Новый каменный век. Том II

Глава 5

Ну, у меня ещё будет время узнать, что же для племени представляет Белый Волк и что имел в виду Аза. А сейчас лучше заняться чем-то полезным, раз дело с добычей молока сдвинулось с мертвой точки.

— Ох, да чтоб тебя! — донеслось со стороны тропы.

Я сразу узнал голос Белка. Оставив размышления о загадках Азы, я свернул к источнику. Я как раз хотел получше исследовать стоянку, ведь скоро нам придётся её покинуть. Мы же всё равно вернёмся сюда к зиме.

«А вообще, место они выбрали отличное. Такое удобное предгорное плато с бором, скалистыми навесами, пещерой и ключом поблизости, — думал я про себя. — Это место вполне подошло бы не только для временной стоянки. Жаль, до реки далековато».

Тропа привела меня к тому самому горному ключу. Он выбивался из узкой расщелины в скале, образуя небольшой чистый ручей, который тут же устремлялся вниз, в долину, чтобы впасть в главную реку. Я присел и коснулся пальцами воды. Ледяная, прозрачная. Набрал в ладони и выпил. И хоть считается, что вода не имеет вкуса, эта была действительно вкусной, с лёгким привкусом камня и… железа. Такой отчетливый металлический привкус.

«Страшно представить, сколько могло быть отравлений, если бы не было этого ключа. Горы сами по себе являются фильтром и дают почти идеально очищенную воду. Но этого недостаточно: нужно фундаментально менять подход племени к восприятию пищи и воды».

Если и начинать внедрять гигиену, то не с мыла, а с самого простого — с мытья. Особенно сейчас, весной и летом, когда вода более доступна, чем в прочие сезоны. Но проблема не в доступности, а в привычке. Зимой, конечно, будет сложнее. Но тогда можно будет использовать щёлок или тот же древесный уксус, если я его получу. Да и, в конце концов, к тому моменту нужно протолкнуть главные идеи.

«Ох, — вздохнул я мысленно. — А ведь и впрямь: без горшков, мехов и пузырей не напасёшься. Надо бы к холодам к чему-то прийти».

Но начинать надо с малого. Например, через Уну. Если травница начнёт мыть руки перед едой и после работы, другие, вполне возможно, последуют её примеру. Особенно если связать это не с прихотью или практической пользой, а с заботой о духах, о чистоте перед общением с ними. Такая практика существует в подавляющем большинстве религий, и сакральный смысл придаст делу веса.

Вскрик и причитания снова прервали мои мысли. Я пошёл дальше, обогнув скальный выступ, и увидел картину: Белк стоял у ручья, потирая лоб, где уже наливалась солидная шишка. Рядом с ним вертелся мальчишка — вернее, юноша лет тринадцати, судя по костистым плечам и ещё не огрубевшему лицу. Он, по сути, был ненамного младше меня. Но всё же я был покрепче.

— Ну ты же видел! — горячился юнец, размахивая руками. — Он просто махнул! Давай, махни!

— Я уже махнул! — рявкнул Белк, снова потирая шишку. — Прямо себе в лоб!

Я не смог сдержать улыбки. Если бы не те реконструкции, где нам подробно, с теорией и практикой, объясняли принцип работы пращи, я бы и сам на первых порах ходил с фингалами. Да и тот бросок в скалу был во многом везением. Пока что моя прицельная дальность не превышала пятнадцати метров. Праща, конечно, куда проще того же лука, но всё же требовала опыта, чувства материала и мышечной памяти.

«Если бы тогда в лесу не вышло… всё бы кончилось», — снова, как холодной водой, окатила мысль.

Я спрыгнул с тропы на камни, перепрыгивая с одного на другой через журчащий ручей, и оказался на их стороне. Белк заметил меня и нахмурился ещё сильнее. Он явно не хотел, чтобы я видел его в роли неумелого ученика.

«Нет, ну а чего? — подумал я, подходя. — Интересно парню. Не осуждаю. Даже поддерживаю!»

Особенно когда не приходится заставлять учить то, что неинтересно. Такую тягу нужно было не просто поддерживать, а продвигать всеми силами. Если удастся обучить одного (самому бы ещё научиться), то можно будет скинуть это бремя на него.

А когда я взглянул на ту самую пращу, понял, что она не моя.

— Уже сделал? — удивился я.

Белк выдохнул, смирившись с моим присутствием.

— Да. Хага сделал на пробу, — он протянул её мне. — Глянь.

Я взял её в руки. Разница была очевидна. Та же конструкция, но исполнение… Это уже было изделие мастера, что видно с первого взгляда. Плетёный шнур из тонко выделанной кожи, аккуратные, прочные узлы. Само «ложе» для камня — из мягкой, но удивительно плотной кожи, обработанной так, что она слегка пружинила.

«Уж в чём, а в подобных вещах я вряд ли когда-нибудь приближусь к любому из них, — думал я, разглядывая изделие. — Что Зиф, что Хага — специалисты узкого направления. Даже если я знал принципы, их умения были намного глубже, как и понимание материала».

Но я и не думал претендовать на роль ремесленника. Нет, это было бы глупо. Нужно не пытаться превзойти местных творцов, а направлять их. Использовать их таланты. Невольно вспоминались такие великие люди, как Цао Цао, Людовик XIV, Екатерина Великая и Александр Македонский. Во многом их сила заключалась в окружающих людях и умении их использовать.

Я поднял взгляд и встретился с глазами юноши. Он смотрел на меня с опаской, но и с жгучим любопытством.

— Показать как? — спросил я.

Он быстро закивал:

— Да!

Я подобрал с земли камень, который Белк, видимо, и использовал — не самый удачный, с неровными гранями, но для демонстрации сойдёт. Вложил его в «постель», взял оба конца шнура. Сделал пару пробных взмахов, чувствуя баланс. Затем — короткий, резкий взмах по дуге и отпускание одного конца. Камень со свистом вырвался и, описав низкую дугу, шлёпнулся в воду ручья метрах в пятнадцати.

— Полетел! — воскликнул юнец и тут же получил от Белка подзатыльник за излишнюю эмоциональность.

— Как зовут? — спросил я, возвращая пращу.

— Канк, — буркнул парень, потирая затылок.

«Канк», — мысленно повторил я.

Странно было осознавать, что он почти мой ровесник в этом теле. Как с ним общаться? Не как с ребёнком, но и не как с равным взрослым? Статус мой был пока слишком зыбким. Но я уже вряд ли мог считаться кем-то ординарным — слишком много событий со мной связано. И это требовалось учитывать.

— Учу его, — пояснил Белк, кивнув на Канка.

Вот как. Значит, помимо меня, у Белка на попечении был ещё и этот юнец. Интересно. Похоже, здесь развита система не только общего обучения через старейшин, но и личного наставничества. Та же Уна была подопечной Иты. Ранд и Руши обучались у Ваки. А Белк, значит, учил Канка. Мне уже даже не казалось странным, что таким делом занимается парень лет семнадцати.

— Слушай, а кто учил тебя? — решил я поинтересоваться, чтобы нащупать связь и систему.

— Как всех: до десятой зимы — старейшины, а там Горм решил взяться.

Горм, значит… Может ли быть, что до десятилетнего возраста уже определяются какие-то способности? А затем ребёнка передают определённому наставнику в зависимости от склонностей, проявленных в детстве. Как ни взгляни, Белк сильный, крупный, и голова у него работает без лишних «тараканов», как у Ранда. И сейчас я даже начал замечать в нём черты Горма: рассудительность, терпеливость и стойкость. Он уже не раз их проявлял.

— За тебя тоже кто-нибудь возьмётся, пока не придёшь к Великой Охоте, — вдруг сказал Белк, словно понимая, с какой целью я задал наводящий вопрос. — Или пока Ранд не прирежет ночью.

Я резко глянул на Канка. Одно дело говорить о таком между собой — Белк заслужил доверие. Но Канк… его я ещё не знал. А слухи в племени расходятся быстро, и такие слова попросту опасны. И для меня, и для Белка.

— Лучше о таком не говорить, — осторожно заметил я.

— Нечего таить то, что просится наружу, — ухмыльнулся он и заметил мой взгляд на Канка. — А, вот о чём ты.

— Что? — спросил мальчишка, поглядывая то на меня, то на Белка.

— Ив как ночной охотник, крадётся даже при свете, — сказал Белк. — Канк лишнего не скажет, а то… — он глянул на мальца, и тот тут же растерялся.

— Ничего не слышу! — прикрыл уши мальчишка. — Ни-че-го!

— А ты его хорошо обучаешь, — улыбнулся я и тут же сделал пометку, что Канка можно считать относительно «безопасным».

И тут я понял, что и Шако, по всей видимости, подопечный Ранда. Хотя я не видел, чтобы он пытался навестить своего учителя, пока тот корчится от боли. Но всё же нельзя расслабляться. Каждый, кто связан с Рандом, потенциально опасен для меня.

— Белк, — переменил я тему. — Скажи лучше, ты не знаешь, где водится красная земля?

Охотник задумался, почесал шишку.

— Не… не знаю. — Потом лицо его прояснилось: — А вот Сови должен знать. Он пользуется красной землёй.

Точно! Конечно, он же использует охру!

«Да уж, старый, ну ты иногда даёшь, — пристыдил я сам себя за такую очевидную промашку. — Охру всегда добывали из глинистых пород, богатых оксидом железа. И если Сови знает, где брать охру, он знает и про месторождения глины».

— Понятно, — сказал я немного неловко. Редко, но я ещё не разучился испытывать стыд за самого себя. — А ещё… мне нужно сходить к белым деревьям с чёрными полосами. И чем больше их будет, тем лучше. Может, ты знаешь места?

Белк тут же нахмурился и покачал головой.

— Ты там думай себе что хочешь. Но пока рана не заживёт — никуда со стоянки. Ни ногой. Или тебе не хватило того, что было?

— Но… — попытался я возразить так же, как обычно пытался возразить сам Белк.

— Нет! — Белк тут же перешёл на повышенный тон, не терпящий несогласия. — Даже если придётся ещё раз отбить тебе голову! В последние дни с тебя достаточно. Все и так шепчутся, как улей, а скоро ещё переход. И если ты думаешь, что это будет так же просто, как по долине… то тебя пожрали духи глупости.

— Точно, улей! А ты можешь…

— Нет! — рявкнул Белк. — Со стоянки никуда, Горм ясно… — он тут же осёкся.

— Так это Горм сказал? — спросил я.

— Ха… Да, Горм, — выдохнул он. — И я прослежу, чтобы так всё и было.

«Если уж Горму пришлось дать такое распоряжение, значит, он ценит меня больше, чем я мог рассчитывать в такой срок. Думаю, можно до перехода побыть „примерным“ членом общины. Да, таким образом у меня сокращается список возможностей, но это открывает перспективы в других направлениях. Да и, если серьёзно, нужно уже дать ране нормально зажить».

Да и вообще, похоже, с этим телом мне передалась юношеская неиссякаемая мотивация и вера в собственную неуязвимость. С первых дней я буквально ежедневно на грани, пора и передохнуть.

— Как скажешь, — покорно произнёс я. Но потом добавил, глядя ему прямо в глаза: — Но тогда ты мне кое с чем поможешь.

Белк закатил глаза к небу, словно взывая к духам о терпении. Но в его молчаливом стоне я уловил знакомое, уже почти привычное согласие. Канк наблюдал за нашим обменом с возрастающим интересом, явно пытаясь понять, кто здесь на самом деле главный.

А я подумал: «На том свете передохну! А сейчас у меня ещё много дел!»

— И что ты хочешь? — спросил Белк.

— Ну, если ты и Канк не против, мы могли бы потренироваться с пращой.

— Да! — звонко воскликнул Канк.

— Тихо! — шикнул Белк. — И всё? — Он прищурился, зная, что это как-то мелко для меня.

— А ещё ты научишь меня обращаться с копьём, — сказал я.

Где-то в подкорке этого тела уже должны были иметься знания о таком фундаментальном навыке, осталось их только пробудить — уж мышцы не должны были забыть.

— Хорошо… — согласился он, словно ожидая подвоха.

— А ещё мне понадобятся несколько дротиков, прямое обработанное древко, вот такой длины… — я показал руками. — Немного жил, пару костей и, наверное…

— Ещё что-то⁈ — выпучил он глаза.

— Нет, это всё, — улыбнулся я.

Но в душе я был серьезен.

«Я никаким образом сейчас не смогу составить конкуренцию ни в прямом столкновении, ни на охоте любому из племени. А охотиться придётся, как и защищаться в случае опасности. Тогда в лесу мне чудом удалось остаться в живых. В следующий раз может так не повезти, — понимал я. — А если я не могу превзойти охотников общины в физической силе, в умениях и опыте — нужно использовать голову. Это мой единственный шанс. И после пращи нужно овладеть тем, что усилит меня в разы».

— И зачем тебе это всё? — спросил Белк.

— Чтобы бросать дротики, — просто ответил я.

Канк и Белк скривили лица в явном непонимании. Но им предстояло первыми увидеть то, про что Архимед когда-то сказал: «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир». И теперь мне предстояло перевернуть этот первобытный мир.

Дорогие читатели, спасибо, что поддерживаете и пишете приятные слова. Я каждый день стараюсь для вас. Иногда могу задерживаться, но стараюсь писать так много, насколько вообще могу. Я не хочу, чтобы эта история писалась лишь для набивания знаков. Каждое действие, каждое решение имеет причину и последствия, даже если это непонятно в моменте. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы в тексте. А ваш лайк — лучшая мотивация и очень помогает продвижению книги. И я искренне ценю ваш интерес. И конечно, читаю все ваши комментарии, пусть и не всегда отвечаю. Спасибо вам.

Так же, вот и дополнительная глава)