Новый каменный век. Том II

Глава 21

Солнцем уже завладело желание уходить на отдых, да передать бразды небесного правления луне, а Шанд-Айя всё не было. Я сидел в тени молодой ели и наблюдал за Канком. Он с невероятной сноровкой раз за разом отправлял камни в импровизированную мишень — три ветки, скреплённые в форме треугольника.

«Вот это талант, как он есть, — думал я про себя. — Такое тонкое чувство того самого момента, когда нужно отпустить один шнур. Да и силы в нём, явно, побольше моего. И как этот малец мог быть не особо успешным на охоте?»

— Ха-а! — выкрикнул Канк, камень вылетел, а он запутался в ногах и упал.

— Говорил ему — не выделывайся, — прорычал сбоку Белк.

Канк подскочил и первым делом глянул на Белка. И тут же весь сжался, поняв даже на расстоянии, что наставник недоволен. Кто-то получит по башке, ха-ха. Но его внимание быстро перетянули на себя девушки и юноши, что стояли у истока ручья. Они с интересом наблюдали за нашими тренировками. После сегодняшней перепалки они услышали, что это Горм дал добро на это сумасбродство. И уже не таились на стоянке, истекая жгучим любопытством от невиданной штуки, что придумал «чужак».

— Да ладно тебе, — усмехнулся я. — У твоего подопечного хорошо получается. Вон куда летит, там же метров… ну, далеко, в общем.

— Не этому я его учить должен. А тому, чему меня Горм учил. А ты показал эту… пращу, и он тут же глаза выпучил, — качал головой он.

— А ты разве против? — спросил я.

— Ну, наверное, нет. Просто раздражает. Видно, что толк от этой пращи твоей есть, — честно признал Белк, обновляя обмотку на своём тяжёлом копье. — И Канк птицу сбил. А там ветки были, едва виднелась зелень на груди, а он попал.

За время, пока я «отдыхал» после аконитовой терапии, у меня было время и подумать. Хотя нет, скорее — составить примерный список. И он мне понадобится для укрепления своих позиций либо при спешном побеге. Этот список можно было разделить на три части.

Первая — ортодоксы — те, кто вряд ли намеревался менять свои взгляды и убеждения, как в части восприятия культурных аспектов, так и технологических. Естественно, туда уже автоматом были записаны Вака и Ита, про других пока было сложно судить. Тот же Горм, при своей упёртости, позволил учить праще. Хотя вряд ли сам стал бы что-то менять. Да и возраст у него уже не тот. Туда же можно отнести и Сови, хотя тут были сомнения. Анка то и дело кричит на Аку, что носится с «экспериментами». Дака и Хага тоже не выражают интереса, они из тех, кто умеет что-то, да и пойдёт. Старейшины ещё, хотя Аза выглядит как достаточно открытый индивидуум. Про остальных было пока трудно судить, многие в племени всё ещё держались на расстоянии.

Вторые — терпимые консерваторы. И пока в этот список я мог внести только Белка. Он не собирался менять своих методов и убеждений, но и не отвергал новые идеи. Ортодокс рьяно защищает свои методы и принципы, в то время как Белк понимает, что его методы и убеждения могут быть не подходящими. Например, как в случае Канка. Он его наставник и лучше всех понимает, что его подопечный буквально «раскрылся» с помощью пращи. Он стал полезнее, сильнее, и ещё Белк, грозя забрать пращу, мог крутить его как хочет. Говорит, что он даже копьём и дротиками стал лучше орудовать, только чтобы учитель не доставал его и не мешал работать с пращей.

А в третьем списке уже значилось больше имён. Тут у нас Уна, Канк, Ака и, естественно, неподражаемый Зиф. Такие люди есть всегда, в каждой эпохе и в каждом регионе. Главное — показать, что есть то, чего они не знают, и они расцветут. Любопытство — важная черта человеческой натуры. Но эта черта редко переходит в активную фазу, что превосходит «просто посмотреть». Людям обычно интересно только на первых порах и до того, как это начинает требовать больше сил и времени. Наш мозг вообще ненавидит любое усилие.

«Эх… Вот именно поэтому книжки почти перестали читать, — с печалью подумал я. — Хотя в этом мире ещё даже близко нет письменности. А ведь устная форма совсем печальна и ненадёжна. Так мы знали множество фактов о древней Греции и Риме, но о своём собственном государстве почти ничего. При том что их разделяло тысяча лет. А всё потому, что при всех плюсах бересты, как долговременный носитель информации, она ужасна».

И, кстати, о бересте…

— Слушай, а путь на верхнюю стоянку, он каждое лето одинаковый? Хотя бы первые дни?

Белк задумался, почесал голову. Затем затянул узел, отложил шнур и взял небольшой резец. И он сильно отличался от прочих. Это был резец с необычным, светлым камнем с тёмными вкраплениями и зелёными прожилками. Ах, это же роговик! По сути своей, тот же кремень, но с куда более благородным видом.

«Интересно, он его получил за что-то особенное? — подумал я, пока Белк очень долго собирался с мыслями, будто проматывал в голове всю прошлогоднюю программу кочевого тура. — Такие камни почти никогда не используются для орудий. Зачем, вокруг куча менее презентабельных. А вот для украшений — это дело они любят».

— Да, пойдём старой дорогой, если духи камня, воды и земли не решили, что нам нужен другой путь.

Вот как. Значит, за сели и оползни отвечают. И по тону, словно даже с точки зрения заботы, а не чтобы заставить людей идти незнакомым, а значит, опасным путём. Не могу перестать поражаться их оптимизму. В общине четыре охотника не у дел, а нам хоть бы хны! Ладно, не стоит так шутить. Это невежливо.

— Если путь будет тот же, нет ли на нём белых деревьев с чёрными полосами?

— На второй день будет место, если верно помню, — ответил Белк, возвращаясь к своему резцу.

Я кивнул, пряча довольную улыбку. Отлично. Вот там-то и можно будет постараться набрать бересты. И если повезёт — капы, те самые наросты на берёзах, что дают не только красивый рисунок, но и отличный материал. Надо же когда-то начинать осваивать дёготь. А с капой на выходе будет и хороший уголь для щёлока, да и для новых горизонтов. А там, глядишь, и до мыла доберёмся. Пусть маленькими шагами, но двигаться вперёд надо.

Я представил себе это мыло — мягкое, пахнущее травами, очищающее кожу не хуже современных гелей. Как же я соскучился… Мечты, мечты…

Краем глаза я уловил движение со стороны ручья. И сразу узнал эту стремительную, подпрыгивающую походку.

— Ох, — выдохнул я и, не успев ничего объяснить, метнулся за ближайшее дерево. — Только не это…

— Ты чего? — Белк уставился на меня с искренним недоумением. — Кто там?

Я высунул голову из-за ствола и тут же спрятался обратно. Ака неслась прямо к нам, сжимая в охапке огромную вязанку травы — той самой, что я поручил ей собрать в обмен на рецепт нового блюда, которое «сами духи послали».

— Да она же не отцепится! — зашептал я. — Мне, конечно, нравится, что она так увлечена. Но мне нужно отдохнуть! Она же меня заговорит!

Белк посмотрел на меня, потом на приближающуюся Аку и вдруг… улыбнулся.

Я чуть не выпал из-за дерева. Белк улыбается? Тот самый Белк, который по большей части напоминал Шварценеггера в фильме про робота? Что даже усмехается с каменной мордой? Хотя, в отличие от австрийского культуриста, наш Белк был помассивнее и, возможно, даже покрепче металла.

— А тебе случайно Ака не нравится? — с хулиганистой ухмылкой спросил я, выглядывая из-за ствола.

Белк нахмурился, и улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

— Что это значит?

— Ну, как женщина, — пояснил я, чувствуя себя древним сватом. — Когда трогать её хочется. Когда кровь становится быстрее, а в голове гул, как от… когда рукой по груди бьёшь. Ты же молодой, кровь горячая.

Белк задумался.

— Да, — сказал он наконец. — Ака хорошая. Сильная. Бёдра большие. Ноги крепкие. Зубы хорошие. — Он помолчал. — Только говорит много. Но хорошая.

Я присвистнул про себя. Вот это анализ! Прямо тест-драйв палеолитический.

— А чего тогда сидишь тут? — спросил я. — Другой мужик какой глаз положит.

Белк усмехнулся. Усмешка у него вышла… ну, скажем так, многообещающей.

— Ха! Да она столько говорит, что её и на шкуру никто не потащит. Тут уж если только сама.

Шутка от Белка. Записываем.

— А теперь она и с тобой ходит, да говорит постоянно, — добавил он уже серьёзнее. — Другие теперь будут стороной ходить да коситься. А мне только лучше. Там время придёт — тогда и пойду.

— Вот как ты придумал, — я одобрительно кивнул. — А на тебя не косятся?

— Косятся помалу. Но не как на неё. Я же на охоту хожу, мне лишнее слово не скажут. А скажут…

— Понял-понял, — перебил я. — Сразу в бубен.

Белк посмотрел на меня с недоумением.

— В бубен?

— Ай, не важно, — отмахнулся я. — А я? — вопрос вырвался раньше, чем я успел подумать.

— Что ты?

— Ну… если я захочу на шкуру затащить? — ляпнул я и тут же пожалел.

Белк напрягся. Брови его сошлись к переносице, и в этом взгляде читалось что-то среднее между «ты шутишь?» и «сейчас я тебя прикопаю прямо здесь».

— Всё-всё! — я выставил руки в защитном жесте. — Я же пошутил!

Белк медленно расслабился и… усмехнулся.

— Я тоже.

— Не надо так, пожалуйста, — выдохнул я. — А то я на Той стороне окажусь быстрее, чем до меня Вака доберётся.

— Но коль захочешь, можешь и ты, — пожал плечами Белк. — Я уж не жадный до женщин.

Вот так просто? Хотя чего удивляться. Я постоянно ожидаю большего, привычной реакции. Хотя там, где не ожидаю, — получаю весьма продвинутые взгляды.

— Слушай, — спросил я, пользуясь моментом. — А чего тогда Ранд кричал, что Уна его женщина?

Белк помолчал. Потом заговорил — тише, чем обычно:

— Вака, Ита да немного других — они хоть тоже волки, да с другой стаи, — решил он, похоже, начать издалека, понимая, что я же и так буду расспрашивать. — Там у них свои порядки были. Женщин зачем-то делили. Уж не знаю зачем. Но вот так.

Он перешёл на шёпот:

— Только Вака недолго помнил о тех нравах. А вот Ита… — он покосился в сторону стоянки, — всё за Ваку держится, хотя тому уже всё равно. Она вроде даже в отместку к другому мужику легла, да тот потом на охоте оступился. Не знаю, зачем им это всё. Скучно, наверное.

— Это всё интересно, — напомнил я, — но с Уной и Рандом-то что?

— А там, слышал, договор какой-то был, — Белк почесал затылок. — Уна чуть на Ту сторону не ушла, а Ита вытащила её из объятий проклятья. Так Горм её Руши обещал как уплату за помощь Иты. Вот такой запрос был, странный. Да и Горм не против был, и Уна мала ещё. Да и кому нужна та, которой пожрали дыхание.

— Не Ранду? — уточнил я. — А чего он тогда?

Белк пожал плечами:

— Не знаю. Может, думал, что раз Руши на Той стороне, он теперь следующий.

Я задумался. Как же сложно у них всё. Хотя, казалось бы, что может быть проще первобытного строя? Ан нет. Каждая община — как отдельный мир. Одни неандертальцы ели себе подобных, другие о парализованном старике заботились до конца его жизни. Раньше, глядя на кости, на анализы, на исследования в разрезе тысяч лет, всё кажется простым и понятным. Но редко задумываешься, что в этом разрезе могло смениться десять устоев, и по самым разным причинам.

— А с этим что? — Белк кивнул на атлатль, прислонённый к дереву. — Не будешь тренироваться?

— Пока нет, — ответил я. — Подожду Шанд-Айя.

— Да недолго ждать осталось, — Белк мотнул головой в сторону тропы.

Я обернулся.

Шанд-Ай, разминувшись с Акой, которая всё-таки унеслась на стоянку с травой, неторопливо шёл в нашу сторону. Спокойный, сосредоточенный, с тем особенным выражением лица, которое бывает у людей, принявших решение.

— Ну вот, — сказал я, беря в руки атлатль. — Кажется, начинается второй акт.

Только когда Шанд-Ай прошёл половину пути, со стоянки начал спускаться его брат. И это уже не обещало ничего хорошего.

«Ну а кто говорил, что будет просто? — подумал я. — Удача улыбается смелым, но иногда и бьёт их по голове. Главное — уметь держать удар».

Когда Шанд-Ай подошёл и остановился в нескольких метрах, его брат ускорился, нагоняя.

— Я хочу попробовать, — Шанд-Ай махнул головой в сторону Канка, который всё ещё крутил пращу у ручья. — Это.

Я улыбнулся. Он и не представляет, сколько возможностей теперь откроется для него. Ну и для меня тоже.

— У меня для тебя есть кое-что, — сказал я, поднимая атлатль выше. — Даже интереснее, чем праща.

— Шанд!

Рявкнул брат-близнец. И тут же выскочил сбоку — злой, взвинченный. И, похоже, тут работало классическое клише о полярно разных братьях. Но это можно было оправдать тем, что причины веские.

Он дёрнул брата за плечо, разворачивая к себе.

— Ты куда⁈ — рявкнул он. — К нему? К этому? Ты что, не видишь?

— Вижу, — спокойно ответил Шанд-Ай, высвобождаясь. — Я вижу, что Канк теперь охотится лучше, чем на прошлую луну. Большего мне не надо.

— Он охотится с камнем! Как малое дитя на зелёных прыгунов в болоте! — Шанд-Ий аж брызгал слюной. — А ты — охотник! Ты должен копьё держать, а не…

— А у меня копьё не держится, — тихо, но твёрдо сказал Шанд-Ай и поднял руки. Он затряс ими перед лицом брата, словно напоминая ему, что не такой, как он. Просто не может быть таким.

Шанд-Ий замер. На миг в его глазах мелькнуло что-то… не боль, не сочувствие, а скорее досада. Досада на то, что брат напомнил ему об этом при всех.

— Он сказал, что может научить, — продолжал Шанд-Ай. — Другие не смогли. У них другие руки. А он… — он кивнул на Канка. — Посмотри! Кто птицу сбил? Кто принёс, а? Не я!

Я вышел вперёд, чувствуя, как сами собой напряглись мышцы спины. Сейчас начнётся.

— Не позволю! — Шанд-Ий снова схватил брата. — Не позволю тебе тратить время с этим… соколёнком!

— Ив больше не соколёнок, — голос Белка прозвучал как гром средь бела дня. Он шагнул вперёд, заслоняя меня своей массивной фигурой. — И никто не будет называть его так.

Шанд-Ий попятился. Белка в племени многие боялись и уважали. И не как Ваку — за жестокость, а за ту спокойную, уверенную силу, которая не нуждалась в доказательствах. Ну и ещё он был куда больше всех остальных. Тут уж только Зиф мог соперничать, но сразу проигрывал в росте. А уж когда ты почти как неандерталец, с тобой придётся считаться.

— Вака всё видит, — прошипел Шанд-Ий, пытаясь сохранить лицо.

— Вака видит недостаточно, — отрезал Белк. — И если ты думаешь, что у меня Вака вызывает такой же страх, как у тебя самого… — он сделал свою любимую паузу. — То небо у тебя под ногами, а земля — над головой.

Я положил ладонь Белку на плечо. Вот и мой выход. Чур-чур!

— Не надо, — сказал я тихо. И шагнул вперёд, оказавшись лицом к лицу с разъярённым Шанд-Йем.

Всё больше людей собиралось у ручья. Те, кто был поблизости, замерли, наблюдая. Кто-то подходил ближе. Канк остановил тренировку и смотрел во все глаза. Даже девушки у ручья притихли.

«Надо бы уже билеты продавать», — мелькнула шальная мысль.

— Раз ты так уверен, — сказал я громко, чтобы слышали все, — может, покажем друг другу, кто силён, а кто лишь говорит?

Шанд-Ий дёрнулся, как от хорошей, хлёсткой пощёчины.

— Ты думаешь, что сильнее меня⁈ — голос его сорвался на визг. — Да ты… ты щенок волка!

— Ты ненамного зим старше, — ответил я спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Но, похоже, сильно глупее.

— Умрёшь! — зарычал он, надвигаясь. — Если ещё раз назовёшь меня глупцом или слабым! Я охотник! Я кормлю общину!

— Это не значит, что ты сильнее, — я не отступил. — Очень скоро Шанд-Ай будет кормить общину куда больше тебя.

Шанд-Ий побагровел так, что даже сквозь тёмную кожу проступил румянец.

— Ложь! — заорал он. — Всё ложь!

Я обвёл взглядом собравшихся за его спиной. Все смотрели на нас.

«Скандал! Чёрный пиар! Всё как положено!» — весело думал я. И, наверное, мне лучше заканчивать с провокациями. Но они почему-то были намного действеннее пассивного наблюдения и вялого движения.

И я как назло всегда умел подстраиваться под ситуацию. Когда вся твоя жизнь — спор с прожжёнными безумцами, копающимися в пилах, — вырабатывается моментальная реакция. А споры я проигрывал редко.

— Может, тогда глянем, — я повысил голос так, чтобы слышали даже те, кто стоял подальше, — кто дротик кинет дальше? А?

Шанд-Ий замер. В его глазах мелькнула неуверенность? Но гнев быстро перекрыл её.

— Ты думаешь, что бросишь дальше меня? — он попытался засмеяться, но смех вышел нервным, сбивчивым. — Ха! Ха-ха-ха!

— Или ты испугался соколёнка? — спросил я тихо, но отчётливо.

Это всегда работало с такими несдержанными ребятами. Главное, чтоб не с дамами. Те сразу могут броситься. А уж страшнее женщины в гневе я мало что видел.

— Давай! — выкрикнул он. — Но если я брошу дальше, никто и никогда больше не увидит этих…

— Пращи, — подсказал я. — И атлатля. — добавил для веса и, признаюсь, красочности. Слово-то красивое.

— Мне плевать! — махнул рукой Шанд-Ий. — Никто не увидит их в руках моего брата!

— Ну раз так, — я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — В случае если я брошу дальше, ты больше не будешь запрещать Шанд-Аю делать то, что он считает верным.

Шанд-Ий дёрнул головой, соглашаясь. В его глазах горела уверенность в победе. Он был выше меня, шире, опытнее. И он не знал, что такое атлатль.

— Хорошо, — сказал я, беря в руки своё оружие, и посмотрел на Шанд-Айя. — Сегодня ты начнёшь учиться обращаться с пращей. Обещаю.