Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе

Конец?

Междумирье оказывается на удивление… скучным местом. Здесь нет ни котлов с грешниками, ни пушистых облаков с арфами. Только бесконечное серое нечто, напоминающее не то очень густой туман, не то невыстиранную простыню огромного размера. И я в центре этого безобразия. Ни там, ни тут. Подвешена в пространстве, как забытый в холодильнике йогурт — срок годности вышел, а выбросить лень.

Оглядываю себя. Дыры в груди нет. Крови тоже. Платье, правда, всё ещё драное, но здесь это, кажется, последний писк моды.

Знаете, я тут подумала: отдать жизнь за другого человека — это, типа, высшая моральная награда, духовный оскар и всё такое. Но отдать жизнь за Элиара? О, это уже премия года. Это бонус от босса в двойном объеме с путевкой в санаторий.

Жалею ли я, что кинулась под этот чертов болт? Ни на йоту. Чистая математика, господа. Если бы эта железка пробила сердце принца, я бы умирала в миллион раз дольше и мучительнее, захлебываясь собственным бессилием. А так — ну, пронзила она меня. Ерунда какая. Поболело пять минут и перестало. По сравнению с квартальным отчетом в пятницу вечером — вообще детский лепет.

Гораздо больнее было видеть его глаза. Мамочка, эти голубые глаза, в которых за секунду выгорела вся Вселенная. Видеть его слезы было физически невыносимо — будто мне в душу заливали расплавленный свинец. Вот это — настоящая пытка, а арбалетный болт — так, аксессуар.

Сижу я, значит, в этой прострации и задаюсь вопросом, достойным Шекспира на минималках: кем я была за свою короткую, как юбка чирлидерши, жизнь? И кто я теперь?

Олеся? Старший менеджер среднего звена, которая сейчас наверняка лежит в коме в какой-нибудь районной больнице? Представляю лицо своего начальника. Он небось уже посчитал, сколько дней я отсутствую, и оформил мой «отпуск» как больничный за свой счет. Уверена, он даже умудрился вычесть из моей зарплаты стоимость электричества, которое потребил мой невыключенный компьютер.

Или я Эллария? Юная дева, фаворитка принца, ставшая щитом для любимого мужчины?

Странно, но в этом небытии ответ приходит сам собой. Я — Эллария. И дело тут не в розовых соплях и не в том, что я внезапно поглупела. Просто представьте: вам снова двадцать. Вам дали карт-бланш. Шанс прожить юность заново, не наступая на те же грабли (ну, или выбирая грабли посимпатичнее).

В своей первой жизни я строила карьеру. О, я была настоящим стахановцем офисного фронта. Ни любви, ни интрижек, ни одного свидания, которое длилось бы дольше, чем перерыв на кофе. Только я и монитор. Я и Excel-таблицы. Я и вечное дедлайновое похмелье. И нет, карьера — это не плохо. Плохо — это когда ты умираешь, а в голове у тебя только список невыполненных задач, а не вкус поцелуя.

Когда судьба отвесила мне второй шанс, я — вот же дура — снова выбрала карьеру! Плела интриги, строила планы, пыталась просчитать ходы в Белом Дворце так, будто это слияние двух крупных холдингов. Благо, я вовремя одумалась. Успела позволить себе роскошь просто любить. Просто чувствовать.

Пусть это длилось недолго. Пусть я не успела провести в его объятиях годы. У нас был один раз — настоящий, искренний, такой, что заменяет собой целую вечность. Один-ноль в пользу Элларии, Олеся пролетает мимо.

Лежа здесь — или летя, или что я тут делаю — прихожу к выводу, который не напишут в учебниках по психологии. Жизнь — это вообще одна большая, жирная ошибка, и в этом её прелесть.

Мы так боимся оступиться. Мы контролируем каждый вдох, проверяем пульс у своих амбиций и строим графики счастья. А правда в том, что не страшно совершать ошибки. Не страшно влюбиться не в того или пойти не по той дороге. Страшно — это бояться жить. Страшно — это когда твой контроль становится клеткой, в которой задыхается всё живое.

Жертва? Да какая это жертва. Это был самый свободный выбор в моей жизни. В тот момент, когда я прыгнула, я впервые не думала о последствиях, о выгоде или о том, как это повлияет на мой статус. Я просто… любила.

Так что, если Элиар действительно собирается искать меня во всех мирах — а я знаю этого упрямца, он ведь и правда все границы по колено сотрет — то я, пожалуй, подожду. Присяду тут на этот метафизический туман, поправлю драный шелк и подожду.

В конце концов, он обещал. А принцы Белой крови, особенно такие невыносимо красивые и влюбленные, слов на ветер не бросают.

Эй, там, наверху! Или внизу! Слышите? Поторопите его там немного.