О бедном мажоре замолвите слово 4

Глава 19

Ехать пришлось долго.

Даже с учетом того, что нукер за рулем получил инструкцию «ускориться на все деньги» и воспринял ее как руководство к действию. ПДД, ограничения движка, инерция автомобиля — всего этого для него будто не существовало. Ночь работала на нас, стоило только выйти на окраину столицы и трасса опустела. Но все равно — час. С лишним.

Я сидел как на иголках.

Ксюша уже скинула спутниковые снимки и планы помещений промзоны, где нас ждал Клейн. Пятилетней давности, но хоть что-то. Я изучил их до дыр, проложил три маршрута, мысленно проиграл штурм раз десять. И все равно не находил места. Медленно. Чертовски медленно.

Орбелиани молчал. По виду — расслабился на диване, смотрел в окно. Лицо спокойное и словно бы отстраненное. Только пальцы на подлокотнике побелели от напряжения. Огненный князь, как он есть — застывший кусок лавы. Снаружи темный, твердый. Внутри — ад.

Я открыл рот, ошибочно полагая, что нужно что-то сказать. Что-нибудь, неважно даже что. Просто, чтобы он не молчал. Это его спокойствие пугало меня до чертиков. Куда больше, чем обычная вспыльчивость.

— Гия?..

Он обернулся мгновенно. Резко, будто только и ждал, что кто-то дернет за нитку.

— Все в порядке, кма. — Голос сухой, ровный. И взгляд — закрытый. Ставни захлопнуты, вход воспрещен.

Я кивнул. Все в порядке. Ха. Два раза «ха»! Какое там «в порядке». Но и не ложь. Скорее сигнал для особо одаренных: «Потом, Миша. Сейчас не время».

А я не дурной, намеки понимать умею. Повернулся к окну — темнота, разбавленная редкими фонарями. Мелькнувший дорожный указатель — на скорости, с которой нукер вел машину, я едва успел прочесть: «Берендеево — 12 км». И вот чего джассанцы уперлись в это долбанное Берендеево? Ближе промзоны не нашли?

Сжав кулак с такой силой, что ногти впились в ладонь, я заставил себя успокоиться. Не истерить, Дрозд. Ты не стажер на первом задании. И Анике ты нужен спокойным и собранным. А уже тем, кто ее похитил — тем более!

Без своего человека внутри я бы, пожалуй, поостерегся сразу по прибытию идти на штурм. Но Клейн, пока нас ждал, успел срисовать все внешние посты наблюдения, а за время пути — донести эту информацию до меня. Но и даже так, нападение на промзону не представляло собой типичную «легкую прогулку».

— Будем исходить из того, что все противники снабжены силовыми щитами и пробивающими нашу защиту клинками, — на подъезде Гия устроил импровизированный брифинг для участников штурма. Таковых набралось шестеро: мы с огненным князем, парочка его нукеров, и Влад с Игорем, едущие следом. Последние внимали по громкой связи. — Но их щиты держат только быструю кинетику, высокую или низкую температуру. То есть, пулю, ударную волну, заклинание, ударный элемент которого движется на высокой скорости. А вот в ближнем бою, с медленным воздействием — удар ножом, толчок, даже тяжелый подсвечник — щиты работают гораздо хуже.

Оказавшись родной стихии — планировании предстоящего сражения, Орбелиани преобразился. Куда-то на время отступила его мрачная угрюмость, даже оживление какое-то в глазах проскакивало. Вот что значит любимое дело. Даже если оно — война.

Я не стал говорить, что через час он снова провалится в эту пустоту. Сейчас он нужен мне здесь, живым и собранным. Остальное — потом.

— То есть, действовать предлагаешь в близком контакте, — ухватил я главное.

— Да. Подобраться на дистанцию удара, и одновременно убрать внешнее охранение. Это даст нам время войти внутрь. А там уже можно действовать более шумно и нагло.

— Главная цель, — напомнил я, — спасти Анику. Живой.

— Я знаю, — серьезно кивнул грузин. — Это — приоритет.

Будь дело в кино, то у нас все прошло бы без сучка и задоринки. Подкрались бы к часовым, быстро и умело сняли их, ну и далее по сценарию. Тут же в дело вмешался неучтенный фактор. А если говорить проще — Клейн проглядел целых два поста.

Непонятно, как это случилось, может они по нужде во время проникновения нашего шпиона отходили, или просто смотрели на те направления, откуда он идти не собирался. Да и неважно, в общем-то — проглядел и проглядел. Главное, что вместо пяти целей, которые планировались изначально, у нас их оказалось семь. На шестерых.

В первоначальном замысле я в снятии часовых не участвовал. Гия верно оценивал мои навыки в ремесле разведчика — опер, он и есть опер. Но тут уже выходило, что одного человека нам не хватало.

— Я могу взять двоих, — дернул плечом Орбелиани, когда мы, закончив рекогносцировку на местности, снова скрылись за корпусом давно ржавеющего тут большегруза. — Одного чуть раньше срежу, второго по общей команде. Был опыт…

Вот уж в чем я нисколько не сомневался. Остальные «ниндзи» согласно кивнули, причем, если телохранители практически равнодушно и сдержано, то нукеры Гии — с нескрываемой гордостью. Мол, смотрите, какой у нас господин! Самый лучший!

— Тогда двинули, — подвел черту грузин. — Миша, твой крайний слева.

И пальцем еще ткнул в ту сторону, чтобы я право с лево не перепутал. Тоже, видимо, был опыт с подчиненными.

Доставшийся мне часовой располагался в самом простом для доступа месте — это мне тоже Гия объяснил. Дескать, что сложного, тихонько подняться по груде паллет на крышу, затаиться за вентбудкой, а в нужный момент, получив команду на действие, выбежать и всадить ему нож в спину. Клинок прилагался — нукеры поделились.

Я по поводу того, что мне «самого легкого» отдали даже не спорил — реально себя оценивал. И сделал все, как и говорил огненный князь. Снял ботинки, чтобы ступать бесшумно, взобрался на крышу, дополз до будки, затаился. А когда Гия шепнул в наушник «начали», что значило, что первого своего охранника он уже обезвредил, выскочил и длинными прыжками понесся к своей цели. И… запнулся о провод, который тут какой-то растяпа с неизвестной надобностью бросил.

Упасть удалось мягко, даже не расшибся — ушел в перекат. Но о бесшумности уже говорить не стоило. Я еще поднимался на ноги, когда мужик с массивной винтовкой стал поворачиваться в мою сторону. И не придумав ничего умнее, рубанул его через грудь «воздушными лезвиями».

— Сука! — прошипел, когда увидел, как заклинание бессильно скользнуло по слегка замерцавшей пленке щита. И понесся к нему, надеясь успеть раньше, чем он поднимет ствол.

Не успел.

До противника оставалось еще два метра, когда черный зрачок винтовки почти поднялся на уровень моего живота, а взгляд часового встретился с моим. Удар сердца — и палец нажмет на спусковой крючок. От пуль я, положим, «щитом» закроюсь, но секретность накроется медным тазом. Звенящим.

— Н-на! — выбросив вперед руку, я пустил в его сторону «поток». Как-то умудрился вспомнить, что говорил Орбелиани про скоростное воздействие и прочую физику. Опередил врага на долю секунды. Невидимая ладонь великана смахнула джассанца с крыши, словно пылинку. Вот только упал он прямо в груду железного мусора.

Загрохотало так, что, кажется, выстрелы бы были менее слышны. Из хороших новостей — клиент не выжил. Острый и ржавый лом сработал как колья в волчьей ловушке, пронзив его тело сразу в нескольких местах.

— Что за шум? — потребовал отчета Гия.

— Осечка вышла с моим. Но — готов, — отозвался я.

— Бегом к главному зданию!

— Уже! — быстро натягивая ботинки обратно, выдохнул я. Ну, не босиком же по этому бардаку.

Дальше все запомнилось кусками. Лихорадочный бег до той группы зданий, где по словам Клейна держали Анику. Грохот крови в ушах. Выскочивший нам на встречу Роберт Леопольдович, уже не таясь крикнувший: «Сюда». Дверь в конце пыльного бокса. Приказ Орбелиани телохранителям: «Охранять периметр». И стена огня, прокатившаяся по коридору за дверью, сметающая оба поста охраны.

Про «шумно» Гия не шутил. Выдал такую мощь, что у меня, стоявшего шагах в двух за его спиной, чуть брови не сгорели. Хорошо, хоть успел пригнуться и прикрыть лицо локтем. Локация — печная труба. Гия это почуял и выдал на полную.

Но непонятная джассанская защита этот жар удержать сумела. Правда, охране это нисколько не помогло. Готовые встретить нас выстрелами, они никак не ожидали, что в коридор сунет голову дракон и зальет все пламенем. В итоге запаниковали: один выронил винтовку, второй попятился от огня, споткнулся о собственные ноги. Только третий успел нажать на спуск, но очередь ушла в потолок.

А когда огонь опал — это уже Клейн постарался — рядом возникли скалящиеся грузинские рожи и блестящие кинжалы.

— Чисто! — по-военному отрапортовали они командиру.

Ну, я бы поспорил. Стены покрыты копотью и лоскутами свернувшейся краски, на полу — мертвые тела в лужах крови. Такое себе чисто. Но это я так, на автомате отметил. Сам же рванул вперед сразу, как только услышал доклад.

Здесь, посреди ещё одного бокса возвели кусочек настоящей медицинской клиники. Пластик, металл, стерильный бежевый цвет. Всё новое, с иголочки… ну, было до недавнего времени. Как будто вырезали кусок нормальной больницы и вставили сюда, в эту бетонную коробку.

На кой черт — непонятно. Но выглядело это будто здесь оперировать собирались — медицинская каталка дополняла образ. На весь коридор три двери — палаты или кабинеты. Даже освещение такое же бесячее больничное.

Не забивая себе голову вопросами без ответов, я рванул на себя первую дверь. Пусто. В самом деле больничная палата: кровать, тумбочка, отгородка под туалет. Туда тоже заглянул — никого.

А вот за второй нас уже ждал человек со скальпелем в руке. И Аника с бледным лицом и перепуганными глазами, у шеи которой он этот инструмент держал.

— Не двигаться! — истерично прокричал незнакомец.

Выглядел он, как… доктор. Невысокий пожилой мужчина, полноватый, в белом халате, с дурацкой бородкой, которую словно не очень хороший гример клеил, и в очках с толстенными стеклами. Я бы назвал этого персонажа комичным. Если бы не обстоятельства.

— Отпусти, — сказал я, стараясь говорить спокойно, а не рычать — чего хотелось больше. — И, может быть, выйдешь отсюда живым.

— Назад!

Страха в его глазах было не так уж и много. А вот мрачной решимости — хоть отбавляй. Я это отметил машинально, сразу же делая шаг назад и поднимая руки. Как и то, что ножик у него самый обыкновенный, без примотанных проводов и батареек, или из чего там зелоты свои клинки мастерили.

— Спокойно, дядя. Без резких движений…

— А-а-а! — фальцетом вдруг заорал толстячок, отбрасывая в сторону внезапно покрасневший скальпель и тряся обожженной рукой.

Даже со своего места я почувствовал, как в воздухе растеклась гарь паленой кожи. Гия — красавчик! Вот это я понимаю — никаких переговоров с террористами. Раскалил ему хирургическую сталь в руке, попробуй-ка удержать.

Мысль эта прошла фоном, в тот момент, когда я уже летел вперед с отведенной для хорошего удара правой рукой. Бумс! Кулак встретился с челюстью доктора, и толстяка снесло в дальний угол палаты. Нехорошо, конечно так, с людьми науки, но он сам мне выбора не оставил.

Отметив краем глаза, как юркие грузинские джигиты оказываются рядом с поверженным медиком, я сразу же забыл о его существовании. Рванул к Анике, прижал к себе, зарылся носом в волосы. Живая! Господи, спасибо тебе!

Девушка мелко дрожала и молчала. А потом я почувствовал, как ткань рубашки намокает у плеча. И услышал сдавленное:

— Я не Люба!

А вот это было неожиданно!

Взял ее за плечи, чуть отстранил от себя, заглянул в лицо. Два скорее серых, чем голубых глаза, уставились на меня требовательно и в тоже время — с надеждой.

— Ты сейчас о чем, родная? — уточнил я, чувствуя себя предельно глупо.

Ну, как бы, спасаешь девушку, прямо как в сказке с драконом, и слышишь с порога: «Я не Люба». При том, что ты-то точно знаешь, что никакую Любу ты не искал. И пришел к вот этой, конкретной Анике.

— Ты мне веришь? — прошептала она.

Нукеры деликатно молчали, пакуя доктора в пластиковые стяжки. Гия вообще в коридор вышел, чувствуя момент.

— Чему? — я даже головой потряс. — Тому, что ты не Люба? Ань, я знаю, что ты не Люба. Вопрос, почему это вызывает сомнения?

— Аника, не Аня! — тут же поправила она меня.

— Аника, ну конечно, — фыркнул я с легкой и доброй насмешкой. — С возвращением, капитан Воронина.

И услышал в ответ.

— Спасибо!

После чего мокрое лицо девушки снова впечаталось в мою мокрую рубашку. Ну и вот что это было, а?

Ситуация прояснилась минуты через три. Столько понадобилось Анике, чтобы сбивчиво выдохнуть всё, что накопилось.

Ей внушали, что она — Люба Авдеева. Муниципальная служащая с нервным срывом. А капитан полиции Аника Воронина — всего лишь вымышленная личность, плод больного воображения, рожденный под впечатлением от просмотра детективных сериалов.

— Он говорил: «Люба, ну посмотри на себя. Капитан полиции? Вечная молодость? Это же сюжет для мыльной оперы, а не реальность». И я… я начала сомневаться.

По началу она принимала все сказанное, как форменный бред, но чем дольше здесь находилась, тем больше сомневалась в том, что права она, а не доктор. Тот самый, что сейчас на полу лежал палку колбасы косплеил. Кстати, звали колбасу Павлом Николаевичем, Аника и это рассказала.

— Но зачем? — лишь один раз спросил я. Но ответа не дождался — Анику просто несло.

Да и я сам довольно быстро все понял. Идеальный способ держать похищенного человека в плену, пресекая даже мысль о побеге — это убедить его в том, что ему на свободу и не нужно. Что здесь он в безопасности, вдали от сердечных драм и прочей лабуды, которая и послужила триггером для нервного срыва. А вот когда вылечат, тогда можно спокойно вернуться к нормальной жизни. Не той, в которой капитан Воронина преступников ловит и прячет от всего мира свою вечную молодость. А жизни муниципальной служащей Любы Авдеевой.

Вот ведь твари!

Ну а то, что Аника в это понемногу верить начала привело к еще одному закономерному выводу. Лежащий на полу врач — не просто очередной джассанец. Он, мать его, еще и менталист. Такие как он, если вспомнить слова Ириса, нашего первого пленника из этой банды, являются элитой джассанцев — этнархами. Или, если по-русски — жрецами.

Хороший улов! Это ведь покруче Кочевника, будет! То-то Ринко обрадуется! Но это все потом уже. Сперва нужно увезти отсюда Анику, спрятать ее так, чтобы ни джассанцы, ни местные ее найти не смогли. А потом уже…

Закончить мысль я не успел — в палату быстро вошел Орбелиани. С очень тревожным выражением на лице.

— Твои, — имея в виду оставленных на охране периметра телохранителей, — засекли шесть машин. В километре. Идут колонной. Сюда.

— Мы успеем?…

— Дорога одна, кма, — не дал мне закончить вопрос князь. — И они по ней едут. Надо принимать бой.

«Мы принимаем бой! — некстати всплыла фраза из мультика еще из той, прежней жизни. — И проклятый лягушонок кричал громче всех!»

А вообще — логично все. Аника для этих уродов — ключевой проект, так, кажется, Ирис выражался. Физическое бессмертие для захватчиков тел нешуточный приз. За него они будут драться везде хоть где. Сейчас, вероятно по сигналу доктора, который он успел послать, сюда стягиваются все джассанцы с округи.

Против нас шестерых — все еще трясущуюся после пережитого Анику я в расчет, естественно, не брал. Как оказалось, зря. Стоило только Орбелиани озвучить новую угрозу, как девушка требовательно дернула меня за рукав.

— Мне нужно оружие, — заявила она, моментально высушив слезы под глазами. — И помощнее.

— У охраны хорошие винтовки были, — тут же отреагировал Гия с улыбкой. — Попрошу принести.

А с другой стороны, если все джассанцы приедут сюда, то и ловить потом никого не нужно будет, да? А это хорошо!