О бедном мажоре замолвите слово 4

Глава 15

С терминологией джассанцев разобрались довольно быстро. Сразу после того, как Ринко вышла на улицу, чтобы связаться со «своими» и получить гарантии безопасности для пленника. Я хотел и Орбелиани отправить погулять, чтобы он успокоился, но тот заверил меня, что в порядке и прямо сейчас убивать никого не будет.

— Мне нужны все, — с пугающим спокойствием ответил все. — Не смотри на меня так, кма. Я умею ждать.

Удивительный, конечно, грузин. Несколько минут назад, когда ему стало известно имя убийцы его сестры, я думал он тут все сожжет к чертовой матери. И ведь он собирался. Сперва растерянность сменилась жарким гневом, а потом — этим вот ледяным спокойствием. Более того, вместо того чтобы давить на пленника, он вдруг стал с ним разговаривать.

Просто — Гия Орбелиани, дамы и господа! — разговаривать! Мол, кто вы такие, судари, и кто вас в бой ведет? Да еще толково так, демонстрируя живой интерес и некоторое расположение. В нужных местах даже кивал сочувственно. То есть занялся тем, чем должен был, в общем-то, я — сбором информации о структуре противника.

Короче, разговорились мы с Ирисом. Уже даже не в режиме допроса, а так, слово за слово. Занимающий тело графа Литте человек оказался тем еще болтуном. Видимо, от пережитого стресса и понимания того, что со смертью разминулся на каких-то пару сантиметров. Даже удивительно, я это племя уже привык считать фанатиками, готовыми умереть, но не дать противнику ни шанса узнать что-то.

— Зелоты такие, да, — подтвердил Ирис. — Здесь их специально «загружают» в тела представителей самых низших социальных слоев. В основном наркоманов. Такие тела и найти проще, и адаптировать можно без опаски.

Как оказалось, что пехота джассанцев поголовно была неграмотной. Дома этих ребят держали не только на голодном пайке, но еще и на информационном. Вбивали с рождения постулаты о непогрешимости клира, важности служения и прочей лабуды, на которой держится любая секта. Учитывая тот факт, что этнархи — жрецы, если по нашему, обладали абсолютной монополией на правду, а сам город Джассан стоял окруженный мертвыми пустошами, альтернатив у населения не было.

— Это тюрьма, — рассказывал Ирис хриплым и немного поддрагивающим от волнения голосом. — Из которой только один выход — Переход. Не просто сказки о загробной жизни, а настоящая возможность вновь оказаться в мире, где есть воздух, которым можно дышать без маски, и еда без ограничений. Благодаря этому у этнархов никогда не иссякает поток желающих послужить им.

Прошедших отбор крепко тренировали, вбивая не в тело, которое при Переходе умрет, а в разум, навыки рукопашного боя, стрелковую подготовку, основу управления здешними механизмами. Совсем отбитых фанатиков делали теми самыми зелотами, тех кто поумнее, поднимали до сержантов-секариев и даже лейтенантов-декадахов. Правда для простого населения Джассана это был предел карьерного роста. Выше нельзя было подняться при всем желании. Но всех устраивало. До тех пор, пока они не оказывались здесь.

Тут сразу же выяснялось, что со сменой тела и мира, служение не заканчивается, а лишь начинается. Пройдя период адаптации, овладев здешним языком и социальными навыками, джассанцы попадали в жесткую иерархическую структуру, ничем не отличающуюся от той, что осталась дома — разве что кормили лучше. И продолжали выполнять приказы своих лидеров, заключающиеся в основном в поиске новых, пригодных для Перехода тел, и обеспечения безопасности.

Так же, как и дома, низшие ранги пришельцев были сильно ограничены в информационном плане, и редко когда решались не только действовать, но даже думать против установленного порядка. Но все же вольнодумцы, в основном из среди младшего и офицерского состава, нет-нет да задумывались о целях всего происходящего. И приходили к выводу, что ни к чему хорошему их оно не ведет.

Если таких находили — расправлялись без жалости свои же. Как находили?

— Каждый месяц каждая группа должна пройти церемонию Очищения, — Ирис сделал небольшую паузу, пока Гия заботливо поил его из бутылки водой, и продолжил говорить. — Что-то вроде исповеди которую проводит специально прибывающий этнарх. Укрыть от него свои мысли невозможно, поэтому те, кто хотят жить, стараются даже не думать о запретных темах.

Вот тут мы и подошли к теме менталистов, с которой и началось наше знакомство со всей этой историей. Жрецы-этнархи ими и были. И их задачей было как подавлять волю тех, кого они наметили для «замещения», так и окормление собственной, оторванной от дома, паствы. Чтобы в головы к ним не залезла какая-нибудь крамола.

Процент одаренных в среде джассанцев был таким же небольшим, как и здесь, в этом мире. То есть, до пяти-семи процентов. Вот только в отличие от привычных и максимально распространенных здесь стихийников, тамошние маги все поголовно специализировались на воздействии на разум. От чтения мыслей до навязывания их другим. Ничего удивительного в том, что они и стали элитой Джассана, да?

Но и среди них были уникумы. Те, без кого сама процедура Перехода была бы невозможна. Люди с особыми способностями самостоятельно пронзать пространство между мирами, вселяться в подходящие тела, а потом еще связываться с домом и помогать это делать остальным. Их называли евархами или Кочевниками.

— Есть два типа: Кочевник и Маяк. Так их называют в других городах. Один перемещается в новый мир, а второй остается дома и держит с ним связь. Некоторые декадахи тоже обучены связываться с Маяками, но это требует огромных сил и после каждого такого сеанса они пластом лежат пару дней. Но зато могут получать из дома приказы, не дергая для этого каждый раз еварха.

— Другие города, — несмотря на огромный поток новой информации, я еще кое-что вычленил важное. Нет, конечно, про возможности джассанцев и их магию тоже интересно было послушать, но тут явно стратегического характера данные. — Много их?

— Нет, — отозвался Ирис. — Я знаю про Неблин и Ленов, и то лишь потому, что наши с ними интересы в Деносе пересекаются.

— Деносе?

— Так мы называем этот мир, чтобы не путаться с другими колониями.

— И вы с ними воюете? Ну, с этими, из Ленова и Неблина?

— Согласно Завету, этот мир отдан нам, — с немного извиняющейся улыбкой, мол, это же не я придумал, ответил Ирис. — Остальные же считаются этнархами еретиками, и подлежат поголовному истреблению.

От сказанного голова шла кругом. В родном мире джассанцев есть и другие города. И их жители тоже сюда ломятся, будто им тут медом намазано. Фракция, к которой принадлежит наш пленник с ними воюет, а еще — осваивает не только этот мир. А главное сказал как — колонии! Охренеть просто! Беженцы так свою землю обетованную не называют! Так говорят захватчики, которые намерены здесь не просто жить — править!

И правда, зачем устраивать вооруженное вторжение, если можно заменить людей на ключевых управленческих постах? И все, потом можно сотнями сюда своих людей слать, а сверху все это прикрывать.

А главное, моя гипотеза с Аникой вплеталась сюда идеально! В чем нуждается любая элита, а уж та, что захватывает тела в еще большей степени? Долголетии. В идеале — физическом бессмертии. Не знаю, как у них работает этот принцип Перехода, может он одноразовый и провернуть его еще раз, чтобы занять новое молодое тело невозможно. Но даже, если нет, все равно секрет нестареющей графини для них жизненно важен. Настолько, что ее можно и похитить.

— Так, мое начальство подтвердило гарантии, — прервав наш разговор, в комнату вошла Ринко, убирая в карман телефон. — Тебе создадут документы на новую личность и поселят в месте, куда никто из джассанцев никогда не доберется. Не тюрьма, — хмыкнула она, видя, как пленник уже открывает рот, чтобы это сказать. — Периферия империи, но отличный уровень жизни. Больше не спрашивай, все равно не скажу. А, еще момент, все это вступит в силу, когда мы возьмем вашего Кочевника.

— Так не пойдет! — Ирис, хоть и связанный, попытался подскочить на стуле. — Мы договаривались…

— А ты посмотри вокруг повнимательнее, — хмыкнула лиса. — Видишь рынок? А знаешь почему? Его здесь нет! Ты принимаешь мои условия, сдаешь нам свою ячейку, вместе с декадахом, а потом помогаешь взять Кочевника. И только после этого отправляешься жить спокойную жизнь в достатке и безопасности. Если нет — у нас уже есть чета Градовских, которые, возможно, окажутся более сговорчивыми.

При упоминании фамилии сестры и ее мужа, Гия на миг напрягся, словно хотел вспылить и выдать что-то вроде: «Не позволю в это впутывать Нино!» Но потом, видимо, вспомнил, что его родственников уже нет в живых, а тела занимают пришельцы, и сразу обмяк.

Ирис еще посверкал глазами, но недолго. Быстро сообразил, что его развели и переиграли, но возмущаться особо не стал, кивнул. А я, отведя кицунэ под руку чуть в сторону, произнес.

— Скажи мне, Рин-рин, вот что. Этот молодец интересные вещи тут нам рассказывал. Про другие города из их мира, про Переход и замещения, ну и так, по мелочи. Судя по тому, что ты в этот момент вышла, информация для тебя знакомая, верно? Что еще ты нам не рассказала, а?

— Узнал больше — возьми с полки пирожок! — ощерилась лиса. — Я тебе уже говорила про допуск, могу повторить.

— Но я уже все равно узнал…

— Миша, что? Что ты узнал? Про бедных-несчастных беженцев, которым мозги промыли злые менталисты?

— Про серьезность угрозы и про другие города, которые тоже используют Кочевников.

— Ими занимаются, — отрезала она и ткнула меня в грудь пальцем. — Те, кому это по должности положено. А ты, я напомню, частное лицо, занимающееся личным расследованием и поиском своей подруги. Которое в область моей компетенции попало случайно. И только моей доброй волей оное частное лицо сейчас не сидит в каталажке, а в меру сил помогает мне с делами. Так что будь хорошим мальчиком, и успокойся. Ниточки появились, скоро они приведут к твоей Ворониной, после чего ты ее героически спасешь и обо всем этом забудешь. Это понятно?

Я улыбнулся, ничего не отвечая. Той самой, подозреваю, бесящей многих людей ухмылочкой богатого, сознающего свою безнаказанность мажора. Забуду. Как же! Нет, хвостатая, я хоть и частное лицо, но дела всегда довожу до логической точки. Если нужно, то до стука по крышке гроба противника.

После того, как узнал, что мир, в который меня перекинуло после смерти, шастают религиозные фанатики-менталисты? Верить в то, что спецслужбы без меня разберуться? Спасибо большое, но я слишком хорошо знаю, как они работают. Как-то мне вот не хочется, чтобы меня или старшего Шувалова однажды «заместили». Это теперь и мой дом тоже, и я хочу, чтобы в нем не шуршали крысы.

Да и потом, ну спасу я Анику на данном этапе, отвалю в сторону и что дальше? Ее тайна — причина по которой ее похитили, никуда ведь не денется. И за ней продолжится охота. Бегать по миру и прятать ее? Да она первая этому воспротивится. Нет уж, заразу нужно выкорчевать под корень. А потом уже идти пить чай.

— Ладно, — чуть позже я все с той же легкой ухмылкой поднял руки. — Ты главная, мы на подхвате. Так что, каковы наши дальнейшие действия, госпожа верховный стратег? Берем Градовских и колем их? Зачищаем ячейку джассанцев и бежим за орденом к начальству? Постой, я как-то упустил из виду — где в этом плане спасение Ворониной? И если его вдруг там нет, то нахрена мне ты? Или ты считаешь, что мы с Орбелиани на пару не снесем охрану графского особняка и самостоятельно не выпотрошим твоих пришельцев?

— Хочешь сорвать мне операцию? — опасно сузила глаза лиса. — Я ведь могу и по-плохому…

— Да? Очень интересно, как? Как ты собираешься действовать по плохому с человеком, отец которого входит в высший законодательный орган империи?

— За папочку решил спрятаться?

— Ты ведь за свои допуски прячешься, мне почему нельзя?

Весь этот обмен любезностями происходил тихо, на пониженных, так сказать, оборотах. Но внимание к нам все равно привлек. И Гия, и пленник бросали на нас тревожные взгляды, не понимая, что происходит.

Ринко несколько секунд смотрела на меня не мигая, а потом, сознавая, что перегнула палку, вздохнула.

— Ладно. Меня, похоже, слегка занесло. Что ты предлагаешь делать?

— То же, что и ты, — я, в свою очередь, тоже сбавил обороты. — Брать Кочевника или жреца. Только они могут знать, где держат Анику. Только не через Градовских.

— Да? — подняла бровь кицунэ. — А как же еще?

— На исповеди, естественно, — усмехнулся я, с удовольствием наблюдая за тем, как вытягивается ее лицо. Не знала или не подумала?

— Погоди…

— Раз в месяц этнарх проводит обряд Очищения, — пояснил я. — Как сказал наш связанный друг, это что-то вроде исповеди, на которой менталист не дает пастве забыть во что она должна верить. Ирис, когда у вас следующая чистка… то есть, Очищение.

— Дата всегда плавающая, этнархи назначают ее неожиданно, — отозвался джассанец.

— Но они ведь наверняка захотят проверить ячейку, которая только что потеряла одного из бойцов? — предположил я. — А то заведутся еще в головах разброд и шатания. Что скажешь, Ирис? После жуткой смерти графа Литте, жрец захочет посетить Градовских и прочую пехоту?

— Наверняка…

— То есть нам всего лишь нужно проследить за Градовскими, дождаться жреца или Кочевника, и взять их тепленькими на исповеди. У тебя, Рин-рин, есть план лучше?

Лиса некоторое время молчала, едва заметно нервно постукивая ногой по полу.

— В твоем есть несколько дыр, размером с амбарную дверь, — наконец произнесла она. — Но в целом — неплохо.

Ну еще бы, чтобы лиса, да просто похвалила! Не бывает такого. Но уже настроилась на сотрудничество, а значит я ее продавил.

— Так давай их вместе и подлатаем.

Следующие четыре дня ничего особо важного не происходило. Кицунэ куда-то увезла нашего пленника, а мы, проведя по горячему мозговой штурм, сосредоточились на слежке за родовым гнездом Градовских. А, вру, мне еще пришлось пережить довольно неприятный разговор с Платовым, который так и не получил так нужного ему агента «Пера».

Но я с легким сердцем свалил всю ответственность на Ринко. Мол, появилась Тайная Канцелярия, захваченного забрала и что я мог в этих обстоятельствах поделать? Со слугами государевыми сражаться? Тем более, что я выдал ему имя с фамилией одного конкретного хвостатого агента с серебряным жетоном. Генерал, конечно, не до конца поверил, но и продолжать давить уже не мог.

А в остальном — все было довольно рутинно и однообразно. Сменяли друг друга на дежурствах, наблюдали за всеми подходами к дому Градовских, даже внутри их пасли осторожно — Туров к исходу второго дня взломал систему их охраны, и мы могли в онлайне наблюдать за тем, чем занимается графская чета.

Лиса тоже подсуетилась, добыла разрешение на прослушку телефонов дворян, что по местным реалиям считалось почти невозможным. Правда, толку от этого было чуть — ни о чем важном наши объекты не разговаривали, даже шифром.

Вообще, надо сказать, что вжились в роль мужа и жены эти двое неплохо. Разве что придирчивый наблюдатель отметил бы, что ведут себя супруги по отношению друг к другу немного прохладно. Но и то списал бы на ссору или вовсе брак без любви — ни тебе поцелуя, ни объятий, одни только вежливые фразы и все.

В их доме было лишь несколько мест, где камер наблюдения не было, и там графская чета периодически пропадала. Подозреваю, именно там они обсуждали друг с другом текущие дела — да хотя бы гибель члена ячейки. И, возможно, связывались с руководством.

Техническая возможность у них была, это нам еще Ирис поведал. Когда его допрашивали, зашел разговор и о техническом артефакте, который он сжимал в руке, когда его машину атаковали «градом». Им оказался одноразовый генератор щита, который и спас ему жизнь. Устройство было собрано по джассанским технологиями, но из местных материалов.

Ничего ведь физического пришельцы с собой пронести не могли, только знания. Да и те не всегда могли применить — отсутствовала необходимая материально-техническая база. Оттого генератор и выглядел так, будто его собрал школьник на выставку изобретений.

Помимо защитных устройств, имелись у джассанцев и собственные средства связи друг с другом. Надежные хотя бы потому, что мы их прослушать никак не могли. Изготавливал их Андрей Градовский — штатный техник ячейки. Как-то даже привязывал их к вышкам сотовой связи, но по какому принципу — этого Ирис сказать не мог. А значит и Туров — взломать.

В общем, мы откровенно скучали и уже даже понемногу зверели, во всяком случае Орбелиани. Взрывной характер грузинского князя плохо подходил для монотонной деятельности. Мне казалось, что он скоро сорвется и предложит бросать заниматься ерундой, а вместо этого идти «всэх рэзать».

Я сидел в салоне арендованной машины вместе с Владом, пил кофе, чувствуя, как от бессилия и бесполезного сидения ноет спина. А еще мысли в голове устроили привычный галоп: «Не было ли все это ошибкой? Может быть нужно было брать Градовских и действовать силовыми методами? Что с Аникой? Есть ли у нее время ждать?»

Борясь с самим собой, я уже приготовился привычно отбивать аргументы воспаленного разума: «Это почти гарантированный выход на джассанцев! А с Аники похитители пылинки должны сдувать, максимум, кровь берут на анализы». Но тут вдруг на телефон пришло сообщение от неизвестного абонента. Очень короткое и чертовски интригующе.

«Нужно встретиться, Миша. Уважьте старика».

Так подписаться мог только один из моих знакомых — Роберт Клейн. Посредник. Сильный маг. Человек, связанный с «Пером». Что за сделку он хочет предложить на этот раз?

«Когда и где?» — набрал я в ответ и отправил.