О бедном мажоре замолвите слово 4

Глава 5 Интерлюдия — Орбелиани

Часто бывает, что старший брат с младшей сестрой растут, как щенок, которого зачем-то поселили рядом с котенком. Вроде и конфликтов как таковых нет, но стоит только кому-то что-то не так сказать или сделать — и вот они уже рычат и шипят друг на друга. И только повзрослев, начинают понимать ценность компромиссов. У некоторых даже друзьями стать получается.

У него с Нино было не так. Сколько Гия себя помнил, он о младшей сестренке всегда заботился трепетно и абсолютно самозабвенно. Может быть причины были в том, что маленький мальчик неосознанно подражал своему отцу, суровому вояке, который в присутствии супруги становился похожим на ручного пуделя. Или желание окружить маленькую Нино заботой было продиктовано тем, что при рождении ее едва удалось спасти?

Но если бы кто-то спросил капитана Орбелиани о причинах, тот бы лишь удивлённо нахмурился. «Причины? — переспросил бы он. — Ты спрашиваешь, зачем рука защищает глаз от пыли? Она просто делает это!»

Сам об этом он никогда не задумывался.

Несмотря на разницу в возрасте в целых пять лет, он действительно дружил с сестрой. Облазил вместе с неугомонной малявкой все окрестности фамильного замка и прилегающих территорий, познакомил с важными местами и людьми — например, с отцовским егерем Джуном, с которым всегда можно было договориться о том, чтобы пострелять из старинных охотничьих ружей. Учил ее делать рогатки, прыгать с крыши в копну сена, подкрадываться к овцам, чтобы потом выскочить из засады и перепугать бедных животных. А еще — лечить царапины и порезы подорожником, и даже разбирал сложности создания конструктов, когда в девочке открылся дар.

Он же отваживал ее первых ухажеров, выслушивал тайны девичьего сердца, а разок и съездил в гости к тому глупцу, который необдуманно его разбил. В последние годы, особенно после того, как Гия связал свою жизнь с воинской службой, им удавалось видеться все реже и реже, но на ее свадьбе несколько лет назад, с казалось бы достойным молодым человеком, он все же погулял. И пусть был не очень доволен, что его малышка-сестра теперь взрослая женщина и живет с другим мужчиной, а не в доме родителей, все же радовался за ее семейное счастье.

Он видел КАК она смотрит на своего избранника. И этого хватило, чтобы назвать Андрея Градовского братом. Разве что, еще бы капитану хотелось, чтобы когда-нибудь на него так посмотрела его собственная невеста.

Но потом из дома молодой четы Градовских, живущих в столице, стали приходит странные сигналы. Трагичные, но обычные — жизненные. Отец Андрея заболел и как-то быстро, в несколько месяцев, сгорел. Ставший главой рода молодой человек совершил несколько глупых ошибок, поверил не тем людям, и оказался в сложной ситуации. Впереди замаячило банкротство и только вмешательство новой родни с Кавказа, удержало семью от финансового краха.

Гия лично приезжал тогда во Владимир, чтобы выступить гарантом и поручителем. И тогда Нино, хоть и выглядела уставшей и расстроенной, не показалась ему странной. Обычная молодая женщина, чей муж чуть не пустил по ветру все их состояние.

А вот год спустя, ко времени, когда дела Градовского уже пошли на лад, и он сумел выплатить большую часть долгов, Гия с удивлением обнаружил, что его сестренка сильно изменилась. Превратилась в бледную тень самой себя — издерганную, неуверенную, постоянно оглядывающуюся по сторонам и кажется чего-то опасающуюся.

Армейских офицеров частенько (порой весьма справедливо) обвиняют в отсутствии эмпатии и душевной чуткости. А еще в излишней прямолинейности и привычке все решать силой. Быть может это все имело отношение и к молодому князю, но как еще действовать, если видишь беду?

Тогда с помощью вопросов ему не удалось ничего узнать. Нино отмахивалась, утверждала, что все в порядке, что их семья переживает тяжелые времена и вскоре все будет в порядке. Не удовлетворенный ответами, Гия подступил к ее мужу, но и тот словно бы не видел проблемы.

«Это был тяжелый год, Георгий, — сказал он тогда. — Ниночка просто устала, как и я. Скоро все наладится».

И как бы не хотелось молодому князю в это поверить, как бы не было у него много собственных дел и обязанностей по службе, отступить он не мог. С сестрой творилось нечто странное, и кто, кроме него мог в этом разобраться?

Веселая, дерзкая, озорная и непоседливая девчонка, какую он знал, сейчас выглядела потухшей, подавленной, вздрагивающей от каждого шероха. Может быть, у них проблемы в семье и — в это верить не хотелось — муж к ней жесток? Или он просто себе все придумал, а на деле все действительно обстояло так, как ему сказали?

Он попробовал пойти напролом. Пригласил Нино в тот самый ресторан, где они отмечали её шестнадцатилетие, когда она впервые надела вечернее платье. Заказал её любимое вино.

— Сестренка, — сказал он, когда с едой было покончено. — Я военный, но не дурак и не слепой. Я вижу, что с тобой что-то происходит. Скажи мне, что? Кто тебя обидел? Кто заставил тебя стать такой? Даю тебе слово — этого больше не повторится.

И тогда он окончательно убедился в том, что в своих подозрениях не ошибся. Ее ответная улыбка была пустой. Дежурной, которой отвечают чужому человеку и настолько неестественной, что внутри у молодого князя все замерло.

— Георгий, я же сказала — все в порядке. Просто устала. Давай оставим это.

Но в глазах мелькнул страх. И этого хватило, чтобы Гия совершил ошибку. Он схватил ее руку под столом. Легко, без давления, как делал в детстве, когда она пыталась улизнуть, нашалив. Но твердо.

— Ты мне лжёшь, Нино. В твоих глазах страх. Чего ты боишься? Кого?

Страх в ее взгляде сменился паникой. Она дёрнула руку так резко, что опрокинула бокал.

— Отстань! — прошипела она змеей. — Не лезь в мою жизнь, понял! Оставь меня в покое!

Подскочила и выбежала из ресторана.

И настолько переход был резок, что он не последовал за ней сразу. Замер, ошеломлённый. Смотрел ей вслед и не узнавал свою сестру. Словно бы другой человек был сейчас в ее теле. Чужой. Как с этим сражаться? Оружием? Магией? От бессилия у молодого князя опустились руки.

Влезать со своими подозрениями в дела чужой семьи он не мог. Не было у него таких прав. Но в тот вечер, провожая её до дома молча, он дал себе клятву. Если нельзя получить ответы на свои вопросы просто спросив, значит, нужно найти способ сделать это по-другому. А если нельзя помочь открыто — он сделает это тайно.

Из столицы пришлось уехать по делам службы, оставив вместо себя двух лучших столичных специалистов в вопросах слежки. А приглядом за ними — своих людей, с приказом не спускать глаз с Нино Градовской. От того, что за собственной сестрой приходилось следить, душу выворачивало наизнанку. Но поступить иначе он не мог.

Это была самая трудная командировка в его жизни. Очередной пограничный конфликт с персами, точнее даже не конфликт, а провокация, где в необъявленной войне все равно гибли люди. Он ходил в вылазки, дежурил на блок-постах, сражался, отмечал успехи боевых товарищей или прощался с ними, но мыслями был не здесь. И каждый день ждал доклада от наемных детективов и звонка от своих людей. Боясь услышать то, что они принесут.

Специалисты отработали каждый вложенный в них рубль. И к завершению своего срока пребывания на границе, капитан Орбелиан уже знал, что случилось. Содержание доклада хоть и оказалось шокирующим, но все же дающим опору под ногами. Прочитав его, Гия даже испытал странное облегчение. Значит, он не сходил с ума. Значит, был прав, чуя неладное. А еще это значило, что враг обрёл облик.

«Графиня Нино Градовская вместе с супругом, графом Андреем Градовским, регулярно посещают собрания некоего закрытого общества, — говорилось в отчете. — Нам не удалось установить ни его точного названия, ни направленности, ни выявить других членов. Но предположительно, это что-то вроде религиозно-философского общества, с высокой степенью конспиративной деятельности. Места встреч меняются, члены используют прозвища. Известно, что граф Градовский начал посещать собрания около полутора лет назад, ваша сестра — примерно год спустя, уже после их возвращения из долговой ямы. Связываем их вернувшееся финансовое благополучие с вступлением в это общество. Прослушать собрания не удалось — помещение тщательно проверяется на наличие подслушивающих устройств, а внешний периметр всегда тщательно охраняется… В быту Нино Градовская выглядит спокойной… Признаков физического насилия или принуждения не зафиксировано… Отношения с мужем ровные…»

Тайное общество…

Настоящий бич имперской знати, порой пускающейся во все тяжкие, не в силах придумать других способов проводить свои праздные дни. Гия никогда не думал, что его сестра способна вляпаться в такую паутину. Впрочем, если с помощью этого самого общества ее супруг смог вернуть финансовую независимость, причины для скрытности Нино становились более понятными.

Уже это само по себе здорово напрягало, но одна из фраз отчета и вовсе погружала капитана в леденящий ужас. 'Признаков физического насилия или принуждения не зафиксировано… Отношения с мужем ровные…"

Это значило, что Нино не просто запугали, а… переделали? Заставили измениться, стать верной новым установкам, а не своей личности. Ей промыли мозги. Это уровень угрозы на порядок выше.

Орбелиани отдал приказ детективам удвоить усилия, выяснить всё, что можно. Имя лидера. Места сбора. Цели. Он сыпал деньгами, не считая. Он использовал все связи семьи Орбелиани в столице, чтобы надавить и раскопать. Но столкнулся со стеной из молчания, вежливых отказов или искреннего неведения. Словно этого общества вовсе не существовало в природе.

Этот тупик сводил с ума. Врага нельзя было ударить, потому что его нельзя было найти. Тогда он снова направился к Нино. Попытался снова поговорить с ней.

— Я знаю, — сказал он ей прямо, когда она приняла его в гостиной, словно не родной брат приехал, а какой-то очередной визитер. — Знаю про общество. Про эти ваши тайные собрания. Знаю, что Андрей втянул тебя в это. И про то, что деньги твоего мужа пришли оттуда. Позволь мне помочь тебе, сестренка! Ты же знаешь — я сделаю все, чтобы защитить тебя! Только скажи, кто вас так запугал, и я сожгу весь его род до четвертого колена! Не бойся!

Он ждал слёз, испуга, признания, просьбы о помощи. Всего что угодно, но не странного холодного и пугающего взгляда. Ее глаза были пусты, как высохшее озеро.

— Георгий, — ровным голосом произнесла она, будто не с братом говорила, а отчитывала прислугу. — Я не понимаю, о чём говоришь. Но ты лезешь не в свое дело, в вопросы, которые касаются только моей семьи. Это неприемлемо. Знаешь, тебе лучше уйти. И не докучать мне или моему мужу. Никогда. А теперь прости, у меня еще много забот. Прощай.

И ушла, оставив его стоять посреди гостиной в полнейшем душевном раздрае. Он даже не сразу понял, что испытывал в тот момент. Не злость и не ярость точно — эти эмоции он хорошо знал и умел обращать себе на службу. Но вскоре понял — отчаяние. Только что перед ним умерла надежда на то, что сестру можно спасти, просто вырвав из лап мерзавцев. И этого не изменить.

Он не помнил, как уехал из столицы. Пара дней прошла словно бы в тумане, где он сражался с лезущей в душу всепоглощающей тьмой. В себя пришел в каком-то баре уже в Ялте. К счастью, как сказали сопровождающие его люди, за это время никто вокруг не пострадал. Оказывается, он рванул в Крым, а там занырнул на самое дно — в дорогие рестораны, казино, шумные вечеринки золотой молодёжи. В которых хотел утонуть, забыться в их шуме. И не слышать последние слова Нино. Доказывающие, что никого из близких он защитить, оказывается, и не в состоянии.

Загул затянулся на несколько недель. На его излете он и познакомился с молодым Шуваловым и его подругой Аникой Ворониной. Сперва князь показался ему жутким снобом, одним из тех надменных отпрысков знатных фамилий, что боятся мужской работы и беспечно прожигая дни.

Но при более близком контакте он изменил свое мнение. Михаил оказался надежным товарищем, которому можно и спину доверить. В той дурацкой засаде на дороге княжич не стал праздновать труса, и не задумываясь прикрыл его.

А потом он услышал о нем еще кое-что. Весь ялтинский свет активно обсуждал способность Шувалова решать деликатные вопросы. Подсобрав слухи, Гия выяснил, что тот, оказывается, решил почти неразрешимую проблему в семействе Воронцовых. Подробностей никто не знал, но все сходились на том, что в высшем российском обществе чуть ли не свой Пинкертон появился.

«Так может это знак? — подумал тогда капитан Орбелиани. — Может этот человек может помочь и мне?»

Бросив гулянку, он снова рванул в столицу, где узнал о том, что Шувалов занят поисками своей напарницы, Аники. И не раздумывая предложил свою помощь в этом деле. Ни разу не разочаровавшись в своем решении. Да, их расследование не задалось с самого начала, но Гия видел, что Михаил не собирается сдаваться, продолжая действовать с даже немного пугающей офицера ледяной целеустремленностью.

И она, наконец, привела к прорыву! И не просто новой ниточки в поисках пропавшей Ворониной — к его Нино! Сестра оказалась в списках, которые выдал делец из «Гудка». В тех, где из людей делали… оружие?

После того, как Туров произнес ее имя, князь Орбелиани несколько секунд молчал. А потом медленно, очень тихим, дрожащим от внутреннего напряжения голосом, сказал.

— Миша, это они! Эти мэрзавцы! Те люди, что дэлают бойцов из наркоманов связаны с тэми, кто запугал мою сэстру! Мы должны найти их как можно скорее! И сжэч!

Безупречное, как и положено русскому офицеру, владение языком, немного подвело от нахлынувших эмоций. Но тут на шипастый комок ледяной ярости, разрывающей ему грудь, словно бы легла теплая дружеская рука. И стало легче.

— Дотла, брат, — улыбнулся его кма. — И пепел развеем.