Меченый. Том 6. Огонь наших сердец

Интерлюдия 1 Дебаты

16 сентября 1988 года; Нью-Йорк, США

LE FIGARO: «Вектор» из Москвы: Красный десант на рынок видеоигр

На прилавках французских магазинов электроники на этой неделе появился неожиданный гость — игровая консоль «Вектор», произведенная в Советском Союзе. Появление этого продукта на столь конкурентном рынке вновь демонстрирует пропасть, отделяющую социалистическую промышленность от остального мира в сфере потребительских товаров.

Пока японский гигант Sega готовится к следующему году штурмовать рынок с своей революционной 16-битной «Mega Drive», советские инженеры представили публике консоль с 8-битной начинкой. Технически это отставание выглядит вопиющим — примерно на пять лет. Кажется, Кремль в который раз подтверждает старую истину: создавать танки и спутники ему куда проще, чем конкурентоспособные товары для масс.

Однако у «Вектора» есть иное, неуничтожимое оружие — его цена. Если знаменитая Nintendo Entertainment System (NES) дебютировала с ценником в 200 долларов, то советский аппарат предлагается всего за 100. И за эти деньги покупатель получает не просто приставку, а полноценный комплект: два контроллера и три картриджа с играми. Учитывая тенденцию к постоянному удешевлению производства в СССР, «Вектор» в скором будущем может стать и вовсе самым доступным продуктом на рынке.

Именно этот фактор открывает ему дорогу на глобальную арену. Уже первые отчеты говорят об успешных продажах на динамично развивающихся, но небогатых рынках Индии и Китая. И конечно, у Москвы остается свой собственный, обширный «домашний» рынок — страны Совета Экономической Взаимопомощи (СЭВ) с населением в полмиллиарда человек. Покупательная способность там, разумеется, не сравнима со странами свободного мира, но объемы потребления — колоссальны.

Любопытно, что в кой раз веки советы смогли удивить не только ценой. Им удалось создать то, что долгое время было им не свойственно — продуманную эргономику. Запатентованный «двурогий» контроллер, удобно лежащий в ладонях, является настоящим прорывом. Японским конкурентам, видимо, будет непросто обойти этот патент.

Но главный сюрприз ждал игроков не в «железе», а в «софте». Если техническая часть «Вектора» не впечатляет, то качество и количество предложенных игр — напротив. Советские разработчики, видимо, вложили всю свою фантазию туда, где их не ограничивали устаревшие микрочипы. Ходят упорные слухи, что японские компании уже обратились в Москву с предложением о выкупе прав на портирование части этих игр на свои, более совершенные, платформы.

Остается заключить: последние годы СССР предпринимает впечатляющий рывок в масштабном освоении цифровых технологий во всех отраслях экономики. Пока их продукты грубы и архаичны, но западным компаниям стоит готовиться к тому, что в ближайшей перспективе количество может перерасти в качество. И тогда «Вектор» будут вспоминать не как курьез, а как первого вестника новой, куда более серьезной конкуренции.

Зал студии был вылизан до блеска: хром, стекло, американские флаги равными квадратиками по заднику, софиты, бьющие под самыми неожиданными углами. Над сценой плавно кружили камеры на длинных «штангах», управля́емые опытными операторами, которых координировали из аппаратной для создания самой лучшей картинки. Ведущий в безупречном тёмно-синем пиджаке держал стопку картонных карточек, но с таким видом, словно это были коды запуска ядерных ракет. Пожалуй, апломба на его лице было даже с явным перебором.

— Вопрос к губернатору, — ведущий поднял очередную карточку. — Вы обещаете «возвращение к нормальности», снижение военных расходов, отказ от «авантюр». Не окажется ли Америка слабее в мире, где нам противостоят советские Су-27 и С-300?

Дукакис кивнул, будто это реплика, которую он повторял в зеркале сотни раз.

— Слабее — это когда мы бросаем солдат в песок иракской пустыни без понятной цели, — ответил грек. — Сильнее — это когда мы тратим каждый доллар разумно. Я предлагаю отрезать «золотые» программы, нужные только для наполнения карманов владельцев предприятий ВПК, и оставить то, что делает наших ребят живыми через десять лет: связь, разведку, ремонт, подготовку. Америка не «сдуется», если перестанет воевать ради рейтингов политиков из республиканской партии.

Ирак всего за каких-то три года стал в США именем нарицательным. Почти как Вьетнам. Уйти из этой страны Буш позволить себе не мог: слишком много туда было вложено, контроль же над куском потенциально нефтяного Междуречья обходился Вашингтону всё дороже с каждым годом. Для полного контроля такой страны, как Ирак, нужно было, по подсчётам военных, минимум 300 тысяч человек, чего администрация Буша, конечно же, позволить себе не могла. В Ираке — и Кувейте — на постоянной основе квартировали примерно 40 тысяч человек, и этого не хватало просто ни на что. Штатовцы худо-бедно контролировали самые крупные города юга и центра страны, закрывали основные дороги и… на этом всё.

Север и северо-восток США практически не контролировали: там образовалась своеобразная «зона банд» — территория войны и анархии, как в фильме «Побег из Нью-Йорка»: можно войти, но гарантий безопасности нет. На юго-востоке, в шиитском треугольнике, резко выросло влияние Ирана, на севере фактически образовалось полуавтономное курдское образование, нервировавшее сразу несколько соседних стран.

Американские ВВС в режиме нон-стоп совершали вылеты, кого-то там бомбили, снабжение по дорогам было организовано исключительно по системе конвоев, потому что у одиночной машины шанс просто исчезнуть зашкаливал за все разумные пределы. Ну и обходилось всё это в неприличные 50 миллиардов долларов в год. Кризисная экономика США просто не могла себе этого позволить, и все просто ждали смены администрации, чтобы начать сворачивать это убыточное предприятие.

Боб Доул покачал головой и перехватил слово.

(Роберт Доул)

— Губернатор говорит красиво о сокращении расходов и прагматизме, — обратился сенатор в камеру, — но в мире, где Москва понимает только силу, язык калькулятора — слабый язык. Мы не можем откатиться до изоляционизма, сейчас не начало XIX века, доктрина Монро уже не актуальна. Да, мы потратили много, да, мы сделали ошибки. Но вы не удержите свободу распечаткой чеков на общественные программы.

— Боб, — Дукакис втянуться в перепалку насчёт военки был только рад: опросы показывали, что 60% электората в этом деле на его стороне. Республиканцы тут во многом оказались заложниками своего «ястребиного» ядра: отказаться от жёсткой риторики Доул не мог, потому что его не поняли бы члены республиканской партии и их спонсоры, но при этом он отталкивал от себя всех остальных. Идеальная для Дукакиса ситуация. — Сила государства — это не только флот в море или ядерные ракеты в шахте. Это ещё и та медсестра, к которой твой избиратель попадёт не через год, а завтра.

Ведущий перехватил:

— Раз уж вы упомянули: «Дукакискэр», ваша медицинская реформа. Скептики называют её дорогой мечтой. Откуда деньги?

— Из того, что мы перестанем покупать игрушки Пентагону, которые красиво выглядят на картинке, но в реальной войне помогают мало, построим на пару подлодок меньше — и вот уже средства освободятся, — без улыбки сказал Дукакис. — Мы закончим платить дважды: за войну и за последствия войны. Впрыснем те деньги, которые сейчас вылетают в воздух ракетами и снарядами, в экономику. Будем торговать с коммунистами, зарабатывать на этом, делать то, в чём всегда были сильны, влиять на Москву мягкой силой, вместо попытки запугать Горбачёва. Советский лидер, кажется, уже всем показал, что яйца у него есть, он не боится отвечать ударом на удар. Неужели кто-то реально думает, что Третья мировая — это выход?

— Вы собираетесь поднять налоги! — Это была ещё одна священная корова республиканцев. Корпоративные налоги нужно понижать, чтобы стимулировать бизнес. А социалку поднимать за счёт заимствований — в принципе рабочая схема, пока ты безоговорочный лидер и все в мире в это верят. Но что будет, если система даст сбой?

— На ваших нефтяников, которые жируют на взлетевших ценах. Будет честно, если они поделятся частью прибылей со страной.

— Да он же коммунист! — Сенатор от Канзаса подобной риторикой был возмущён до глубины души и, кажется, готов был броситься на оппонента с кулаками. Впрочем, возможно, дело было в том, что основной денежный вклад в кампанию Доула сделали именно те самые американские нефтяники, которых оппонент от Демпартии хотел немного «раскулачить».

— Раз уж коснулись темы коммунистов, давайте подробнее осветим данную тему, — ведущий вытащил из пачки новую карточку. — Губернатор, вы говорите о «стабилизации отношений» с СССР. Их генсек Горбачёв отказался от всяких переговоров с нынешней администрацией, внутренних реформ тоже нет. Почему вы думаете, что именно у вас получится сдвинуть ситуацию с мёртвой точки?

— Прагматизм. Здравый смысл. Экономическая выгода, — Дукакис принялся демонстративно загибать пальцы. — Желание не допустить ядерного уничтожения. А с нынешней администрацией я сам бы никаких договоров заключать не стал.

Доул тяжело вздохнул. Рейтинги Буша как президента не могли не влиять на рейтинг республиканского кандидата, и в данном случае нынешний глава Белого дома был настоящей пудовой гирей, тянущей всю партию ко дну.

— Я тоже не за войну, — сказал сенатор из Канзаса. — Но Кремль понимает договоры, только когда за окном виден американский авианосец со всей группой усиления. А вы предлагаете отказаться от нашего преимущества.

— Я хочу убрать из комнаты ядерную боеголовку и молотки, которыми по этой боеголовке регулярно стучали последние четыре года, — сказал Дукакис. — Хватит нам Рас-Танура и Ливии, нужно уметь вовремя остановиться и признать, что наша политика ведёт в пропасть.

— Звучит как капитуляция, — продолжал напирать Доул. А что ему ещё было делать? Букмекеры принимали ставки на его победу как один к восьми, в таких обстоятельствах сидеть сложа руки просто глупо. Нужно раздувать любую искорку возможного скандала и молиться, что она перерастёт в большой пожар.

— Капитуляция только у вас в голове, Боб. Вот вы знаете, какой в СССР самый популярный у молодёжи газированный напиток?

— Даже не представляю.

— Пепси-кола! Завод там по лицензии ещё десять лет назад построили, и маленькие коммунистические дети с тех пор могут прикоснуться таким образом к американскому образу жизни! В Китае в прошлом году открыли первый ресторан KFC! Нам не нужно побеждать Москву оружием, гораздо проще и выгоднее показать русским наш образ жизни — и они сами сметут правительство. Так что да, я представляю ту часть населения США, которая хочет хорошо жить, честно трудиться, торговать и не воевать. А вы — гигантов ВПК, которые зарабатывают на крови американских граждан! Шестьдесят лет такие, как вы, были у власти! Достаточно! Настала очередь нам взять власть в руки и продемонстрировать, как можно закончить холодную войну за неделю!

Обсудили войны, международную политику, социалку, всё так же дорогой бензин. Экологическую повестку — Дукакис был известным пропагандистом «зелёной энергетики», Массачусетс в последние годы вырвался на первое место в США по строительству ветряных электростанций. Злые языки, правда, говорили, что грек просто имеет долю с каждого выданного на данные цели из бюджета доллара субсидий… Но злые языки — они такие злые, кто ж им поверит-то.

Ведущий тасанул карточки в руках, как дилер перед раздачей.

— Вопрос тяжёлый, господин Дукакис, — произнёс он. — Вы известны как убеждённый и последовательный противник смертной казни. Это так? Я ничего не путаю?

— Это так, — согласился грек, сердце его однако на секунду сбилось с ритма. Его главный политтехнолог и руководитель всей предвыборной кампании Марк Цукерберг перед дебатами заранее предупредил Дукакиса об этом вопросе и о том, как на него нужно — или вернее, не нужно — отвечать. Откуда этот пройдоха узнал про вопрос? Сумел кого-то купить на ТВ-канале? Сомнительно. Учитывая то, кто сидит сейчас в Овальном кабинете… И почему именно вопрос про смертную казнь? Вопросы-вопросы. Их много, а ответов — мало.

— Допустим, гипотетический преступник убил вашу супругу. Поддержите ли вы смертную казнь для него?

В зале на секунду стало будто тише и темнее. Зрители по обе стороны экрана застыли в ожидании ответа. Дукакис однако бросаться в омут с головой не торопился. Он взял паузу, сделал несколько вдохов и ответил.

— Я много думал о таких вопросах, — сказал он. Голос оставался ровным, но было видно, что вопрос его задел, впрочем, было бы странно, будь иначе. — И честно скажу: я не робот. Если кто-то тронет мою семью, я не обещаю, что останусь в рамках рассудка. Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо, включая такие эмоции, как злость.

Грек взял паузу, не слишком короткую, но без лишнего драматизма.

— И всё же? — ведущий понял, что нащупал слабое место, и вцепился в него с чисто профессиональным журналистским упорством.

— Не могу гарантировать, что мои принципы останутся такими же крепкими. Не знаю. Более того — я не хочу этого знать, надеюсь, ничего подобного со мной никогда не случится.

Аудитория, получив такой уклончивый ответ, вяло похлопала, и разговор постепенно свернул на иные темы…

— Ты был молодцом. Отлично держался, хорошо отвечал: где нужно — жёстко, где нужно — мягко, размазал этого надутого республиканского индюка без всяких шансов… — Цукерберг поймал своего шефа прямо на выходе со сцены и, присев на ухо, сопровождал прямо до автомобиля. — Публика от тебя в восторге, войны уже всем надоели, люди хотят спокойствия, готовы за него голосовать. Считай, что Белый дом уже твой. Как себя чувствуешь, господин «будущий президент»?

Отношения в этой паре были странными. Греку порой казалось — и это при том, что в политике он далеко не первый день, всё же уровень губернатора штата — это более чем серьёзно по американским меркам — что его подобно ослику просто ведут на поводу к цели, не давая даже мысли о том, что можно свернуть в сторону. Ну, то есть сама цель — президентское кресло — Дукакиса и самого, конечно же, привлекала, но вот способ его «добычи»…

Цукерберг как-то незаметно стал незаменимым. Он контролировал работу штаба, определял, куда Дукакис должен идти, с кем встречаться, что говорить. Через него шли деньги на всю предвыборную кампанию, ближний круг советников губернатора за три года практически обновился, буквально из ниоткуда появились новые люди, которых, кажется, ещё недавно никто вообще не знал. И нет, к ним не было претензий по профессионализму, они отлично справлялись со своей работой, демократические праймериз Дукакис выиграл в одну калитку, катком пройдясь по конкурентам. Едва кто-то из стана демократической партии только начинал думать о самой возможности конкурировать с губернатором Массачусетса, на него тут же выливался такой поток дерьма, который просто смывал репутацию человека в унитаз.

И всё было просто отлично — если не считать за проблему тот момент, что Дукакис банальным образом не контролировал весь процесс.

— Чувствую усталость. Меня как будто грузовик переехал.

— Ничего, поужинаешь, я вам с Китти столик забронировал, отдохнёшь вечером, поспишь, завтра будешь как огурчик. Не хочу тебя расстраивать, но времени на отдых у нас нет: нужно ковать железо, пока горячо. Завтра, напоминаю, у нас встреча с «Пфайзером», послезавтра большой приём в Лос-Анджелесе.

— Опять лететь через всю страну…

— Есть вариант перетащить Калифорнию на свою сторону, нужно над этим поработать. Потом в выходные у тебя поход на хоккей, вот речь о развитии детского спорта — посмотри тезисы, прикинь, может, что-то добавить или убрать…

Дукакис от всего этого только откинул голову назад и протяжно застонал.

— Сколько можно?

— Да… — Марк бросил взгляд на водителя личного автомобиля кандидата в президенты, тот перехватил в зеркале взгляд и кивнул. После чего нажал на кнопку, и шторка между отсеками начала медленное движение вверх. Кивок же означал, что машину перед выездом проверили на наличие прослушки и всё чисто. — Нужно обсудить важную тему. Сегодня. Сейчас.

Сердце в груди русского агента билось как бешеное. Даже учитывая то, что политтехнолог уже не первый год жил «на лезвии ножа», именно этот разговор должен был стать переломным. Либо величайшим его триумфом, либо легендарным — действительно легендарным, так близко к посту президента США, наверное, не подбиралась ни одна разведка мира — провалом. Так или иначе, выяснить все позиции нужно было именно сейчас, когда до выборов осталось всего ничего, «карты розданы», а собеседник уже готов начинать сгребать со стола фишки себе в карман.

— Что ещё? — Дукакис нахмурился.

Цукерберг незаметно нажал в кармане кнопку записи небольшого специально сделанного максимально тихим диктофона. У него была уже целая фонотека материалов из кабинета Дукакиса; за эти годы они успели обсудить многое, очень многое. Часть из этого будет интересна журналистам, часть — полиции, а если всплывёт третья часть, то Дукакиса просто пристрелят без разговоров так быстро, что грек даже моргнуть не успеет.

— Нужно прояснить позиции по поводу действий после выборов. Ты же понимаешь, что придётся отдавать долги.

— Это я понимаю, — согласился кандидат от Демократической партии. — Не помню только, чтобы успел кому-то очень сильно задолжать.

— Возможно, ты догадывался, что всё происходит вокруг слишком гладко. И вопросы у тебя были, я обещал на них ответить. Так вот — сейчас время пришло, — Цукерберг почувствовал, как сидящий рядом Дукакис напрягся и будто приготовился к драке. — Дело в том, что мы с тобой работаем на русскую разведку.

Политтехнолог произнёс последнее утверждение резко, как будто прыгнул в холодную воду. Бури, однако, не последовало.

— Смешно.

— А я не шучу, — Марк повернулся к греку и пожал плечами. — Половина твоего окружения — завербованные агенты. На договорах по их найму, по оплате их жалования стоят твои подписи. Деньги на твою кампанию дали русские через сеть подставных фирм. Концы найти сложно, но если ФБР начнёт копать целенаправленно, особенно если им показать, куда нужно смотреть… Вся твоя кампания была устроена из Москвы. Даже за неудачником Хартом следили русские агенты — они его и поймали на измене.

— Ты сейчас…

— Я не шучу, — вновь перебил собеседника политтехнолог. — Прямо сейчас тебе нужно сделать выбор. Ты либо соглашаешься с той ситуацией, в которую попал, и мы играем дальше с имеющимися картами: ты сегодня вечером идёшь с Китти в ресторан, а 19 января будешь клясться на Библии в верности американскому народу… Либо прямо отсюда едешь в ФБР и даёшь признательные показания, после чего, вероятнее всего, у восходящей звезды американской политики случается неожиданный, но острый сердечный приступ, а президентом становится недотёпа Доул. Как ты понимаешь, такую историю никто в прессу сливать не будет, нас просто зачистят тихо — и на этом всё закончится.

Некоторое время в салоне автомобиля висела густая тягучая тишина, воздух как будто сгустился, а возникшее напряжение можно было резать ножом. Дукакис лихорадочно размышлял над тем, как он угодил в данную ситуацию и как из неё можно было бы выбраться без потерь.

— Русская разведка? Ты серьёзно? — Кажется, только теперь Дукакис поверил, что всё это не шутка. Грек уставился на собеседника, словно тот только что объявил о конце света, — в некотором смысле так оно и было. — Это… это бред какой-то. Я губернатор Массачусетса, кандидат в президенты! Как я мог не заметить?

Губернатор медленно откинулся на спинку сиденья, его пальцы вцепились в подлокотник так, что побелели костяшки.

Русский агент улыбнулся уголком рта: кажется, «клиент» проскочил психологический момент готовности броситься в драку. Значит, нужно дожимать.

— Майкл, ты политик, а не шпион. Мы сделали всё, чтобы ты не заметил. Ты не заметил — и никто не заметит, если мы всё сделаем правильно.

Дукакис почувствовал, как мир рушится. Все прошедшие три года его вели как телёнка на убой, и он ни разу не потрудился взять себя в руки и начать задавать вопросы. Ну действительно, кому эти вопросы нужны, если всё идёт так хорошо? Даже винить теперь некого. Губернатор рассмеялся своим мыслям, но смех вышел нервным, надтреснутым.

— И что, я стану марионеткой Кремля? Подпишу договоры, которые разоружат США? Это бред, кто мне это позволит? Да и не стану я этого делать, я люблю Америку!

Цукерберг наклонился ближе и попытался достучаться до голоса разума сидящего рядом человека.

— Предательство? Посмотри на вещи трезво. Республиканцы довели страну до ручки. Всё летит к чертям: Ирак жрёт миллиарды, бензин так дорог, что люди массово пересели на велосипеды, безработица растёт, население беднеет. Ты обещаешь «Дукакискэр», зелёную энергию, торговлю с Востоком. Это не предательство, это прагматизм. Естественно, никто не предложит тебе распускать штаты или упразднять Конституцию. Москве просто нужен адекватный человек в Овальном кабинете, с которым можно договариваться. Просто договариваться без попыток приплести идеологию. Торговля, разоружение, сотрудничество. Всё то, о чём ты сегодня говорил с трибуны — этого будет уже достаточно. Там прекрасно понимают систему власти в США и не будут требовать от тебя невозможного. Если всё будет хорошо, тебе ещё и в 1992 году подыграют, чтобы и второй срок взять. Поверь, ты в накладе не останешься.

Дукакис молчал, глядя в окно на проносящиеся огни. В голове крутились варианты: бежать в ФБР — но тогда скандал, конец карьеры, возможно, смерть. Да точно смерть: Марк прав, открытого суда никто устраивать не станет в такой ситуации. Или играть дальше?

— А если я соглашусь… предположим. Что дальше?

— Отлично, — кивнул Цукерберг, сердце у него в груди пропустило удар, после чего ноги и руки стали немного ватными. Слишком сильные переживания — так и до того самого сердечного приступа доиграться можно, вот будет незадача. — Мы продолжим. Ты выиграешь выборы — опросы на нашей стороне, даже республиканские СМИ это признают. Назначишь меня советником по национальной безопасности, как и договаривались. После инаугурации встретишься с Горбачёвым, как и обещал избирателям, перезапустим переговорный процесс. Никаких бомб — только бизнес. Где-то мы уступим, где-то они, чтобы сохранить видимость честной сделки. Холодная война кончится не Третьей мировой, а началом нового экономического порядка на планете.

Машина свернула к временному дому Дукакиса. Вообще-то грек продолжал жить в Массачусетсе, но пришлось заиметь недвижимость в Нью-Йорке, чтобы во время таких вот визитов — они стали регулярными в последние месяцы — не останавливаться в гостинице.

— Хорошо…

— Переспи с этой мыслью, завтра всё обсудим ещё раз. Помни: мы тебе не враги. Можешь ты меня упрекнуть, что я за три года сделал тебе хоть что-то во вред? Нет, такого не было. И не будет, обещаю…

Марк, прощаясь, хлопнул своего шефа по плечу и вылез из автомобиля. Поздоровался с женой Дукакиса, которая вышла встречать мужа на улицу, и пересел в другой автомобиль, который всё это время следовал за ними. Конечно, оставлять будущего президента без присмотра никто не собирался: как минимум три агента должны были следить за греком сегодня вечером, чтобы он сдуру не наделал глупостей. Ну а если тот вдруг решится отдать свою жизнь за страну, они должны были успеть отреагировать и устроить несчастный случай. Тогда придётся работать с нынешним вице-президентом — шансов у него немного, но… Но пускать под откос всю трёхлетнюю работу и шанс забраться на самый верх Марк, конечно, не собирался ни при каких условиях.