом. Огненный обруч тоже погас.

― Есть! Готово! ― закричали, зашумели довольные орки. ― Вручайте призы, магварр, Барбра!

Магварр тут же легким движением руки погасил все оставшиеся огненные кольца. Я встала рядом с ним, взяла в руки поднос со своим брачным нарядом, а Алаир ― со своим. Парочка победителей приблизилась к нам под приветственные крики и преклонила колени, словно испрашивая у родителей благословения на женитьбу.

Мы с мужем торжественно вложили в протянутые руки подносы со стопками одежды, поверх которых возлежали рогатые шлемы, и поклонились своим, если так можно выразиться, преемникам. Те встали с колен и ушли, унося драгоценную добычу и держась за руки, а к нам с магварром снова подошел Лэрг ор-Тунтури.

― Есть еще одно дело, магварр, ― обратился он к Алаиру. ― А не желаешь ли ты принять на службу одного или нескольких наших вольных воинов-наемников? Они принесут тебе клятву верности на весь период службы, и эту клятву подтвердит сам Ор, дух Великой Степи!

Мне было очень интересно понять, как станет магварр выбирать наемников. Но муж и тут сумел удивить.

― Кто знает своих воинов лучше, чем глава клана? ― почтительно склонив голову, произнес он. ― Я доверюсь тебе, Лэрг ор-Тунтури. Кого назначишь мне в отряд, тех и приму. Уверен, что это будут лучшие твои ученики.

Лэргу такие слова явно пришлись по душе. Он медленно опустил веки, что, видимо, означало согласие. Развернулся к строю молодых орков, которые стояли одной слитной группой, хотя и составляли часть круга, образованного членами клана.

Молодые наемники тут же зашевелились, втянули животы, расправили тяжелые плечи, демонстрируя мощь своих мускулистых фигур.

― Абсалон. Лаурист. Понтус. ― Начал вызывать Лэрг ор-Тунтури.

Названные орки один за другим выходили из тесного строя, изо всех сил стараясь сохранять на лицах невозмутимое выражение ― такое, как у их главы. Однако невольное подрагивание губ и довольный блеск глаз все равно выдавали их радость.

Дойдя до Ардэна, сына Туна, Лэрг на мгновения запнулся. Ноздри главы клана ― небывалое дело! ― дрогнули, выдавая какие-то эмоции, которые, впрочем, он тут же преодолел и… назвал имя другого молодого орка, который стоял в строю следующим.

Ардэн потемнел лицом, что с его оливковой кожей выглядело так, будто его щеки внезапно обрели коричневатый оттенок. Оскалив клыки, он мелко затряс головой, сжимая кулаки и тяжело дыша. Но все же не произнес ни звука ― не посмел прервать торжественное действо.

И только когда все десять имен были названы, и девять молодых орков и одна орисса ― та самая дочь Туна ор-Тунтури ― встали за спиной Алаира Виатора, явно гордясь назначением и своим новым командиром, Ардэн произнес рычащим голосом:

― Позволь спросить, отец-командир.

― Слушаю, Ардэн, спрашивай, ― согласился Лэрг.

― Разве не я победил сегодня в поединках? ― голос молодого орка все же дрогнул.

― Ты. ― Согласился глава клана.

― А не я ли унаследовал оружие своего отца? ― задал следующий вопрос Ардэн.

― Ты. ― Лэрг ор-Тунтури был по-прежнему немногословен.

― Тогда отчего среди десяти имен не прозвучало моё? ― пытаясь не перейти с приглушенного рычания на гневный рёв, задал главный вопрос сын Туна.

Уж не знаю, чем там руководствовался сам глава клана, а я Ардэна в отряд своего мужа ни за что не включила бы после того, как этот зеленокожий женишок попытался заявить на меня права. Возможно, мудрый Лэрг думал о том же. Но вслух он этого говорить не стал.

― С сего дня ты ― вольный наёмник, Ардэн, ― ответил он вместо этого. ― А это означает, что и командира, которому станешь служить, ты должен отыскать сам. Иначе в чем же твоя воля?

Ардэн сменил цвет лица с коричневого на синюшный, что означало смущение. Такого довода он явно не ожидал. Впрочем, как и я, и, судя по удивленным возгласам, многие члены клана.

― Значит ли это, что я могу сам обратиться к магварру с просьбой нанять меня? ― сумев справиться со смущением и сменив тон на просительный, уточнил Ардэн.

― Можешь.

«А может, не надо?!» ― захотелось закричать мне. Я перевела на Алаира умоляющий взгляд, а когда он вопросительно приподнял бровь, чуть заметно мотнула головой: не бери! Откажись!

Муж чуть прищурился, дернул уголками губ, обозначая улыбку, и отвернулся, так и не показав своего отношения к моей безмолвной просьбе.

― Позволь обратиться, великий магварр! ― вышел на пару шагов из строя и преклонил перед ним колено Ардэн.

― Слушаю тебя, орис Ардэн ор-Тунтури, ― не забывая о церемониях, отозвался Алаир.

― Прими меня под свою руку, ― тут же озвучил просьбу Ардэн. ― Клянусь служить тебе со всей доблестью и страстью и не посрамить честь своих предков-воителей!

Я аж дышать забыла в ожидании ответа. Впрочем, как и сам Ардэн, который, надо заметить, ни разу в мою сторону за все это время даже не посмотрел. Может, и напрасно я опасалась, что он станет оказывать мне ненужные знаки внимания, если окажется в числе нанятых мужем воинов?

― Почел бы за честь принять тебя, Ардэн, ― тем временем заговорил магварр. ― Однако, десятка уже названа. Одиннадцатому бойцу в ней роли нет. А один в поле, как ты и сам понимаешь, не воин. Сумеешь собрать свою десятку ― приводи ее ко мне. Испытаю, и, ежели покажете себя сработанной командой ― приму под своё начало.

Ох, каков дипломат мой супруг! Вроде и отказал, а вроде и пообещал! Умеет же!

Я выдохнула с облегчением: пока-то Ардэн себе девять собратьев по оружию найдет, пока пройдут они боевое слаживание ― глядишь, мы уже в землях хунгров окажемся и до загадочных артефактов доберемся. А там, может, мне уже ничего решать и не придется. Заберет меня Дух Нового года из этого мира, отправит обратно на землю…

От этой мысли мне вдруг захотелось завыть в голос: за что?! Чем я так провинилась в своей жизни, чтобы обрести свою любовь, семью в другом мире и потом потерять все ― и мужа, и мир, который оказался для меня более родным, чем тот, в котором я была рождена?

Пока я моргала глазами, чтобы прогнать непрошенные слезы, и старалась незаметно утереть вдруг рассопливившийся нос, Ардэн встал с колена, вернулся в строй и пообещал уже оттуда:

― А и соберу! Лучших приведу с собой! Жди меня, магварр!

― Все, полно. Сделаешь ― тогда и будешь кичиться, ― остановил его Лэрг ор-Тунтури. ― А теперь новоявленные супруги отправятся отдыхать. Барбра ― в женское крыло, магварр ― в мужское. Четвертая ночь, по традиции ― прощание с родным домом, и молодая жена должна провести ее с семьей.

То есть, это меня еще такой послесвадебный девичник ждет? Вот незадача! Я как-то не готова с названными сестрами и тетками всю ночь беседы вести!

По счастью, тетушка Хави и тут пришла мне на выручку.

― Ежели пожелаешь, Барбра, ― подбежала она ко мне, взяла за руку, повела прочь с центра двора и подальше от мужа, ― то в баньке помою, а потом с твоей подругой-музыкантшей в одной комнате устрою. Тебе перед дальней дорогой хорошенько выспаться следует. Вид у тебя такой, будто молодой муж все три ночи тебе сна не давал!

Вот тут уж настала моя очередь синеть от прилива жара к щекам. Но отвечать на игривый полувопрос-полунамек любопытной банщицы я не стала. О том, какой темпераментный у меня супруг, посторонним знать совсем не обязательно!

― Согласна с твоим предложением, тетушка, ― я поспешила кивнуть, ― баня на дорожку ― дело правое.

Тетушка Хави привела меня в уже знакомые помещения, где, кажется, никогда не рассеивался пар, исходящий от наполненных горячей водичкой мини-бассейнов. Узнать, как их называют сами орки, я так и не удосужилась.

― Скидывай одежки, ― пожилая орчиха кивнула мне на вбитые в каменную стену железные крючья, ― и ныряй.

Нырять мне было предложено в серную ванну. Слегка поморщившись от запаха тухлых яиц, я погрузилась в горячую воду, пристроила голову на скругленный бортик и позволила телу расслабиться и слегка всплыть над поверхностью.

— Вот отмокнешь немного, потом разотру тебя песочком, ― заворковала тетушка Хави, присаживаясь рядом, — а пока дай-ка руку: буду лак с ногтей снимать.

— Это больно? ― памятуя о том, как накануне свадьбы мне делали пилинг и восковую депиляцию, насторожилась я.

― Даже не почувствуешь! ― пообещала тетушка, и не обманула.

Обошлось без наждачки, напильников и прочих пыточных орудий. Ацетон тоже не потребовался. Банщица просто нанесла на мои когти слой какой-то темной мази, пошептала над ней, от чего мазь тут же высохла и осыпалась в подставленную каменную плошку мелким, как пыль, порошком. Вместе с ней осыпался и лак.

― А вот теперь немного придется потерпеть, ― тетушка все-таки извлекла из кармана своего рабочего фартука пилку, которая больше напоминала брусок для затачивания ножей. ― Края надо отшлифовать и кончики слегка скруглить, чтобы спину мужу не исполосовала в кровь в порыве страсти.

Пока пожилая орчиха прицеливалась к первому моему когтю, я вспомнила, для чего надеялась с ней уединиться. Впрочем, зайти, как и всегда, решила издалека.

― Как здорово ты с лаком на ногтях управилась, ― похвалила заботливую ориссу.

Та сразу оскалилась в довольной улыбке.

― Мне все хитрости и секреты ухода за собой известны, и орочьи, и человечьи! ― похвасталась она горделиво.

― А может, и другие секреты знаешь? Особые, женские? ― подтолкнула я разговор в нужном направлении. ― Наверняка замужней ориссе открывают такое, о чем незамужней знать не положено…

― Ох! Что ж я сама не додумалась! ― Банщица аж руками всплеснула. — Это ж ты тут одна, некому тебе поведать о наших женских хитростях. А без них в семейной жизни трудно обойтись. Вот смотри, для начала расскажу тебе, как пробудить в муже желание, чтобы он только о тебе и думал…

Рассказ банщицы, подробный, красочный и приправленный солоноватыми шутками, стоило бы записать для потомков. Ну, или потомиц. В общем, для всех последующих поколений молодых орисс. Но писать было нечем и не на чем, так что пришлось переспрашивать и запоминать. Даже если судьба сложится так, что я навсегда вернусь в земной мир, некоторые подсказки мне наверняка пригодятся!

― А еще, Барбра, как ты знаешь, раз в три месяца у каждой ориссы наступают особые дни. Те, когда близость с супругом скорее всего к зачатию приведет, ― Тетушка Хави сама, без подсказок, перешла к волнующему меня вопросу. ― Чтобы помочь свершиться этому чуду, тоже есть особые способы…

Э нет! Не надо мне этого чуда! Мне б его избежать!

Тем не менее, я позволила банщице высказаться, а потом поинтересовалась с самым наивным и невинным выражением лица:

― А если наоборот все делать, то и зачатия не случится?

― Э нет, милая, чтобы избежать зачатия, другие хитрости есть, ― произнесла тетушка Хави все тем же тоном бабки-рассказчицы. Потом спохватилась. ― Ты что это удумала? Неужто не желаешь своему магварру наследников подарить?

― Желаю! Всем сердцем! ― воскликнула я, и не солгала ни капельки. — Вот только попозже бы. Мы ведь в поход собрались, в земли хунгров.

― Так и пусть твой супруг сам туда идет, отряд с собой ведет. Тебе-то что там делать?

― Я наемница! ― пришлось напомнить тетушке факт, который и без того казался мне очевидным.

― Была наемница, стала мужняя жена! ― заупрямилась пожилая орисса. ― Не хотела от своей наемничьей жизни отказываться ― нечего было замуж выходить!

― А мне позволили бы из клана незамужней уйти? ― приподняла я брови.

Банщица задумалась. Покачала головой. Вздохнула протяжно. Потом признала нехотя:

― Нет, не отпустили бы тебя, не заручившись согласием стать женой кому-то из наших. Традиции есть традиции.

— Вот! ― обрадовалась я. И немножко слукавила, чтобы подстегнуть разговорчивую старуху. ― А я ведь слово дала высшим силам, что обязательно пойму, отчего хунгры стали чаще на королевство нападать, как будто преодолели собственные распри и решили объединиться против нас, орков и людей.

― Ох и непростую задачу ты на себя взяла! ― изумилась тетушка.

― Уж так вышло, ― я чуть пожала плечами. ― Но от слова своего отступиться никак не могу!

― Да. От клятв отцу-Ору не отступаются, ― пожилая орисса опустила голову. Пожевала губами. ― Ладно, слушай. Такие секреты обычно после рождения первенца открывают, но тебе, так и быть, сегодня поведаю. Чтобы не понести не ко времени, надобно вот как поступить…

Стоит ли говорить, что слушала я очень и очень внимательно? Запомнила все слету, задала еще пару уточняющих вопросов, пока не уяснила во всех подробностях, что, зачем и почему. Окрыленная, выбралась из серной купели и позволила тетушке Хави измываться над моей зеленой тушкой, как ее банной душе было угодно.

Потом, разомлевшая от жары, духоты и всяческих СПА-процедур, кое-как добрела под ручку с пожилой ориссой до спальни, в которой ждала меня моя подруга-музыкантша, и рухнула тюком на подготовленное ложе.

― Все расспросы ― утром! ― объявила на вопросительный взгляд Шеймы и провалилась в сон.