Орчиха в свадебной фате

Глава 27. Еще кто кого вылечит!

Снимать с глаз примочки я не стала: только ведь пристроила, подействовать они еще не успели. А на эльфа смотреть мне не обязательно. Еще насмотрюсь и на него, и на мужа, когда обедать за одним столом будем.

― Шейма, подруга! Это кто там явиться соблаговолил? Что-то не припомню, чтобы я кому-то приглашение отправляла, ― закинув за голову руки и томно потягиваясь всем телом, произнесла я манерно, как заправская кокетка.

Учитывая, что одеться я не успела и лежала, обернутая куском полотна, картина должна была поучиться весьма откровенная: грудь приподнялась, грозя распустить непрочный узел и предстать пред мужскими взорами во всей своей первозданной красе. Нижний край отреза пополз вверх, обещая обнажить бедра по самое не балуй.

Не знаю, как там целитель, а трибун среагировал мгновенно!

― Шейма, покрывало! Быстро! Тей, отвернись! ― зарычал муж, как тигр, на чью добычу покушается наглая гиена.

― Что я там не видел, Алаир? Ты же сам меня привел, чтобы я обследовал твою супругу. ― Надменности в голосе элая Тейшериэля поубавилось. Магварра он явно опасался. Наверное, потому и уважал.

― Насколько я знаю, тебе для обследования достаточно за руку подержать да в глаза заглянуть, остальное ― лишнее. ― Алаир немного успокоился, но только потому, что Шейма шустро накинула на меня что-то легкое и пушистое ― то ли плед, то ли халат.

Облегчать целителю жизнь и вынимать руки из-под головы я не собиралась, как и снимать примочки с глаз. Вот пусть попросит содействия ― тогда и посмотрим.

― Смотрю, орисса… э-э-э… ― Имени моего целитель явно не помнил.

― Барбра Ор-Тьюндер, ― подсказала миролюбивая Шейма.

― …Барбра Ор-Тьюндер, ― воспользовался подсказкой эльф, ― руку мне подавать, как я понимаю, желанием не горит.

Ага, не горю! Мне вообще обследование это не нужно!

Я негромко фыркнула, показывая свое отношение к целителю и его словам.

― Что ж, тогда, ― Тейшериэль сдаваться не собирался, ― могу, с твоего позволения, Алаир, прикоснуться к ноге ориссы. Мне, в общем-то, не важно, рука или нога.

― Ладно. Только не выше колена, ― согласился муж после короткой заминки.

Требовать от меня, чтобы я подала эльфу руку, он не решился. Видимо, не хотел еще одной прилюдной семейной сцены.

Я помогать ни мужу, ни эльфу по-прежнему не собиралась. Устроила им итальянскую забастовку. Лежала себе и лежала с примочками на глазах и закинутыми за голову руками, и даже пальцем пошевелить не думала!

Шейма тоже самоустранилась от участия в происходящем. Каким-то шестым чувством я поняла, что она никуда не ушла, а устроилась на стуле возле подоконника и тихонько наблюдает оттуда за зрелищем, которое со стороны наверняка смотрелось презабавно.

― Так. Ногу, ― озабоченным голосом произнес великий магварр. ― Ладно. К щиколотке можешь прикоснуться. Но не выше!

Край ткани соскользнул с моей ступни, пополз вверх и остановился где-то на полпути к колену. И чего Алаир так усиленно прячет мои ноги? В конце концов, кожаная боевая юбка орков заканчивается много выше колен, так что желающие в любой день могут не то что на колени ― на бедра мои полюбоваться!

Пока я размышляла о странностях в поведении мужа, сам муж отошел и уступил место целителю. Прикосновение прохладных пальцев эльфа к щиколотке я внезапно ощутила всем телом: по коже словно побежали сотни слабых электрических разрядов, покалывающих, оставляющих после себя зуд, гусиную кожу и вздыбленные волоски. Я даже слегка вздрогнула и зябко поежилась, будто попав под порыв холодного ветра.

― Спокойно, это магия. Немного неприятно, но не опасно, ― снизошел до объяснений элай Тейшериэль.

Его ладонь уже уверенно лежала на моей ноге, а один из пальцев подушечкой щекотал ямку чуть ниже и сзади выступающей косточки наружной лодыжки. Кожа там была нежной и чувствительной, так что мягкие поглаживания были бы даже приятны ― если бы гладил муж. А вот в исполнении эльфа они казались неуместными и даже подозрительными.

― И долго, господин целитель, ты мою пятку наглаживать будешь? ― Я не выдержала и нарушила данный самой себе обет молчания. ― Какие болезни ты там отыскать надеешься?

― Вообще-то, я должен пульс прощупать! ― буркнул эльф.

― Ты точно пульс ищешь? Зачем он тебе? Видно же и без того, что Барбра живая. Значит, сердце бьется! ― снова занервничал трибун, подступил ближе, встал так, что его колени прижались к моему боку.

― Алаир! Я и предположить не мог, что ты таким ревнивцем окажешься! ― Элай Тейшериэль явно взмахнул руками: я ощутила, как качнулся воздух от этого взмаха. ― Ты хоть в курсе, друг, сколько у пульса характеристик? Частота, высота, ритмичность, напряженность, наполненность… Более двух десятков, в общем. Да я по одному пульсу полсотни болезней определить могу!

― А гладить-то зачем? Вон, Барбре не нравится, как ты это делаешь.

Элай Тейшериэль, вероятно, сначала хотел возразить, но вовремя опомнился и вместо ответа закашлялся.

Ага! Задело зазнайку высокомерного, что не всем его прикосновения приятны?!

Услужливая Шейма тут же подскочила к эльфу со стаканом:

― Водички, господин целитель?

― Да тут не воды, тут чего покрепче придется выпить пару стаканов! ― в голосе эльфа прозвучало раздражение пополам с обидой. — Вот и соглашайся бесплатно работать!

Попив воды, он, однако, немного успокоился, снова пристроил ладонь мне на ногу и, видимо, наконец-то нащупал то, что искал. В смысле ― пульс.

― Так. Ну, сердце у твоей жены, Алаир, здоровое ― волу на зависть, ― помолчав немного, заговорил Тейшериэль. ― Кости крепкие, мышцы сильные, с пищеварением тоже все хорошо. И детей Барбра родить сможет, когда придет время. Кстати, подходящие для зачатия дни начнутся завтра.

― Что еще видишь? Я ведь рассказывал, какой приступ у жены наблюдал? ― Надо признать, муж и в самом деле был очень озабочен моим здоровьем. И утреннего небольшого обморока забыть все никак не мог.

Целитель озабоченность мужа если и не разделял, то сделал вид, что разделяет.

― Помню, конечно, помню, друг! Однако физических причин для приступа я не нахожу. Телом твоя орисса здорова полностью. Если какая беда и есть, то только в голове!

Это что? Эльф как бы намекает, что я на голову больная?!

Тут я не выдержала! Резко села, отчего примочки сами собой отвалились от лица. Уставилась на эльфа недовольно:

― Попрошу без…

— Вот теперь и в глаза могу заглянуть! ― обрадовался этот… этот остроухий гад. Развел, как ребенка! ― Ну-ка, ну-ка… хм…

Мы сидели и пялились друг на друга с самым серьезным и неприветливым видом. Я нарочно не отводила взгляд. Разозлилась и решила, что я не я буду, если отвернусь первая!

Эльфа мое недовольство вообще не интересовало. В гляделки он со мной играть не желал. Зато лучшего целителя королевства заинтересовало что-то другое. Он вгляделся в один мой глаз, в другой, потом в оба сразу. Свел к брови к переносице, поджал губы, покачал с недоумением головой и, так и не заметив моих попыток переглядеть его, отвернулся к Алаиру.

― Что-то с твоей женой не то, ― заявил мрачно. ― Тело ее считываю свободно, а вот в мысли заглянуть не могу. Они скрыты, туманом затянуты. Ни одного образа в ее памяти не могу углядеть из-за этой завесы, и саму завесу убрать не могу ― не слушается она меня. Будто кто-то намного более сильный, чем я, поработал.

― Более сильный, чем ты? Разве такие есть? ― не поверил своим ушам Алаир. ― Не пугай меня, Тэй! Кому могла понадобиться простая наемница?

― Видать, не такая уж и простая. Однако, в чем там дело, я тебе сказать, к сожалению, не смогу. Не пробиться мне через туманную завесу, которой окутан ее разум.

Муж, выслушав слова Элая Тейшериэля, схватил себя не за лысую голову, а за шею ― сцепил руки чуть ниже затылка, переплетя пальцы. Зажмурился, заскрипел зубами. Слов, чтобы высказать свои чувства, ему явно не хватало.

Эльф встал, поглядел на меня сверху вниз ― пристально, подозрительно, покачал головой и коротко вздохнул. Он тоже был недоволен результатами обследования.

И только верная подруга-музыкантша тихонько, но весьма выразительно хмыкнула из своего угла. Мужчины оба обернулись к ней. Алаир ― с мукой на лице, эльф ― с недобрым оскалом.

― Молчу-молчу! ― поспешила успокоить их Шейма медовым голосом. ― Вы, если закончили, так может, пойдете уже? Нам еще одеться к обеду нужно.

Целитель слегка пожал плечами и направился к выходу. Ему, похоже, и самому не слишком-то хотелось задерживаться в компании наемницы и маг-арта.

Алаир уходить не спешил.

Подошел к моему ложу. Наклонился. Уставился в мои глаза, будто пытаясь прочесть в них ответ на свои вопросы.

Произнес тихо, почти с мольбой:

― Барбра, ты мне ничего не хочешь рассказать?

Я быстро опустила голову, отвернулась, насколько могла, схватилась за поясок халата, которым укрыла меня Шейма.

― Нечего мне рассказывать! ― произнесла чуть более нервно, чем следовало. ― Ты правильно сказал, муж: я ― простая наемница, откуда мне знать, что там за чудеса элай Тейшериэль углядел, и откуда они взялись? Может, это потому, что я на поле боя под Эрпортом магический удар получила и пролежала без памяти с полуночи до рассвета?

― Ах, да! Магический удар! Это могло бы кое-что объяснить. Спутанность потоков… ― раздался от дверей голос эльфа. ― Но это не все, далеко не все. Придется еще подумать над этой загадкой, почитать записи наставников и осмотреть ориссу повторно через некоторое время.

Эльф еще раз окинул меня цепким взглядом, помахал в воздухе пальцами, будто разгоняя мошкару, и все-таки вышел.

Алаир, не разгибаясь, проводил его взглядом, а потом взял и уселся рядом со мной на ложе. Сгреб меня в охапку, усадил к себе на колени, прижал к груди.

― Барбра, поклянись, что ты правда не знаешь, кто поставил на твой разум заслон в виде тумана! ― попросил тихо. ― Клянись моей кровью, которая впиталась в твои жилы!

Тут мне врать не пришлось ― я и в самом деле не знала, могла только предполагать, кто над моей головой поколдовал. Или Дух Нового года, или Всевышний, в которого верят люди этого мира, или Ор, дух степей и отец Орочьего племени. А может, все трое? Кто их знает, вдруг они уже договорились между собой?

― Клянусь! ― уверенно ответила я.

Муж моему ответу не обрадовался.

― Я надеялся, что не услышу этого слова, ― пробормотал он тоскливо. ― Как мне защитить тебя, жена, от того, чего ни я, ни Тэй не знаем и не ведаем?

Ну ничего себе! Получается, Алаир так расстроен по той причине, что не может придумать способа, как меня уберечь? Значит, я ему все-таки нужна, и дело не только в живом клинке? Мне вдруг стало так тепло, что я расплавилась, растаяла изнутри, обвила талию своего любимого трибуна руками, положила голову ему на плечо.

― Люблю тебя, муж, ― прошептала нежно.

Магварр судорожно вздохнул. Потянулся было к моим губам. Но встретился взглядом с Шеймой, вздохнул протяжно, мотнул головой и целовать меня передумал. Вместо этого потребовал еще одной клятвы:

― Можешь хотя бы пообещать, Барбра, что больше таких обмороков не будет?

― Хотела бы, но не могу, ― я ласково провела коготками по щеке трибуна ― такой же гладкой, как его лысина. Сразу видно: не лезвием брился, а магическим составом щетину удалял. ― Ты прости, Алаир, и за то, что обмороком напугала, и что скандал закатила. Это все не со зла.

― Ты тоже прости, любимая. Не подумал, что слова мои неверно поняты быть могут. ― Алаир поймал мои пальцы у своей щеки, поцеловал мимолетно и засобирался. ― Что ж. Наряжайся, жена. Негоже самого короля вынуждать дожидаться нас.

Расплетать объятия и куда-то идти в этот миг нам обоим не хотелось, но пришлось.

Алаир ушел. Мы с Шеймой быстро переоделись, нарядились, как могли. Подруга даже заколола мне волосы парой нарядных невидимок с блестящими камушками ― для красоты. И это было намного лучше, чем рогатый шлем, который мне пришлось носить во время брачного обряда.

― Наконец-то готовы! Идем! ― Шейма первая вышла в большую гостиную, где нас уже дожидались мужчины, тоже нарядные и торжественные.

― А вот и вы! ― озвучил очевидное элай Тейшериэль. Он, как оказалось, решил дождаться нас и отправиться на обед к его величеству Эквиту в нашей компании. ― Хорошо выглядите, Шейма, Барбра.

Ну надо же! Остроухий до комплимента снизошел!

Я вежливо кивнула, уцепилась за подставленный Алаиром локоть, и трибун повел нас по просторным коридорам дворца маршрутом, который явно знал так хорошо, что смог бы пройти по нему с закрытыми глазами.