Меченый. Том 6. Огонь наших сердец

Глава 5−2 Реформа общепита

5 сентября 1988 года; Краснодар, СССР

FIGARO: Турция погружается в хаос

Столица Турции вновь окутана трауром и страхом после кровавого теракта, который унес жизнь главы Совета Безопасности, генерала Кенана Эврена. Жестокое убийство высшего военного руководителя страны на публичном митинге ставит под сомнение способность правящей хунты контролировать ситуацию и бросает тень неопределенности на будущее и без того раздираемой противоречиями нации.

Трагедия разыгралась вчера днем в Анкаре, где генерал Эврен выступал перед собравшимися, объявляя о новых мерах по ужесточению режима безопасности в связи с затяжной войной против курдских повстанцев на юго-востоке. По предварительным данным, смертник, пробравшийся в первые ряды, привел в действие самодельное взрывное устройство, начиненное поражающими элементами. Мощность и конструкция бомбы привели к значительным жертвам. Генерал Эврен был смертельно ранен и скончался по пути в госпиталь. Вместе с ним погибли пятеро высокопоставленных армейских офицеров, а также около десятка гражданских лиц, что превратило политическое мероприятие в бойню.

Этот инцидент стал мрачным эпилогом к политике, инициированной самим Эвреном. Напомним, что прошлой осенью, после серии беспрецедентных по размаху протестов, где у стен власти единым фронтом стояли курды, исламисты, левые и проевропейские либералы, генерал объявил о полном сворачивании курса на либерализацию. Военные распустили парламент, приостановили действие политических свобод и взяли бразды правления в свои руки, пообещав навести порядок.

Однако за прошедшие месяцы порядок так и не наступил. Напротив, кризис во всех сферах лишь углубился. Экономика Турции находится в состоянии свободного падения: инфляция бьет исторические рекорды, лира стремительно девальвируется, а уровень безработицы достиг катастрофических отметок. Внешнеполитические авантюры Анкары также привели к изоляции: рынок ЕАС для турецких товаров оказался закрыт после скандальных репортажей о казнях курдского населения, Вашингтон резко сократил финансовую помощь, а надежды на советский газ, который должен был поступать по трансбалканскому газопроводу, так и не материализовались.

Военная кампания против Рабочей партии Курдистана (PKK) также столкнулась с серьезными проблемами. По данным разведки, повстанцы получили доступ к американским переносным зенитно-ракетным комплексам «Стингер», похищенным со складов новой иракской армии. Это привело к потере нескольких турецких боевых самолетов и вертолетов за последние три месяца, демонстрируя растущую мощь и оснащенность курдских отрядов.

В свете этих событий убийство Эврена оставляет власть в состоянии вакуума. Генерал был не просто военным лидером; он был символом и цементирующей фигурой для правящей хунты. Без его авторитета хрупкое единство среди высшего армейского командования может дать трещину. Круг подозреваемых в организации теракта невероятно широк: от курдских сепаратистов и радикальных исламистов до внутренних фракций в армии, недовольных политикой Эврена.

Главный вопрос, который сегодня задают в Анкаре и за ее пределами, звучит так: что же будет дальше? Способна ли военная хунта удержать власть, лишившись своего лидера? И если нет, то какая сила сможет собрать рассыпающийся турецкий политический паззл? Ответа пока нет, но ясно одно: Турция стоит на пороге нового, еще более опасного витка нестабильности.

Полозков подсел ко мне, как раз когда я расправлялся с первым. И хотя глава Краснодарского края тщательно пытался удержать свое лицо от проявления на нем эмоций удивления, я все равно заметил взгляды, которые он бросал на генсека, орудующего ложкой над весьма сомнительного качества супом. Даже интересно, что он там себе думал: что у «богатых» свои причуды. Или что с генсеком, имеющим такие запросы в быту, будет сложно что-то урвать себе сверх положенного…

(Полозков И. К.)

А может, думал о том, как изменился Горби за последние десять лет, ведь именно умеренностью в запросах реципиент, будучи главой Ставропольского края, совсем не славился. Тут на югах еще многие помнили Горбачева до переезда в столицу, любопытно было бы залезть им в мозги и почитать мысли о себе.

— Я вот тебе какое предложение хотел задвинуть, Иван Кузьмич, — забавно, в нашей истории Полозков тоже стал персеком краснодарского крайкома после ухода с этой должности предшественника Разумовского. Только в той истории Разумовский пошел на повышение в Москву и со временем стал «главным кадровиком» уже в самом конце существования СССР, а тут он уехал генконсулом в Шанхай. Его, конечно, стоило бы к стенке поставить, но вроде как еще не за что. — С отраслью общественного питания в Союзе нужно что-то делать. Столовые — это, конечно, хорошо, но люди желают кушать не только рассольник без мяса за шестнадцать копеек, люди хотят кушать вкусно и разнообразно.

(Разумовский Г. К.)

Многие после разрешения индивидуальной трудовой деятельности ждали от меня продолжения реформ в виде разрешения кооперативов. Это было логично и во многом действительно необходимо советской экономике. Не всей, но сфере обслуживания — точно. Но я… Зассал. Тут нужно быть честным перед собой в первую очередь. Просто испугался возможных последствий. На этом фоне мы с Рыжковым ругались постоянно, он был сторонником продолжения реформ, дальнейшей либерализации экономической жизни страны, а я… Не видел смысла суетиться, пока у нас все идет хорошо. Денежный навес потихоньку подъедается, — ну ладно, почти не подъедается, но зато и не увеличивается — дефициты уходят, на прилавках появляются новые товары, уровень жизни населения растет, что еще нужно?

Впрочем, были и такие отрасли, которые решить административно в рамках уже существующих систем просто не получалось. И кластер общественного питания в этом плане был едва ли не на первом месте.

Тут нужно сделать отступление и пояснить, что разные едательные места в СССР подчинялись разным ведомствам. Глобально общественное питание находилось в ведении Министерства торговли, однако на местах отдельные столовые могли относиться к структурам заводов и других предприятий. Плюс часть подобных заведений в малых городах и селах относилась к ведению потребкооперации, и с двумя последними «сегментами» проблем не было. В заводских столовых кормили обильно и дешево — там не забалуешь, начальство-то рядом, в потребкооперации имелся отдаленный намек на рыночность отношений и зачастую там тоже было все более-менее.

А вот те заведения, которые относились именно к Минторгу, являли собой настоящую черную дыру. Туда уходили продукты в огромных количествах, и никакого реального контроля за их последующим превращением в блюда не было. Директорам ресторанов было банально выгодно, чтобы их заведения не работали, тогда полученные от системы госторговли продукты можно было выгодно перепродать «налево», ну а посетителей все равно считать никто бы не стал. Ситуация доходила до абсурда, когда в один более-менее приличный ресторан в городе обычный работяга, пусть даже имеющий деньги, просто не мог попасть. Там всегда было «все под резервом», обслуживание фактически велось только для избранных. Так было не всегда и не везде, но наличие большой проблемы отрицать было как минимум глупо.

И вот теперь у меня, кажется, появилась идея, которую я хотел руководителю Краснодарского крайкома и озвучить.

— Согласен, товарищ Генеральный секретарь, мы количество предприятий общественного питания в крае за три года увеличили на 11%.

— Этого все равно недостаточно, — я мотнул головой. Отставил в сторону пустую тарелку из-под рассольника и подвинул к себе тефтели. Выглядели они вполне прилично, а вот насчет наличия в них мяса имелись сомнения.

Вообще статистика — крайне интересная штука. На момент конца 1980-х в СССР насчитывалось примерно 350 тысяч заведений общепита или, если пересчитывать на душу населения, — 1,23 «жральни» на 1000 человек. Много это или мало?

Для сравнения, в «независимой РФ» на 150 миллионов жителей приходилось примерно 200 тысяч или что-то около 1,35 едательных заведения на человека, впрочем, тут сложнее — кто-то работал в черную, а у кого-то на одном объекте висело сразу несколько юрлиц для занижения прибылей и ухода от налогов.

И что же получается? Количество предприятий общественного питания в СССР было не принципиально меньше, чем в России, а если считать по посадочным местам — наверное, никто не будет отрицать умение коммунистов мыслить масштабно, — уверен, СССР с запасом превосходил «наследника». Ну просто не было в Союзе маленьких «барчиков» на три столика, невозможный тут это формат заведения.

Так в чем же причина? Почему едва распался СССР, по субъективным ощущениям, общепита стала больше в разы? В первую очередь — поменялся формат. На смену бюджетным столовым от предприятий пришли кафе и рестораны. Столовые прятались где-то там, а рестораны начали открывать, естественно, на самых проходных местах. Плюс столовая могла работать десятилетиями, а средний срок жизни едательного заведения при капитализме 3–4 года, они постоянно меняются, вывески сменяют друг друга с калейдоскопической скоростью, все это приправляется яркой рекламой, визуальной и звуковой…

Ну и распределены подобные заведения были куда более равномерно. В Москве же будущего количество общепита превосходит общегосударственные значения как минимум вдвое, что опять же смазывает картинку. Просто в тех местах, где раньше были заведения, а сейчас нет, не водятся фудблогеры, чтобы рассказать населению о невозможности посетить мишленовский ресторан в Устьзажопинске.

Ради справедливости, есть страны — типа Испании — где количество предприятий общественного питания на 1000 человек доходит до 6, и вот тут разрыв действительно значительный, и без подключения инициативы снизу никак нам к таким значениям не приблизиться. Впрочем, может, и не нужно…

— Ну если Партия скажет «нужно», мы, конечно, выполним указание, — было видно, что Полозков несколько удивлен ходом разговора. Ну то есть смысла обсуждать именно с ним то, что находится в ведении минторга, просто нет. Если будет решение, город площади выделит, а там уже будут решать, как и что делать, другие люди.

— У нас тут новая концепция родилась. Горизонтальная интеграция. Предлагаю Краснодарскому краю открыть сеть ресторанов южно-русской кухни по всему Союзу.

— Это… Как? — Персек настолько удивился, что даже свою тефтель, которая, кстати, на вкус оказалась вполне съедобной, а вот макароны подкачали, оказались переваренными и явно требующими дополнительного сливочного масла, до рта не донес.

— Придумать какую-то уникальную концепцию с уникальным меню и… Всем остальным тоже уникальным, — в ресторанном деле я был откровенно не силен, но в принципе можно и из-за границы специалистов выписать, в этом нет никакой проблемы. — И потом открывать их в разных городах, но управление строить не через минторг, а через парторганизацию Кубанского края.

— Хм… — Полозков явно был таким предложением озадачен, это в некотором смысле шло вразрез с теми принципами строгой вертикальной интеграции, которые проповедовались в СССР десятилетиями. Ну и, наверное, самым главным вопросом тут было наличие резонов для самого крайкома. То есть если они получат распоряжение, то, конечно, выполнят его, это понятно, но ведь и выполнять подобные указания можно сильно по-разному.

— А прибыль от работы сети ресторанов пойдет в копилку вашего края. Ее можно будет пустить на улучшение снабжения, например. В том числе и импортным дефицитом, — а вот это уже была морковка, ради которой можно было и впрячься в подобную телегу.

Как уже упоминалось, в некотором смысле мы начали вести статистику по соотношению «вклада в общее дело» региона к его «потреблению». Очевидно, выровнять так, чтобы все «кушали» ровно столько, сколько и «производят», — невозможно, это нонсенс, но с другой стороны, и случаи откровенных «провалов» тоже не поощрялись. Если регион показывал слишком большой «дефицит торгового баланса», ему могли понизить категорию снабжения или сделать кадровые выводы по руководству.

Забавно, как это все выглядело с аппаратной точки зрения. «Стройные ряды» советских аппаратчиков на местах мгновенно разделились на тех, «кто кормит» и тех, «кого кормят», причем рубеж прошел отнюдь не по национальным границам. Очень часто в большом плюсе оказывались небольшие городки, которые имели на своей территории мощное промышленное предприятие и при этом их норма снабжения была понижена в пользу областного центра. Конечно же, «плюс» показали почти все области центральной России вокруг столицы, откуда исторически Москва высасывала все соки. Причем сама Первопрестольная при всей мощи своей промышленности вышла в небольшой минус.

И вот тут совершенно необычным способом улучшения «торгового баланса» стали сети. Напомню, что в СССР уже пару лет как существовали подобные структуры, правда, пока только в сфере легкой промышленности. Например, фабрика «Северянка» из Новосибирска, стоявшая буквально у истоков этого движения, к осени 1988 года уже имела «под крылом» четыре десятка магазинов по всей стране и продолжала открывать торговые точки по несколько штук за сезон. Идея с «советской фирмОй» неожиданно выстрелила, причем необычайной силой. Взять нормальное человеческое желание выделиться, добавить немного рекламы по телевизору, приправить появлением фирменной «Снежинки» на форме части советских спортсменов, наложить сверху приемлемое качество — и все, люди будут твой товар отрывать с руками. А «учетная прибыль» при всем при этом записывалась на Новосибирскую область, вызывая нескрываемую радость местных руководителей.

— Это прекрасная идея! — Первый секретарь Краснодарского крайкома очень быстро сообразил всю свою потенциальную выгоду от такого дела. Если его наладить хорошо, тут и премии, и политическое влияние, не просто так же сам Генсек новую «тему» толкает. И опять же иметь сеть «своих людей» по всему Союзу — это всегда полезно. — Только почему именно Краснодарский край?

— А я не только вам подобное предложение собираюсь сделать. Уверен, наши трудящиеся с огромным энтузиазмом воспримут и сеть ресторанов, например, грузинской кухни. И узбекский плов достоин, чтобы под него отдельные заведения открыть, и вообще у нас много разных интересных кухонь по всему Союзу имеется. Есть куда расти.

Идею масштабировать уже имеющийся опыт на общепит я вынашивал давно. Уверен на сто процентов, трудящиеся по достоинству оценят возможность посетить ресторан грузинской кухни, съесть хинкали или хачапури, выпить «домашнего» тархуна и закусить все это чурчхелой. Ну и так можно говорить буквально о каждой кухне народов СССР, поди, узбекский плов или белорусские драники ничем какому-то стандартному борщу не уступят.

А главное — тут появлялся некий момент конкуренции. Эту схему, признаюсь честно, я у вьетнамцев подсмотрел, наши узкоглазые друзья, когда начали развивать у себя мобильную связь, пошли не самым очевидным для социалистической — ну, насколько Вьетнам 21 века вообще можно считать социалистическим — страны вариантом консолидации, а, наоборот, создали сразу три независимых друг от друга структуры, которые подчинялись разным ведомствам и вели работы параллельно.

Вот и получается, что когда противники социалистического строя говорят о нехватке конкуренции, то почему-то всегда имеют в виду частную конкуренцию, совершенно отбрасывая вариант с «ведомственной».

При этом я понимал, что вот такая «горизонтальная интеграция» потенциально может стать максимально питательной средой для оборота черного нала, со всеми идущими в нагрузку проблемами. Если мы считаем всю сеть условно грузинских ресторанов «привязанной» к Грузинской ССР, то и продукты должны идти из республики по возможности, как минимум та часть, которую просто нельзя купить на месте. А это дополнительная логистическая нагрузка, сложности с контролем…

С другой стороны — пусть лучше такой эксперимент будет проведен на общепите, что даст нам опыт и понимание возможных подводных камней, чем рисковать какой-то более значимой отраслью.

— Товарищ Генеральный секретарь, — отвлек меня один из сопровождающих, который тягал в руках здоровенный телефон системы «Карелия». — Вас. Срочно.

— Горбачев на связи, — кивком извинившись перед собеседниками, я встал из-за стола и сделал несколько шагов в сторону.

— Товарищ Горбачев, срочные новости. В Исламабаде убили Бхутто, судя по всему, прямо сейчас там происходит военный переворот, — голосом Примакова сообщила неприятную новость трубка.

— Вот блядь! — Я в сердцах чуть было не кинул телефон об стену, и только в последний момент сдержал себя. Не пристало генсеку себя так вести, не мальчик все-таки. — Понял. Готовь совещание, я сейчас буду вылетать в Москву, часа через четыре буду в Кремле. Если что, держи меня в курсе.

Хоть бы раз мне по мобильному позвонили, что-то хорошее сообщить, хоть вообще его с собой не бери, ну правда…