О бедном мажоре замолвите слово 4

Глава 22

Никто толком не знал, как реагировать. Одно дело, если бы удар нанес враг. Тут бы все, конечно, оживились, начали заклинаниями кидаться, стрелять, бегать. Но когда непонятную совершенно хрень вдруг исполняет союзник — что делать? Хватать лису за шкирку, бить по щекам и выяснять, чего она вдруг с катушек слетела? Или искать менталиста (в теории тут мог прятаться еще один), который и заставил учинить ее жестокую расправу?

Поэтому, когда кровавый комок плоти выпал из ее ладони и упал на землю с влажным шлепком, а сама она той же неуловимо-танцующей походкой двинулась ко второму пленнику-джассанцу, на ее пути оказался лишь граф Брюс. Смешной мальчуган пятнадцати или шестнадцати лет. Особенно, если понимать, что выступил он против зверя в человеческом обличье, способным вырывать сердца.

— Уйди, Ром-ром, — Ринко чуть склонила голову на бок, остановившись прямо перед леновским Кочевником.

— А то что? — с вызовом ответил он. — Вскроешь меня, как этого бедолагу? Здоровья-то хватит?

— Не буду я с тобой драться, — фыркнула лиса с легким пренебрежением. — Ты сам должен понимать, что я должна это сделать.

— Слушай, девочка, тут никто не понимает, что ты творишь, — первым из нашей компашки очухался Гия. И, как ни странно, встал рядом с пацаном. — Сперва обещаешь ему жизнь, потом режешь, как барана. Зачэм?

— Может тут еще один джассанец прячется? И голову ей задурил? — Клейн озвучил предположение, которое и у меня в голове вертелось.

— Да вы чего такие трудные-то! — произнесла кицунэ прежним, до «нервного срыва» голосом. Даже в челку свою школьную знакомым манером дунула. — Этих двоих нужно убить! Иначе всем конец!

— Когда ты так говоришь, еще непонятнее становится, — высказался и я, продолжая стоять рядом с Аникой. — Если честно, то твой поступок тянет на психоз какой-то. Давай ты успокоишься и постараешься все нормально объяснить. Никого больше не убивая. Не то чтобы мне жалко было джассанца — помер Максим, ну и хрен с ним — но пугает, знаешь ли, когда милая лисонька с катушек слетает.

— А-а-а! — проныла девушка, задрав голову к небесам. Вдруг села на землю прямо там, где стояла, и сообщила. — Ладно, раз вы такие непонятливые. Расскажу. Но потом мы этого типа, — она указала окровавленным пальчиком на доктора Инютина, — убьем. И без споров, чтобы!

Упомянутый джассанец задергался, замычал, но спеленут он был надежно, да и кляп во рту мешал членораздельно изъясняться. Тут, конечно, нукеры Гии слегка перебдели. С другой стороны — менталист же? Менталист. Вот и нефиг, все равно не понимаем, как его дар работаем, а «лотоса» с собой никто взять не догадался.

— Добро, — первым кивнул я. Спорить с психами вообще занятие предельно неблагодарное, с ними лучше соглашаться и тихонько санитаров вызывать. — Рассказывай.

Остальные тоже выразили одобрение, а Брюс плюхнулся на землю также, как и Ринко. И уставился на нее, как на больного ребенка. С жалостью и… любовью. Никак я не мог понять, что этих двоих связывало.

— Я убила вирус вечности, — сказала лиса, когда все обратились в слух. — Человека, который его предложил. Представьте на минутку, чтобы случилось с этим миром — я сейчас не только про империю говорю — если бы люди получили возможность длительное время сохранять молодость.

— Ты сама-то… — начал было граф Брюс, но Ринко его оборвала.

— Я совсем другое дело. Да, ёкаи могут жить очень долго, сотни лет. Но мы это делаем за счет доноров, плюс наши способности нельзя масштабировать, — заметила мои вскинутые брови, и пояснила. — Пытались. Я лично в одном закрытом НИИ добровольцем просидела лет шесть. Ничего у ученых не вышло. И слава богу. Я тогда молодая была, дурная. Сейчас бы за одно такое предложение глотку бы вскрыла.

— Разве долго жить — плохо? — прогудел Орбелиани. Как-то незаметно он тоже уселся на землю рядом с Брюсом, и эта троица почему-то напомнила мне туристов у костра. Сидят, болтают, картоху в углях пекут. О вечном беседуют, ага.

— Когда случай единичный — нет. Когда есть маленькое племя, которое может продлять свою жизнь за счет других — тоже нет. Даже когда такой сбой, как у вашей подружки Ворониной, ничего страшного. Статистическая ошибка в обществе, не более того. А вот когда есть рецепт, который может воплотить в жизнь каждый, у кого достаточно денег и власти — вот это уже полная задница, Гия.

— Не понимаю… — хмыкнул грузин.

— А ты представь, что твой отец никогда не умрет. Ну или живет достаточно долго, лет, скажем, триста-четыреста. Это хорошо?

— Ну… да! — огненный князь задумался лишь на секунду, а потом решительно кивнул. Прямолинейный, как всегда. Впрочем, я бы на его месте тоже ответил утвердительно.

— А когда вы, его дети, так и остаетесь в его тени. Сто лет. Двести. Когда, вырастая, вы так и продолжаете считаться наследниками, которые никогда этого самого наследства не получат — это хорошо? И когда ваша семья разрастается, в ней начинаются склоки за власть в роду, дележка денег — это хорошо?

По мере того, как она говорила, голос ее взлетал все выше и выше. И хотя она не кричала, возникало ощущение, что она прибивает Гию этими словами, как гвоздями. Горделивый князь даже прогнулся слегка.

— Нет, — ответил он, как только она замолчала. — Это не хорошо.

— А теперь представь, что то, что творится в этой твоей гипотетической семье, где все живут долго и счастливо, доступно всем другим аристо. Ну, может не поголовно, но многим богатым и влиятельным. Нигде нет сменяемости. Нет движения. Нет новых идей. Ни в политике, ни в науке, ни в технике. Подчиненные не развиваются — им это не нужно, ведь они никогда не займут место начальника. Карьерный рост невозможен. Пропасть между «вечными» и обычными ширится с каждым годом. Где-то лет сто, и это я еще с оптимизмом посчитала, большая часть людей просто превратиться в скот, который обслуживает бессмертных господ. Либо — другой вариант, секрет вечной молодости достанется всем. Но это еще более хреновый расклад. Так человечество и сотни лет не протянет. Кинется в какую-нибудь крайность — от перенаселения планеты, до запрета на рождение детей.

Я слушал ее и понимал — она права. Может не во всем, может слишком сгущает краски, может с долгой жизнью люди тот же космос начнут исследовать. Сколько открытий могли бы сделать великие умы, если бы в их распоряжении были дополнительные годы жизни! Но! Все же по кругу — она права. Люди к вечности нифига не готовы. И скорее всего будет именно так, как лиса и рассказала.

— Ты же сказала, что у ученых не получилось на твоем материале таблетку бессмертия сделать, — напомнил я Ринко. — По Анике такой же ответ был. Или ты считаешь, что у джассанцев получилось бы?

— Я знаю, что у них получилось бы, — кивнула кицунэ. Глянула на Брюса и тот, после небольшой паузы, согласно кивнул.

— Наша цивилизация развивалась по работе с биоэнергетикой, — пояснил он. — После Упадка, когда наш мир начал умирать, многие исследования и достижения были утрачены. В Ленове, например, их точно нет. В Неблине, скорее всего, тоже. Но Джассан… Там могли сохранить прежние наработки.

И могли сделать то, что не удалось ученым этого мира, закончил я за него мысленно. Масштабировать генетический сбой Аники, сделать ту самую «таблетку бессмертия» и превратить «баг» в «фичу». Для себя, понятное дело. Но ведь в случае контакта со здешними властями, что предлагал Кадий, и для них тоже.

— Знать не отказалась бы от такого подарка, — продолжила лиса. — Как только предложение дошло до верха, через меня, например, поступил бы приказ возглавить исследования. Но я не дала этому произойти — хвалите меня, мудрую Рин-рин. Так что сейчас нам осталось прикончить этого бедолагу, разобраться с вашей подругой, и угроза устранена!

Она поднялась на ноги, неспешно обошла Брюса с Орбелиани, и шагнула в сторону Инютина. И на этот раз никто даже не дернулся, чтобы ее остановить. Кроме меня.

На последние ее слова я среагировал так, как если бы лиса навела на голову Аники пистолет. То есть, приготовился создать щит, и ударить «лезвиями» в ответ. Шагнул, преграждая ей путь. Гия, почувствовав мое напряжения, тоже подскочил.

— Что значит — «разобраться»?

На джассанца мне было плевать. При прочих равных, я бы сам ему шею свернул за то, что он мою подругу газлайтил, заставлял поверить в то, что она сумасшедшая с раздвоением личности. Но лиса ведь не остановится на Инютине, верно? Она хочет искоренить саму возможность получения эликсира вечной молодости. А потом доложить руководству: так, мол, и так, при захвате никто не выжил. Беда-беда, но что же тут поделать!

— Ну что ты как маленький, Михаил, — небрежно, даже не повернувшись в мою сторону, ответила лиса, присаживаясь перед задергавшимся в путах пленником. — То и значит.

— Стоять! — между лисой и джассанцем возник щит.

— Ты в самом деле этого хочешь? — опасно улыбнулась кицунэ. Теперь она уже смотрела на меня.

— Ты не тронешь Анику!

— Да не будь ты дураком! — вспыхнула девушка. — Не трону я, тронет другой! Еще раз похитят — ты же не думаешь, что джассанцы с этим провалом откажутся от идеи получить ее набор генов? Или, к примеру, это сделают наши — утечки бывают всегда! Она бомба, Михаил, неужели непонятно?

Я бросил на Воронину короткий взгляд через плечо. Она стояла без движения, до побелевших костяшек сжимая кулаки, но спорить и возражать, похоже, не собиралась. Словно уже смирилась со своей судьбой. Приняла доводы лисы.

— Она мой друг.

— Ты еще ляпни что-нибудь, вроде: «И чтобы убить ее, тебе придется пройти через меня!» — Ринко криво усмехнулась, но быстро стерла все эмоции с лица, и хмуро буркнула. — Я ведь пройду, ты это понимаешь? Ай!

Пока мы были заняты словесной перепалкой и взаимными угрозами, в дело вступил Брюс. Пацан поднялся, подошел к лисе со спины и сделал то, чего никто, включая ее саму, не ожидал. Взял ее за ухо и резко потянул вниз.

Несмотря на страшную серьезность ситуации, я не выдержал и прыснул. Не, ну смешно же! Я Тьма! Я Ужас летящий на крыльях ночи! И — ай! За ухо!

— Ром-ром! — возмущенно, обиженно, но не гневно завопила Ринко. — Больно же!

— Что-то ты заигралась похоже, дорогая, — ласково улыбнулся ей леновский Кочевник, отпуская ухо. — Люди всего мира в опасности, только я могу спасти человечество! Сядь, выдохни. Никто никого убивать не будет. Пока. Но надеюсь, что вообще. Дурное это дело.

— Но он же!..

— Сядь!

На этот раз никакой мягкости в голосе графа не было. Лязг затвора — даже не знал, что пацан так может.

И Ринко села. Щеки надула, руки на груди сложила, ни дать ни взять — девочка, у которой забрали конфету.

В тишине, опустившейся на наш пятачок, звонко прозвучали три хлопка.

— Мило, — чуть выступив вперед проговорил Роберт Леопольдович Клейн. И последний, четвертый раз хлопнул в ладоши. — Вы, граф, совершенно правы, смерти — дело дурное. Убить кого-то просто, уж мне ли не знать. Но, к сожалению, деяние это необратимое. А необратимых поступков без крайней на то необходимости совершать не стоит. Но, к сожалению, озвученную уважаемой кицунэ проблему, это не решает. Анике придется умереть.

Лиса на этих словах вскинулась, бросила на посредника взгляд, в котором мелькнуло «Вот! Хоть кто-то понимает!». Я тоже выразительно нахмурился, не сводя глаз с этого псевдо-пенсионера — какого хрена? Если он сейчас на сторону Ринко встанет, у нас явно поражение по очкам пойдет.

— Роберт Леопольдович… — осторожно катнул я пробный шар. — Вы что такое говорите?

Воевать с этим монстром у меня особого желания не было. Не уверен, что мы вдвоем с Орбелиани его одного затащим. Нет, если придется, я в драку полезу, тут без вариантов. Но пока говорим — есть надежда, что делать этого не придется.

— Тайны, Михаил, следует хоронить надежно, уж поверьте моему опыту, — улыбнулся он мне, как любимому внуку. — А такие взрывоопасные, как у нашей госпожи Ворониной, еще и хорошим слоем бетона сверху заливать нужно. — Анике придется умереть. Чтобы эта девушка могла продолжить жить.

Захотелось и придушить его, и обнять — даже не знаю, чего больше! Вот нельзя было сразу сказать, а не нагонять этой жути! Тоже мне, поклонник Станиславского, мхатовец престарелый, чтоб его! Но, ладно, это лирика. А если по делу?

— Есть конкретные предложения, Роберт Леопольдович?

— У меня всегда есть конкретные предложения, Михаил! — растянул он губы. — И большой опыт реализации этих предложений. Если здесь, — он с нескрываемой театральностью обвел рукой вокруг себя, — в этом страшном месте, мы найдем тело погибшей госпожи Ворониной, павшей жертвой похитителей, то я без труда могу создать для этой девушки новую личность. Конечно, прошлой жизнью, знакомствами, друзьями и службой в полиции придется пожертвовать. Но зато можно будет жить. Главное, для нее будет снова не становится сыщиком. Это, знаете ли, всю конспирацию разрушит.

Я медленно кивнул. Перевел взгляд на Брюса — в связке с лисой, как я понял, последнее слово будет за ним. Он качнул головой, мол, приемлемо. Гию даже спрашивать было не нужно, и так понятно, что он на моей стороне. Оглянулся на Анику и тоже увидел решимость последовать совету посредника. Что же, тогда вопрос цены. Ни за что не поверю, что этот старый, тертый жизнью пройдоха, сделает что-то просто так, по доброте душевной.

— А цена, Роберт Леопольдович? — вернулся я к нему глазами. — Какова цена за вашу квалифицированную помощь?

— Очень хорошо, что вы об этом спросили, Михаил! — расплылся в еще более широкой улыбке старикан. — Не буду говорить о всяких глупостях, вроде денег, ведь устройство новой личности для госпожи Ворониной их потребует. Но для вас, думаю, это не составит никаких трудностей. Что же касается цены — «Святогор».

Мне пришлось пару секунд копаться в памяти, чтобы понять, о чем он говорит. Нашел без труда — надо же, вроде и не так давно дело с украденными чертежами нового российского мобильного доспеха занимало все мои мысли. И что же? Оказалось вытеснено более важными делами.

— Документы у моего отца… — начал говорить я.

— Избавьте меня от этих подробностей! — замахал руками Клейн. — Есть товар и есть цена. Все остальное не имеет никакого значения.

Вот же… чертов старикашка! И главное, как идеально выбран момент! Быть рядом, помогать, дойти до конца — и выкатить счет! Определенно, крови богоизбранного народа в этом господине больше, чем германской.

По правде сказать, какая-то толика еврея имелась и во мне. Во-всяком случае, первым появилось желание торговаться. Так, на секунду, не больше, но было. Однако, я быстро понял, что это не рынок, и гулять по нему с целью найти лучший товар за низкую цену бессмысленно. Клейн стоимость своих услуг назвал. Охренительную, если честно. Но и товар, как он выразился — жизнь. А в этом вопросе «черных пятниц» с грандиозными скидками не бывает.

— Идет, — сказал я тогда. — Будет вам «Святогор».

Покосился в сторону Брюса и Ринко, как бы о торговле государственными секретами говорим. Но те даже ухом не повели. Не знали, что такое «Святогор» или им плевать? Ладно, с этим будем разбираться потом. А может и не придется.

— Рад, рад! Очень рад! — Клейн не стал протягивать руку для формализации сделки. Как и брать с меня слово, что я свою часть договора выполню. — Однако, прежде, чем мы перейдем к вопросам будущего, я бы настоятельно рекомендовал разобраться с настоящим.

Он указал на Инютина. Я закатил глаза — и этот туда же! Но посредник, считав мою мимику, быстро пояснил.

— Я бы допросил этого господина. До того, как госпожа Кикути приведет свои угрозы в исполнение. Мне кажется, что нужно очень четко понимать, кто еще знает о нашем маленьком секрете. Как я уже говорил — прежде чем кого-то убивать, нужно помнить о необратимости этого действия.