О бедном мажоре замолвите слово 4

Глава 6

След действительно вел к сестре грузинского князя. Но вот что с этим следом делать, мне пока было решительно непонятно. То есть ясно, как день, что девушка как-то связана с людьми, что похитили Анику только… как? Почерк же совершенно разный!

В одном случае злоумышленники таинственным образом пробрались в квартиру капитана полиции, и игнорируя камеры наблюдения, выкрали ее так, что никто ничего заметить не смог.

Во втором же их целью были наркоманы. Которым они одновременно с реабилитацией каким-то образом промывали им мозги. Да настолько качественно это делали, что те без капли сомнения принимали яд, стоило только попасть в плен и создать опасность разоблачения своих боссов.

Третий случай вообще непонятный. Очевидно, что та же техника промывки мозгов, но уже не в отношении «пехоты», а с прицелом на элиту. Для того, чтобы… Чтобы что? Зачем они это делают? Вот на этом я и сбивался, раз за разом прокручивая в голове известные факты. Черт возьми, мне нужно было понять мотив, тогда и все остальное можно будет прочесть, как книгу с крупным шрифтом.

Но я не понимал.

— Гия, — за несколько минут обсуждений, я уже услышал от горячего горца предложения ворваться в особняк Градовских с боем, устроить засаду на мужа сестры, Андрея, а также похитить саму Нино, чтобы медикаментозно привести ее в чувство, а там и правду рассказать. — Боюсь, Нино сейчас разрабатывать рано. Мы мало что понимаем, тычемся носами в стены, как слепые кутята…

— И ты предлагаешь просто ждать! — всплеснул руками грузин. Чуть не снеся со стола чайную пару.

— Ты же не хочешь навредить своей сестре, верно?

— Нет, конечно же нет! — сразу остыл князь. Упал на стул, словно из него все кости вынули.

— Поэтому вопрос с Нино мы пока просто держим в уме, — продолжил я, довольный тем, что побратима удается пока держать в узде такими вот нехитрым манипулированием. — А займемся куда более перспективным направлением.

— Это которым? — недоуменно свел густые брови Орбелиани.

— Есть в этой схеме слабое звено, — напомнил я ему. — С которого мы вообще-то и начали разматывать этот клубок.

— Мальчишка! — вскричал горец, снова подскакивая на ноги. — Мои люди привезут его сюда через полчаса!

— Тихо, брат, тихо! — рассмеялся я. А когда грузин недовольно нахмурился, пояснил. — Не нужно никого хватать, тащить и допрашивать. Ты же помнишь, что наш противник очень резкий. Активные действия он считает в момент, и тут же отреагирует. Нам ведь не нужны новые трупы?

Пожатие плечами князя могло означать, что угодно. От «смотря чьи это будут трупы» до «конечно же я против глупых смертей». Но я на это не повелся, стал дожимать до конца.

— Ты рыбачил когда-нибудь, Гия?

— При чем здесь это⁈

Он метнул на меня взгляд, полный такого непонимания и раздражения, будто я спросил, умеет ли он вышивать крестиком.

— Просто ответь.

— Ну, с дядькой раз или два ездил, да. Скукота!

Кто бы сомневался. С его-то взрывным темпераментом сидеть часами на одном месте и смотреть на неподвижный поплавок. Нет, мой кма скорее вскипятит всю воду в озере, заставив всю рыбу всплыть кверху брюхом, чем будет заниматься такими глупостями.

— Если хочешь получить настоящий трофей, умную и хитрую щуку или опытного сома, нужно не просто закинуть будущей добыче наживку, — усмехнулся я. — Необходимо еще и заставить рыбу поверить, что наживка ей нужна. И она сама решила ее проглотить. Иначе можешь без всякого смысла пялиться на воду, а эта тварь так и не выползет из-под своей коряги.

— Когда мы перешли от поисков Аники и помощи моей сестре к рыбалке? — хмыкнул Орбелиани.

Глупцом он не был, просто слишком уж темпераментным человеком. Так что прекрасно понял, к чему я подвожу.

— Когда поняли, что добыча — не тупая плотва.

— Что конкретно ты предлагаешь?

— Пока ничего, — честно ответил я. — Но придумаю, и довольно скоро. Ты главное сейчас никаких опрометчивых действий не предпринимай, ладно? С полчасика хотя бы.

Гия фыркнул, как злой жеребец, которого еще никто не смог принудить к узде. Мол, кто тут еще спешит и торопится, а? Но потом кивнул. И выразительно постучал пальцем по стеклу наручных часов.

А вот это меня совсем не устраивало. Если он работает в моей команде, то играет по моим правилам, и никак иначе. В противном случае — пусть топает и спасает свою сестру сам. Условия он еще ставить будет!

— Гога, ты пришел ко мне, а не я к тебе, помнишь? — прищурился я.

Гия сразу поскучнел, стрельнул глазами в сторону.

— Князь Орбелиани! — надавил я голосом.

— Да! — человек-спичка вскинул подбородок. — Да, Миша, это я к тебе пришел! И я просил тебя о помощи! Но это же невыносимо, слушай! Знать, что мерзавцы, которые сделали такое с моей сестрой, рядом, и ничего не предпринимать!

— А твои действия до этого сильно тебе помогли?

Последнюю фразу я произнес вкрадчиво, как лис, что уговаривает ворону с сыром в клюве явить миру свой чудесный вокал.

— Я понял тебя, Михаил… — секунд через десять хмуро ответил напарник. — Я буду доверять тебе и ждать столько, сколько понадобится.

Вот и отлично!

— Но молю тебя всем, что тебе дорого — делай это побыстрее! Невыносимо!

Я усмехнулся — вот ведь характерец-то! — кивнул, и оставив князя допивать свой остывший чай, переместился к столу Турова. Постучал пальцем по дужке его наушников, и когда ломщик повернулся, спросил.

— Ну что там по мальчику, Саша?

Пока Орбелиани в красках рассказывал о том, что сделает с подонками, что перешли дорогу его родной крови, я попросил товарища еще раз пройтись по личности Алексея Смирнова. Да-да, того самого мальчика, который вместе с племянником консьержки сидел в ее комнате в тот день, когда Аника пропала из квартиры. И который привел нас к четверке молодых «освобожденных» от наркотиков бойцов.

Я был убежден, что мы его недостаточно отработали. Сперва-то я посчитал его просто наблюдателем, человеком, которого поставили дать сигнал в нужное время, чтобы дальше уже действовали другие. Но реакция Алиева и Расписного на его имя заставили меня первоначальное мнение пересмотреть. Похоже, у мальчишки была другая, и куда более значимая роль, чем просто стоять на стреме. Считайте это чутьем.

— Я и в первый раз его хорошо проверил, Миша, — сварливо проворчал Туров. — Касуми собрала по нему все, что только возможно: от табеля успеваемости в школе, до страничек в соцсетях. Внешне он совершенно чист, не прикопаешься. Активист, отличник, положительно характеризуется везде — от школы до спортивной секции. Имеет слабо выраженную одаренность, но даже ее, совместным с родителями решением, развивать отказался — семья не очень богатая. В общем, куда ни кинь — просто мальчишка, который почему-то контачит с сектантами. Причем, мне кажется, что делает он это, как волонтер, то есть реально думает, что помогает людям.

— Одаренный? — поднял я бровь.

— Слабенький, — отмахнулся Саша. — Там в него столько денег нужно ввалить, чтобы хотя бы до Подмастерья на пике дотянуть, что проще не заниматься этим. Сам же знаешь, у простолюдинов редко бывает возможность заливать в своих детей дорогущую алхимию.

Я знал. У кто-кто, а я был полностью в курсе. Одно только лечение в крымской «Волне» пробила в моем бюджете такую брешь, что если бы не пожилые графини Воронцовы, сидел бы я сейчас на голодном пайке от своего отца, а не офисы снимал.

Но отметил я этот факт не поэтому. Как только Туров сказал про то, что Алексей Смирнов слабый одаренный, я понял, как к нему можно было подступиться. Причем, сделать это не привлекая внимания от таинственных сектантов или кто они. И что гораздо важнее, не заставляя мальца раскусывать ампулу ядом во рту, если таковая у него имелась. Вряд ли, конечно, пацану бы такую поставили, но я предпочту на воду дуть, чем подведу под самоубийство ребенка.

— Саша, а ты со своей подружкой можете мне сбацать приказ от кого-нибудь важного из МВД или Минобороны? Такой, чтобы не слишком требовательную проверку прошел?

— Какой приказ? — озадачился Туров настолько, что даже забыл традиционно сообщить мне, что Касуми ему не подружка.

— Что-нибудь по программе операторов мобильных доспехов. Мол, плановая проверка одаренности, беседа с соискателями…

— Зачем?

— Да или нет, Саша?

— Ну, могу, наверное… Нет, то есть я могу, конечно, но не понимаю…

— Просто сделай. И все. Я чуть позже объясню идею.

А сам, оставив ломщика, достал телефон и позвонил одной своей знакомой. Которая могла стать идеальным кандидатом для моего плана. Он прямо сейчас формировался в голове.

— Маша, привет! Слушай, а ты сильно занята? Нет, никого в грунт втаптывать не надо, и новые доспехи тестировать тоже. Нужно поговорить с одним пацаном… Лучше не по телефону. Давай я подскочу в отдел, все подробно расскажу.

Мединская согласилась сразу. Все-таки она авантюристка, как я уже успел понять, хоть и прячет эту сторону своей личности за личиной молодой мамы и домохозяйки. Когда я рассказал, что хочу провернуть, она не сомневалась ни секунды. А уж отпросить ее со службы на пару часов мне не составило никакого труда. С Пушкаревым у нас сложились вполне нормальные отношения.

На следующий день, наряженная в деловой костюм, со строгой прической и донельзя официальным видом, она вошла в здание школы, в которой учился Алексей Смирнов. Поднялась на второй этаж, прошла в кабинет директора, показала нужную бумагу, а через несколько минут, что были потрачены на объяснения с руководителем учреждения, секретарша ушуршала на верхние этажи. И вернулась с нашим мальчиком.

Директор вышла, предоставив свой кабинет для проведения собеседования. И вернулась в него только через полчаса. Когда Маша отпустила пацана и вышла в приемную. Там раскланялась, поблагодарила за содействие и покинула школу. На парковке прыгнув в мою машину.

— Ну как? — нетерпеливо потребовал я отчета.

На Мединской висела записывающая аппаратура, и разговор с Алексеем я слышал так же четко, будто находился в этот момент рядом. Но слова — всегда слова. Без мимики и прочих невербальных реакций, они всегда будут всего лишь колебанием воздуха. Чтобы полностью снять контекст, нужно было видеть как работают лицевые мышцы собеседника, насколько спокойно его дыхание, да и взгляд ни одна аппаратура не запишет.

— Странный пацан, — Маша откинулась на спинку кресла, ослабив галстук. — Реально странный. Как маленький старичок, если понимаешь, о чем я говорю.

Моя идея заключалась в том, чтобы провести допрос Смирнова так, чтобы ни он сам, ни его таинственные боссы или наниматели, не поняли этого. А для подобного нужно было сварганить убедительную легенду. По возможности такую, которая бы смогла пройти любую проверку. Ну и пацана не насторожила бы.

Для этого идеально подошла государственная программа подготовки операторов мобильных доспехов. А Мединская, которая была самым настоящим пилотом, прошедшим через ее горнила, как никто другой могла сыграть нужную роль. Представившись чиновником, она заявилась в школу и там провела рекрутинг Алексея Смирнова. С очень естественным нарушением протокола — подобные встречи должны были проходить в присутствии родителей, но вербовщики сплошь и рядом нарушали это правило. Маша сама так сказала.

— Давай конкретику, — кивнул я. — В чем именно эти его странности проявлялись?

Пусть Мединская и служила в Злобенском отделении полиции, как оператор мобика, числясь при этом в уголовном розыске, как опер она тоже поднатаскалась. Нельзя провести рядом с Ворониной пару-тройку лет и начать видеть за словами людей их истинные мотивы. Или то, о чем они говорить совсем не хотят.

— Сначала, когда я его гоняла по стандартным вопросам, он отвечал очень спокойно, словно бы механически. Так, будто его это нисколько не волновало, понимаешь? А это очень серьезный маркер, чтоб ты знал. Судьба, блин, на всю жизнь! Да еще без родителей рядом, которые бы подсказали что-то, ободрили.

Тут я с ней был согласен. На записи, которую вела аппаратура, пацан отвечал слишком спокойно. «Нет, я не хочу быть пилотом мобильного доспеха. Нет, развивать дар я не буду. Спасибо, мне это не интересно».

Ха! Да найдите мне мальчишку его возраста, который бы отказался влезть внутрь боевого шагающего робота и получить силу настоящего полноценного мага! Да это же как в моем мире сказать, что железный костюм Тони Старка тебе совсем не нравится.

И добро бы пацан был ботаном, которого только книжки интересуют, рисование там или собирание гербариев. Нет! Он спортом занимался, активную жизнь вел, в школе не на последнем месте во внутреннем рейтинге. Короче, не верю, как сказал бы Станиславский.

— Дальше! — потребовал я от девушки.

— А дальше все еще более странно, — пожала она плечами. — Я предложила ему обсудить это с родителями, он ответил, что в этом нет необходимости. Тогда я начала его прогонять через стандартные вопросы, на каждом пятом или шестом, вставляя те, что ты мне выдал. И знаешь что? Он меня на втором раскусил!

— В каком смысле? — на записи ничего такого не было слышно.

— В таком, что посмотрел на меня не как дите, а как взрослый и очень битый жизнью мужик. Глазами сверкнул, но ответил, как сделал бы это ребенок. Потом уже ничем таким себя не выдавал, но в первый раз… Миша, ты знаешь, это жутковато выглядело! Когда щуплый мальчишка смотрит на тебя так, будто ты ему сама в дочки годишься.

Мединская, конечно, не дипломированный психолог, но ее суждениям я вполне доверял. Как ни крути, а работая в на земле она должна была научиться распознавать такие вещи с первого взгляда. Даже если и выступала в команде Аники обычно на подхвате.

— Что-то еще?

— Под конец, знаешь, с его стороны стало прорываться такое едва заметное раздражение. Опять-таки, взрослое и контролируемое. Мол, ну сколько можно уже, девочка! Я специально ручку уронила, когда он отвечал, и наклонилась под стол, чтобы ее достать. А еще глаза прикрыла. И вот если ориентироваться только на интонации, без понимания, что перед тобой сидит двенадцатилетний мальчик, я бы сказала, что моему собеседнику лет сорок, а то и все пятьдесят.

Я кивнул. Опять же, слушая беседу Маши с Алексеем, я не мог полностью считывать контекст, но теперь, когда она сама об этом сказала, понял, что да. Голос Смирнова, тонкий и детский, звучал, как и должен. Но то, как он строил предложения, выделял интонационные пики, действительно было нехарактерно для такого возраста.

Маленький старичок, значит… И что, черт возьми, это должно значить?

Мне в жизни доводилось сталкиваться с детишками, которые вели себя как бы не на свой возраст. Но обычно впечатление они производили комическое, а не пугающее. А тут Маша, отбитая пацанка, которая в военном «камчадале» вышла на свору вооруженных и готовых к ее появлению магов, среди которых даже Воин имелся, говорит, что ей от общения с пацаном было жутковато.

— Ты говорил, что напал на след людей, которых вроде как перепрограммировали, да? — в мои размышления вторгся голос Мединской. — Я тогда еще подумала, что ты на мага контроля нарвался со своим обычным везением.

С так называемыми магами контроля я действительно уже сталкивался, даже с двумя их разновидностями. Первой была Жигалова, главврач и нейромант из «Волны», где я проходил лечения. И он уверяла меня, что повлиять на пациента или создать в его голове некоторые установки, не может при всем желании.

А вторым был псифор Дима, чья сила в моменте вносила искажения в мозгу у противника. Скажем, человек мог споткнуться, просто перепутав порядок постановки ног. Или промазать мимо цели, «увидев» мишень не там, где она находилась в реальности.

Но это были точечные воздействия так называемого ментального дара. Не направленные на постоянный контроль и тем более — полное зомбирование. Чистых же менталистов в этом мире мне еще встречать не доводилось. И более того, они считались легендой, вроде драконов или единорогов. Существовали когда-то, но в процессе эволюции и развития общества не выдержали конкуренции. Говоря проще, были вырезаны под корень другими одаренным.

Егор Юлаев, мой наставник, как-то обмолвился, что это была не конкуренция, а охота. Самый страшный, самый кровавый крестовый поход в истории одаренных. Потому что страх перед тем, кто может залезть к тебе в голову и стереть тебя самого, сильнее страха перед любой стихией.

И тут Мединская вдруг выдает такую фразу.

— Менталист? — усмехнулся я, глядя на девушку. — Серьезно?

— Самое первое, что мне в голову пришло, Миша, — пожала она плечами, виновато улыбнувшись. — Просто… ну как еще объяснить то, что ты мне рассказал? Вот только, когда я с Алексеем поговорила, то подумала, что на жертву менталиста он не тянет. А вот на самого мага контроля — вполне.

Я с минуту, хлопая глазами, смотрел на Машу. И думал о том, что как бы бредово ее фраза не звучала, она чертовски многое объясняла!