Операпция: Лох-Несс

- 15 -

- Помните, стреляйте в голову, - крикнул Бэнкс. - В центр и по бокам.

Все они знали, что означает эта команда; у каждого был свой сектор для защиты: Bиггинс слева, Бэнкс в центре и Хайнд справа. Звери дали им достаточно времени, чтобы каждый успел сделать по три выстрела. Bиггинс сбил одного из них, Хайнд ранил другого в плечо, а Бэнкс проложил две кровавые борозды по спине третьего, но у зверей был импульс, и отряд был вынужден полностью отступить в узкий проем. Bиггинс опустился на колени, Хайнд присел чуть выше него, а Бэнкс поднялся на одну ступеньку, чтобы стрелять над головой Хайнда.

Bиггинс уложил ближайшего зверя, усмирив его пулями, когда тот попытался укусить его. Зверь упал к его ногам, создав барьер, через который остальным пришлось перелезать. Бэнкс помог Хайнду уложить еще одного зверя, вынеся ему половину головы шестью выстрелами, сделанными с близкого расстояния. Осталось только два, лающих и воющих на выступе за мертвыми.

- Внимание, взрыв! - крикнул Bиггинс и вытащил чеку из оглушающей гранаты, бросив ее через мертвых зверей на уступ.

Трое мужчин отвернулись и закрыли глаза, когда граната взорвалась ослепительным вспышкой.

Bиггинс первым обернулся. Он перепрыгнул через ближайших мертвецов, а Бэнкс спустился в дверной проем как раз вовремя, чтобы увидеть, как он добивает двух других, лежащих на каменной полке с контузией и кровью из глаз, носа и ушей.

Сетон спустился по ступенькам, чтобы присоединиться к ним.

- Не нужно спускаться, если не хочешь, - сказал Бэнкс, вынимая беруши, надеясь, что это в последний раз. - Здесь настоящий ад.

Уступ был покрыт кровью, осколками черепа и мозговой тканью, которые липко прилипали к ногам, а запах мочи, дерьма и крови был почти невыносимым.

Bиггинс и Хайнд сбросили все тела с уступа, чтобы они упали рядом с их матерью внизу, и все они стояли, наблюдая, как поверхность озера возвращается к прежнему спокойствию.

- Есть еще такие ублюдки? - спросил Bиггинс Сетона. - И откуда они, черт возьми, взялись?

Сетон пробрался через кровавое месиво, чтобы встать рядом с ними.

- Есть ли еще, я не знаю, - сказал он.

- Но я думаю, что большой, должно быть, родил, когда достиг полной зрелости, и сделал это совсем недавно.

- Чушь, - сказал Хайнд. - Как он мог забеременеть? Там был только один из этих ублюдков.

- Я предполагаю, что это самооплодотворение, - ответил Сетон. - Одним из результатов алхимических поисков является совершенный, бессмертный гермафродит. Я думаю, Кроули приблизился к этому ближе, чем кто-либо мог себе представить, по крайней мере, в одном из своих экспериментов. И у нас есть причина, по которой крупная особь стала в последнее время такой смелой: она охотилась, чтобы накормить свое потомство. В противном случае она осталась бы ночной и скрытной, и мы, возможно, никогда бы не узнали о ее существовании.

- А молодняк? Они тоже будут гермафродитами? - спросил Бэнкс.

- Теоретически, да.

- А если их больше? Что я скажу начальству об этой кровавой бойне?

Сетон рассмеялся.

- Скажите им, что в озере снова будут жить чудовища, но они будут как всегда неуловимы, ведя в основном ночной и тихий образ жизни, питаясь рыбой или, возможно, редкими тюленями. Они не достигнут полного размера и зрелости еще сто лет или больше. К тому времени это будет проблема кого-то другого.

Они молча поднялись обратно вверх, к свету, каждый погруженный в свои мысли.