О бедном мажоре замолвите слово 4

Глава 18 Интерлюдия — Клейн

Как человек, репутация, достаток и сама жизнь которого построена на слове, Роберт Леопольдович очень неохотно давал обещания. Ведь их приходилось выполнять. Всегда. Вне зависимости от обстоятельств. Поэтому, сказав Михаилу о том, что проверит след с подпольным медицинским центром, он сразу же этой задачей и занялся.

Совершил пару звонков, потряс за грудки одного человека и — вуаля, дамы и господа! Адресок, записанный на обрывке салфетки из кофейни, лежит у него в кармане. А все потому, что мастерство не пропьешь!

С этими словами господин Клейн открутил крышку фляжки и сделал небольшой глоток «порто». Сморщился. Но не от вкуса напитка — он имел пристрастие именно к этому сорту португальских крепленых вин. От места, куда нужно было ехать. Промзона даже не на окраине столице, а на околице одного из нескольких городков-саттелитов Владимира. Берендеево, прости Господи — два часа из жизни прочь. И еще столько же обратно, если сказанное информатором окажется пустышкой.

Но прибыв на место и найдя указанный массив из бетонных боксов и железных ангаров, посредник почти сразу же понял, что попал туда, куда нужно. Ведь на фоне видавших виды образцов отечественной техники, от легковушек до тяжелых самосвалов, гниющих здесь не первый год, он разглядел несколько новеньких, словно только что из салона, дорогих внедорожников. «Немцев», причем, что означало, что владельцы данного транспорта деньги не считали.

Что им было здесь делать? Нет, предположим, у владельца данной земли могла быть такая машина. Одна. Но четыре? От монументального «Штайркопфа» до приземистого, похожего на хищного лесного кота «Вирбельвинда». Это ведь совершенно разные характеры нужно иметь, чтобы покупать подобные авто.

Дальше — больше. Охрана. Кто будет ставить людей со штурмовыми винтовками на крышах боксов? Чтобы сторожить грузовую технику? Ее что, так мало в стране, что за ней в рейды на промзоны ходят? А Роберт Леопольдович насчитал пятерых таких молодцов. Зачем?

Ну и последнее. Уже пробравшись на территорию, и немного покопавшись в мусорке, он обнаружил упаковочные коробки от медицинского оборудования. Которые эти опасливые конспираторы даже не потрудились сжечь.

Оставалось выяснить, здесь ли держат госпожу Воронину, которая так дорога его «ученику» — так про себя Клейн в последнее время называл молодого Шувалова. Талантливый мальчишка, однажды сумевший обыграть старого лиса на его же поле, вызывал у посредника приступы гордости, словно он сам его всему научил. И поэтому хотелось, чтобы он побыстрее разобрался с личными делами, и смог полностью посвятить себя развитию.

Ну и щелкнуть по носу этих самых «джассанцев», про которых он ему рассказал, тоже было делом не лишним. Придумали тоже дело — живого человека ножиком в спину тыкать!

«Шиш вам с маслом, а не вечную молодость!» — злорадно подумал похожий на отставного учителя черчения пожилой мужчина. И аккуратно двинулся к зданию, которое он оценил, как максимально подходящее к размещению там тайного госпиталя.

От наблюдателей он легко уходил, создавая в нужных местах посторонние шумы. Например, под ногами того, кто наблюдал за боковым входом он заставил слегка хрустнуть балку потолочного перекрытия. Ерундовое дело, если на «ты» с гравитационными полями. Охранник, решив, что крыша под ним сейчас провалиться, испуганно отпрыгнул в сторону, на целых тридцать секунд прекратив наблюдение. Клейна этого времени хватило с избытком. И чтобы внутренности не слишком сложного замка в кашу превратить, и чтобы проникнуть внутрь.

«Ну, что тут у нас», — мысленно произнес он, оглядываясь.

На первый взгляд внутренности бокса выглядели так, как и положено хранилищу тяжелой техники или ремонтной мастерской. Грязный бетонный пол, растрескавшиеся, покрытые копотью выхлопных газов стены, высокие потолки с крохотными окошками под самой крышей. Совершенно пустой и пыльный зал, квадратов на триста. Которым не пользовались уже очень давно.

Но внимательный взгляд посредника сразу отметил следы на полу, ведущие к двери в дальней стене. Колеса, судя по узкому профилю, погрузчика. Ага, значит сюда заезжали через вход за спиной, а потом везли в той двери. Понятно. Будем проверять.

Нужную дверь он приоткрыл лишь слегка, и сразу же закрыл. Все это Роберт Леопользович проделал совершенно бесшумно, ведь в следующем помещении находился пост охраны. Поставленный так, что незамеченным пройти не получится, да еще и дублированный следующим, метрах в двадцати.

«Если не так положенно охранять важный объект, то я даже не знаю! — сделал вывод Клейн. — Но штурмовать эту крепость в одиночку я не собираюсь».

Он усмехнулся своей нерешительности. До встречи с тем «зелотом», что чуть не нанизал опытного мага на кусок заточенной железяки — боже, вот это была бы позорная смерть! — он бы и не подумал опасаться каких-то вооруженных огнестрелом простецов. Хоть их пять, хоть десять, хоть двадцать.

Но теперь, когда он знал про иномирян, и сам на своей шкуре чуть было не познакомился с их технологиями, Роберт Леопольдович предпочитал перестраховаться. Мало ли еще какую неожиданность они выкинут? Михаил что-то рассказывал про генератор щита, вполне держащим удар Ветерана.

Поэтому найдя себе укромное местечко в углу вдали от двери, он вытащил телефон и набрал Шувалова. В конце концов — Воронина ведь его подруга!

— Миша, вы не заняты? — произнес он шепотом. — Кажется, я нашел место, где находится наша общая знакомая.

Что же выбрать? Броситься на помощь грузинскому князю, который завяз в схватке с джассанцами (один из которых еще и в теле его сестры), или понадеяться что тот разберется с проблемой, самому же остаться охранять важного пленника? Эмоции требовали выбора первого варианта, рассудочная часть без сомнений голосовала за второй. А реальность, видимо, посчитав, что выбор всего лишь из двух вариантов — это для слабаков — тут же организовала входящий телефонный звонок. От Клейна.

— Михаил, вы не заняты? — произнес он почему-то тихим «шпионским» голосом. — Кажется, я нашел место, где находится наша общая знакомая. Да, я сейчас здесь…

Мне захотелось от души выматериться — да что ж такое, то пусто, то густо! Получасом позже, я бы обрадовался звонку, а теперь чуть ли не проклинал старикана! Впрочем, оно всегда так. И новость была хорошей. Если, конечно, он действительно нашел нужное место, без всяких «кажется».

— Кидайте геометку, — эту фразу я против воли прорычал, удостоившись немного смущенного «я не вовремя?»

В принципе, несколько секунд, чтобы объяснить посреднику суть происходящего у меня имелось, но тут я расслышал, как к нам с ревом приближается машина, яростно рыская лучами фар на поворотах. Это еще кого принесло? Полиция, пожарные? Не должны так быстро среагировать.

— Не совсем, Роберт Леопольдович, — ответил я, вглядываясь в сторону приближающегося авто. — Скажите, вы уверены?

Мне показалось, что молчание в трубке стало каким-то оскорбленным. Будто я заподозрил своего собеседника в самом страшном, что только можно было придумать — в недостаточной компетенции.

— Уверен, как в собственном отражении в зеркале, Миша! — шепот Клейна стал жестким и деловым. — Здесь несколько дорогих германских внедорожника, вооружённые до зубов бойцы, а если и этого вам мало, то на помойке лежат коробки от гематологического анализатора последней модели. Тут не картошку хранят, если хотите знать мое мнение. Тут проводят медицинские исследования. Прямо сейчас. И я не уверен, что вашей даме они приходятся по душе. Так что давайте, заканчивайте с тем, от чего я вас так опрометчиво оторвал, и дуйте сюда пулей! Не знаю, сколько мне получится скрываться от местных, а начинать войну в одиночку не хотелось бы.

Пока посредник меня отчитывал — другое слово было подобрать сложно — неизвестное авто приближалось. На всякий случай, я ухватил пленного Кочевника за шкирку и оттащил за корпус перевернутого «фалькена». Да и сам за ним укрылся. Мало ли кто там едет. Может, подмога к джассанцам.

— Я вас понял, Роберт Леопольдович, — наблюдая за черным седаном, вылетающим из-за поворота с ревом двигателя. — Ноги в руки и к вам.

— Добро. Жду. Позицию отправил.

В это время напротив места аварии с визгом тормозов и облаком пыли остановился «каят». Я уже поднял было руку, чтобы встретить гостей «потоком», но с водительского места вдруг выскочила Ринко и закричала.

— Не прячься, Шувалов, я тебя чую! Какого лешего вы тут без меня устроили, а? Просила же как людей подождать!

И такое облегчение на душу свалилось, будто ангел в темечко подул. Кажется, неразрешимая ситуация прекрасно разрешается!

— Рин-рин… — выдохнул я, выходя из-за сбитого «сокола». Не забыв прихватить с собой все еще бессознательного Кочевника. — А у меня тут для тебя подарочек.

С этими словами я бросил пленника к ногам кицунэ. Разнообразия ради, не голым, торчащим из-под школьной юбки. А обтянутых прочной тканью тактических штанов и обутых в высокие берцы. К схватке наша крошка готовилась, не иначе.

— Да, это он, — кивнул на ее заданный одними глазами вопрос. — Джассанский еварх. Зуб удалил, зелот за рулем, оглушенный и в стяжке. Забирай, допрашивай. В особняке Градовских бой, там Гия с сестрой рубится, я сейчас туда. А потом сразу в Берендеево…

— Туда-то зачем? — от объема вываленной на нее информации лиса впервые на моей памяти растерялась. И не знала, как реагировать, то ли Кочевника в салон тащить, то ли меня отчитывать.

— Там Аника, мне наводку дали. Но нужен Гия — там охраны дофига. А Гия в особняке…

Последнюю часть фразы я произносил уже садясь в ее черный «каят» — ключи Ринко оставила в зажигании.

— Эй! — прилетело уже в спину возмущенное. — Ты совсем что ли? Машину…

— Вызови подмогу, у меня времени нет, — отмахнулся я. И уже тронувшись, крикнул в окно. — Рин-рин, там у зелота ножик должен быть артефактный! Поищи пока!

И вдавил газ в пол. Держись, кма!

Пешком бы я до особняка минут пять бежал, и добрался бы уставшим. А на машине лисы — не спортивной, но с очень непростым движком под капотом отечественного народного авто — долетел за считанные секунды. Промчался, стуча зубами, через обширную прилегающую территорию, вымощенную брусчаткой — вот Градовские староверы! — и резко затормозил у главного входа в особняк.

Не глуша мотор, выскочил наружу. В нос сразу ударил едкий запах гари, будто тут специально пенопласт жгли. В промышленных объемах. Из дверей и распахнутых окон приземистого двухэтажного дома вырывался дым и языки пламени. А еще внутри грохотали выстрелы, причем лупили из автоматического оружия. И дурниной ревел князь Орбелиани, дорвавшись, наконец, до сладкого. Это я вовремя зашел!

— Держись, побратим, — на бегу пробормотал я. — У нас с тобой сегодня еще одно свидание, и там мне обязательно нужна твоя моральная поддержка.

Проносясь мимо обгоревших стен, сломанной мебели и простреленных дверей, я автоматически отмечал, что бой начался у самого входа. По всей вероятности, Гия со своими нукерами, не справившись с перехватом Кочевника, пошел в лобовую атаку на дом. Или на него напали изнутри, чтобы защитить своего драгоценного еварха. В любом случае, полыхало от главного входа. И постепенно смещалось к внутренним помещениям особняка.

Людей я не встретил — ни живых, ни мертвых. С одной стороны, хорошо, значит из наших никто не пострадал. С другой — плохо. Получается, что все защитники крепости все еще живы. И дают отпор. Что немного удручало, ведь они могли как-то продержаться против огненного князя с его фирменным штурмом и натиском.

Ворвавшись в помещение, похожее на бальную залу, я понял почему так вышло.

Схватка между атакующими и обороняющимися зашла в тупик. Джассанцы — графская чета и один из зелотов в форме прислуги — закрепились на лестнице, ведущей на второй этаж, к галерее и кабинетам, закрылись своим чертовым генератором щита, и отстреливались из мощных винтовок. Гия с двумя нукерами поливали их пламенем, но защиту пробить никак не могли. При этом, сами продвигаться не стремились, прижатые стрельбой крупного калибра.

Третий человек князя лежал практически у входа. С перерезанным, что характерно, горлом. А тот, кто ему сицилийскую улыбку сотворил, короткими перебежками, прячась то за диваном, то за шкафом, заходил в тыл к Орбелиани. В руках держа один лишь только нож.

Ни Гия, ни его нукеры, его пока не видели, связанные боем. А тот — не заметил моего появления, заигравшись в ниндзю. Чтобы этот факт длился как можно дольше, я сразу же присел за опрокинутой ростовой скульптурой какого-то мужика в тоге — основателя рода или античного героя. Бедолага при падении лишился руки, которую тянул вперед, но все еще обладал достаточной площадью, чтобы спрятать одного человека.

Дождался, когда зелот подберется поближе и решится напасть, а значит и отслеживать обстановку перестанет. И за секунду до его последнего рывка, который вполне мог закончится еще одним убитым нукером, швырнул в него «лезвия».

Глазомер не подвел и невидимая коса уплотненного до состояния стали воздуха попала туда, куда я целил — под колени тихушнику. Обломав тому не только атакующий порыв, но и оставив вместо ног две брызжущее кровью культи. Его вопль, полный страха и боли, на миг перекрыл даже какофонию идущего в зале боя.

— Пардоньте, — буркнул я, все-таки «лезвия» в моем исполнении не самое чистое заклинание. И сразу же рухнул за мраморного мужика, накидывая поверх и щит. А в него тут же начали вгрызаться пули защитников со второго этажа. — Ну давай, Гия! Твой выход!

Грузин не подкачал, моментально считав тактическую ситуацию — вояка же. Как только стрельба перенеслась на меня, он сбросил свою защиту и вместе с нукерами начал вколачивать в призрачную пленку, укрывающую джассанцев, огненные росчерки. Теперь, когда ему не нужно было распределять энергию между атакой и защитой, он выдала такую мощь, что иномирный щит не выдержал и лопнул.

Очередной огненный шар влетел в ряды защитников, разбросав их в стороны сломанными куклами. Подручные Гии тут же бросились вперед, обнажив длинные кинжалы, а измотанный князь чуть покачнулся, и присел на одно колено. Только успев крикнуть.

— Нино живой!

Когда я выбрался из своего укрытия и добежал до Орбелиани, его бойцы уже закончили зачистку. Без затей зарезав обожженного взрывом графа Градовского и потерявшего сознание зелота, а графиню, при падении сломавшую руку, спустили вниз, к ногам своего господина.

Нино была красивой женщиной, даже сбившаяся во время боя прическа и измазанные сажей щеки, не мешали это разглядеть. Я бы даже дрогнул, если бы пришлось с ней драться. Вот только — гримаса ненависти портила ее милое личико. И адресовалась эта эмоция исключительно князю Орбелиани.

— Ты! — прошипела она.

— Я, — просто и совсем без эмоций ответил Гия. Поднял на меня пустые глаза и кивнул.

Я понял, что сейчас что-то говорить бесполезно. Горец все решил, он пойдет до конца. И пока не закроет эту главу, ни к какому освобождению Аники его привлечь не получится. А еще понял, что мне нужно выйти. Хотя в теле раненой женщины уже не жила Нино Орбелиани, это дело между ними. Семейный, так сказать, вопрос.

Ничего не говоря, лишь коротко кивнув, я повернулся и пошел к выходу из зала. Рядом со мной шагали оба нукера Гии, вытирающие окровавленные кинжалы на ходу.

Уже в дверях я услышал, как побратим спросил. Сухо, холодно и очень страшно.

— Как умерла моя сестра, человек из другого мира?

— Пошел на хрен! — ответил ему дрожащий от ярости женский голос.

Я закрыл за собой дверь, отсекая звуки. Семейные дела, они такие. Любят уединение.

— Вовремя вы, ваше сиятельство! — белозубо улыбнулся мне смуглолицый абрек, закончив с чисткой лезвия, и убирая его в ножны на поясе.

— Спешил как мог, — хмыкнул я, прислонившись спиной к стене и сползая по ней на пол. — Как мог.

В голове механически щелкали стрелки часов, отсчитывая время от звонка Клейна. Прошло уже одиннадцать, нет, уже двенадцать минут. И вроде делов тут было — зашли и вышли, но пока одно, пока другое… В общем, утекало время.

Гия, к чести его, затягивать не стал. Вышел через три минуты, не оглядываясь назад, встал напротив меня.

— Сделано, — произнес он тем же голосом механизма.

В другое время, я бы задумался над тем, каково ему сейчас. Ведь он своими руками оборвал жизнь… ну пусть не собственной сестры, но тела, в котором когда-то обитала ее душа. Но часики тикали, и поэтому я прогнал из голоса даже намек на сочувствие.

— Не совсем, кма. Нашлось место, где держат Анику. И там мощная охрана. Хочешь еще кого-нибудь убить?

Ну а что я еще могу предложить другу в расстроенных чувствах? Выплеснуть свою боль на кого-то еще. Мы, мужики, существа довольно простые.

По лицу грузина словно бы прошла судорога. Превратившаяся в нечто среднее между улыбкой и оскалом зверя.

— С удовольствием, — ответил он. И в этот раз в его голосе прорезалось что-то человеческое.