Меченый. Том 6. Огонь наших сердец

Глава 15 Возвращение в Армению и игры разведок

18 февраля 1989 года; Спитак, СССР

FIGARO: Сахель: трещины в красном наступлении

События в Сахеле вновь подтверждают: экспансия коммунистического влияния в Африке далека от безоблачной. Москва, в последние годы настойчиво продвигающая свои позиции к югу от Средиземного моря, столкнулась с сопротивлением, которое может оказаться куда более серьёзным, чем это представлялось в кремлёвских кабинетах.

Всего месяц назад принадлежащая СССР «Сахельская железнодорожная компания» подписала масштабный концессионный договор на строительство новой железнодорожной ветки. Проект должен был соединить территорию Буркина-Фасо, далее — через Бенин — с выходом к океану, а также напрямую связать столицу Нигера Ниамей с региональной транспортной сетью. Соглашение предусматривало строительство 300-километрового участка пути, включая около 100 километров на территории Нигера, возведение моста через одноимённую реку, а также последующее владение и эксплуатацию всего маршрута советской стороной.

Для Москвы это стало серьёзным стратегическим успехом: экономическое присутствие, подкреплённое инфраструктурой, традиционно служит прологом к политическому и военному влиянию. Париж, кровно заинтересованный в сохранении сложившегося в регионе статус-кво, пытался противодействовать этим планам дипломатическими каналами, однако на практике давление оказалось малорезультативным.

И всё же выяснилось, что у советской экспансии есть болевые точки. В середине зимы 1988–1989 годов на севере Мали вновь вспыхнуло восстание туарегов. Показательно, что ещё недавно они, казалось, приветствовали приход к власти в результате военного переворота президента Альфы Умара Конаре, однако иллюзии рассеялись столь же быстро, как и возникли.

Особую пикантность ситуации придают упорные слухи о том, что поддержку туарегам оказывает Муаммар Каддафи. Ливийский лидер имеет давний и так и не урегулированный конфликт с Францией, ранее заявлял о переориентации на просоветский курс и даже позволил Москве открыть на территории Ливии две крупные военные базы. Этот парадоксальный союз лишь подчёркивает хрупкость и противоречивость «красного проекта» в Африке.

Как бы то ни было, со своей стороны мы поддерживаем стремление свободолюбивого народа туарегов к свержению красной тирании и желаем им успеха в борьбе против ставленников Кремля. История Сахеля ещё далека от завершения, и не исключено, что именно здесь коммунистическое наступление впервые даст серьёзную трещину.

— Да уж… — Спитак выглядел ужасно, фактически город перестал существовать. Далеко не все здания были разрушены во время самого землетрясения, часть было повреждено и фактически снесено уже в процессе спасательных работ. Не было никакого смысла пытаться сохранять постройки, которые так плохо себя показали в критический момент. — Апокалипсис как он есть.

Чуть в стороне рядами — напоминая большой римский военный лагерь — расположились многочисленные палатки, где сначала нашли приют спасенные жители города а теперь размещались стройбатовцы и другие специалисты, продолжающие разбирать завалы. Во всю работала техника, над рядами битых стройматериалов висел непрекращающийся шум от работы бульдозеров и экскаваторов.

Это был уже третий мой визит в республику за последние два месяца. Не сказать, что тут имелись реальные дела именно для генсека, однако я своим постоянным вниманием хотел показать всем заинтересованным сторонам, что контроль за процессом восстановления города будет жесткий.

Да, впрочем, и так уже все поняли. Инициированные массовые посадки — а кому повезло, тех просто уволили и исключили из партии — косой прошлись по местной партийной организации. Только под суд было отправлено полторы тысячи человек — это, правда, включая всяких инженеров по технадзору и прочих причастных — а из партии по результатам расследования было исключено чуть меньше 5 тысяч членов. И это при том, что до объединения компартий именно коммунистов Армении было около 170 тысяч. То есть мы разом «обрезали» считай одну тридцать пятую местного партсостава. Таких масштабных чисток — в процентном соотношении, конечно же — не было даже после попытки госпереворота в 1987 году.

— Ничего, Михаил Сергеевич, — после спешного образования Закавказской Федерации на пост ее главы был выдвинут руководивший до того Азербайджаном Ивашко. Судя по кругам под глазами, спать ему последние недели пришлось немного. — План восстановления уже согласован, уже готовим стройматериалы, как только потеплеет, начнем работы по восстановлению. Станет Спитак еще краше, чем был.

— Нет смысла торопиться. Людей мы пристроили, вряд ли кто-то захочет возвращаться сюда очень скоро, — я обвел рукой одну из куч битого строймусора, который раньше был… Видимо, пятиэтажкой, в таком состоянии сложно понять. Впрочем, надо отдать должное — работы велись активнейшим образом, гул от работы тяжелой техники не замолкал ни на секунду, а в воздухе висела характерная мелкая взвесь бетонной пыли, свойственная любой стройке. — Главное — сделать правильные выводы. Строить так, чтобы следующий раз подобное не повторилось.

В другой истории советское руководство тут же бросилось возводить временные здания, чтобы обеспечить пострадавших жильем, и, как водится, эти «времянки» потом простояли еще добрых сорок лет.

— Уже собрали архитектурную комиссию. Работают люди, обещают к потеплению выдать первые рекомендации. Да, собственно, — хохол снял кепку и вытер высокий лоб от пота, в конце зимы тут погода была уже совсем весенняя. 12 градусов — это вам не минус десять московских, хоть самому на юга перебирайся, — и так все рекомендации известны. Не первый раз, поди, в сейсмоопасной зоне стройка затевается. Просто строить нужно по нормам и не воровать. Но ведь к каждому бетонщику по чекисту с маузером не приставишь…

Походили еще по городу, по тому, что от него осталось, вернее, обсудили потребности самые актуальные. Ивашко тихо пожаловался на местных, которые даже на восстановлении собственных домов работают спустя рукава, и приходится завозить рабочую силу из других республик.

— Я хотел с вами как раз на этот счет переговорить. Есть предложение объявить Спитак всесоюзной стройкой. Чтобы сюда молодежи со всей страны нагнать. Дело понятное, объяснимое — Ташкент тоже всей страной восстанавливали.

— Чтобы воровали поменьше? — Мгновенно ухватил суть партиец.

— Именно так. — Приезжие будут оторваны от местных раскладов, им будет тупо сложнее воровать, особенно если действительно пригляд за всем делом со стороны органов усилить. Хотя куда еще усиливать…

— Хорошая мысль, Михаил Сергеевич. Я поддержу с большим энтузиазмом. Всех примем, всех работой обеспечим.

— Есть еще просьба… Это не совсем моя зона ответственности…

— Говори, Володя, чего сиськи мять, все свои.

— Хотелось бы попросить усилить по возможности западную границу. В Турции сами знаете, что происходит, оттуда сюда уже несколько раз банды через горы перебирались. Я сам в комитет обращался, но с тех пор, как республиканские комитеты подчинили Москве напрямую, там нас стали слышать куда хуже.

Никуда от этого не денешься. Вот Ивашко считался совершенно моим человеком, но бытие, как известно определяет сознание. Вот стал он персеком республиканским, и сразу логика борьбы за власть начала диктовать ему необходимость переориентации работающего в Закавказье КГБ на себя. Уж сколько я таких «сигналов» с мест за прошедшие четыре года получил: не счесть. И не важно, что для Союза в целом это будет скорее вредно, своя рубашка она, без сомнения, всегда к телу ближе.

Мне оставалось только внутренне усмехнуться и кивнуть.

— Я дам распоряжение обратить на этот участок границы особое внимание.

Турция фактически к началу 1989 года перестала контролировать свои юго-восточные регионы населенные преимущественно курдами. Ну то есть там стояли отдельные гарнизоны, контролировались самые главные дороги, и часть городов. Но даже логистика осуществлялась на конвойной системе, любая одиночная машина в армейских цветах выехавшая за пределы «зоны контроля» имела высочайшие шансы просто пропасть и никуда не доехать. Курды же не торопились разбрасываться политическими лозунгами и декларировать отделение, просто, пользуясь состоянием безвластия в стране, методично усиливали свое влияние на этих территориях. Так что просьба Владимира Анатольевича в общем-то была совсем не беспочвенной.

Но самый главный разговор состоялся у меня даже не с местным начальством, а с генералом Павловым, который прилетел в Армению по моей просьбе якобы для какой-то оперативной работы. Мне нужно было, чтобы встречу мою с главой ГРУ заметили, и новость о ней утекла дальше, а в Москве устроить подобное, конечно, было сложнее.

— Анатолий Георгиевич, скажите, как наши заклятые друзья отреагировали на случившееся, — я обвел рукой вокруг себя. И хотя встреча происходила в Ереване, генерал прекрасно понял, что я имел в виду именно спитакское землетрясение.

— Это событие вызвало… Определенный интерес, товарищ генеральный секретарь, — осторожно кивнул Павлов.

— Если пропустить очевидное злорадство, которое местами струилось со страниц западных газет, то, вероятно, основной темой обсуждения стало такое вот невероятное совпадение. То, что толчки произошли именно тогда, когда у нас были учения гражданской обороны. Я, вероятно, не сильно ошибусь, если уже сейчас на той стороне многие ломают головы и строят самые невероятные догадки.

— Хм… Так и есть, мы фиксируем осторожный интерес к Спитаку и его окрестностям, однако, учитывая количество иностранцев, которые прилетали сюда со спасательными миссиями, выявить возможных агентов вражеских разведок будет, вероятно, просто невозможно.

— Да, Иван Алексеевич мне тоже самое сказал, — Маркелов, начальник 2-го управления КГБ, занимавшегося контрразведкой. Забавно, что Первое управление было уже давно выделено в отдельную структуру, в КГБ нумерацию структурных подразделений так и не поменяли. То ли думают, что это временно, то ли просто слишком сильно держатся за традиции. — Но если нам трудно поймать вражеских лазутчиков в «естественной среде», давайте создадим для них приманку.

— Эмм… Поясните, пожалуйста, товарищ генеральный секретарь.

— Мы же с вами, Анатолий Георгиевич, понимаем, что никакого сейсмического оружия у СССР нет. Как нет и машины времени, Алиса не прилетала к нам из будущего, чтобы помочь справиться с катастрофой. Просто совпадение, невероятное, на первый взгляд, но если рассматривать более глубоко — вполне объяснимое, — сидящий напротив меня генерал никак данное утверждение не прокомментировал, однако, судя по метнувшемуся на мгновение в сторону взгляду, я понял, что в случайность он тоже не особо-то верит. Впрочем, понятное дело, что возражать и высказывать свои догадки глава ГРУ не стал. И на том спасибо. — А значит, имеется простор для игры.

— Вы предлагаете запустить слух, что это было наше сейсмическое оружие?

— Лучше! — Я мысленно потер руки, от масштаба идеи у меня непроизвольно на лице сама расплывалась улыбка. — Американцы или британцы ищут такое оружие? Давайте им его предоставим. Построим где-то здесь, в окрестностях, супер-секретную установку, так чтобы возня вокруг нее была видна даже из космоса, и начнем ловить шпионов. «На живца».

— Нужно набрать крепкую научную команду, — задумчиво пробормотал Павлов, явно уже обдумывая идею. — Чтобы подготовили хоть сколько-нибудь реально выглядящую «куклу». Достоверность в таких делах — половина успеха.

И вновь Павлов бросил на меня быстрый, едва уловимый, взгляд, явно пытаясь считать мою реакцию. Ведь если разработки по сейсмическому оружию реальны, то составление подобной «дезы» может и против тебя сыграть. А ну как случайно что-то важное сдуру выдашь. Но я, конечно, держал «покер-фейс».

— Занимайтесь, Анатолий Георгиевич, тут я готов положиться на ваш опыт. В любом случае можете рассчитывать на мое всемерное содействие.

— Один вопрос, Михаил Сергеевич. Каким образом к этому относится армейская разведка? Почему не второе управление?

Вопрос руководителя ГРУ поставил меня в тупик на секунду. Я даже застыл на полушаге, пытаясь сформулировать ответ. В первую очередь для себя. Не объяснять же, что у нас с его предшественником сложились совершенно особого рода отношения и что армейцам я просто доверяю больше, чем представителям «конторы».

— Мысль простая, Анатолий Георгиевич, если у нас кто-то будет заниматься сейсмическим оружием, то скорее МО, чем КГБ. Соответственно, логично, если вокруг объекта будут крутиться ваши люди, а не Маркелова. — Я помолчал немного и добавил, — ну и, если честно, «вашим» я доверяю больше. Провалов у вас в структуре меньше.

Конечно, результаты деятельности Эймса нигде широко не публиковались, однако слухи о череде громких успехов «конторы» на ниве поиска предателей одно время по советским структурам все равно ходили. Человеческая природа — такая вещь, от нее никуда не денешься. Ну а что знают двое — знает и свинья, это нам еще «Мюллер» пояснял в «17 мгновениях весны».

— Вы меня простите, Михаил Сергеевич, но тут вы рассуждаете как человек, скажем так, далекий от понимания нашей кухни.

— Как дилетант?

— Я этого не говорил.

— Но подразумевали, — я хмыкнул, глядя на смущенного генерала, — не переживайте, Анатолий Георгиевич, я на правду не обижаюсь, в ваших делах я и есть дилетант. У генсека вообще можно сказать должность такая — «дилетант широкого профиля». Единственное, в чем я должен разбираться хорошо — это в людях, чтобы назначать их на ответственные должности.

— В таком случае все же рекомендовал бы реализацию этой затеи возложить на второе управление. Если вы хотите искать «кротов» там и считаете, что в КГБ их потенциально больше, чем в МО, то и суету наводить должны именно «гэбисты», — от словосочетания «суету наводить», донором которого был я, губы непроизвольно расползлись в улыбке. Павлов, видимо, принял это на счет своего предложения, поэтому немного торопливо добавил. — Тогда шанс, что на эту приманку кто-нибудь да клюнет, будет максимальным.

— И я даже знаю, кому это все дело поручить. В качестве зицпредседателя Фунта.

Калугин. Его имя почему-то в документах, полученных от Эймса, не фигурировало, видимо, к тому моменту сам факт предательства еще не был совершён. Однако к генералу — и это стало для меня новостью, биографию этой твари я в прошлой жизни как-то не удосужился изучить подробно — как оказалось, и без Горби имелась у коллег целая пачка претензий. Был там целый ряд эпизодов, которые выставили генерала в не лучшем свете, из-за чего еще в 1980 году его убрали из центрального аппарата и отправили «на землю».

И можно было бы забыть о таком человеке — на имеющейся позиции он даже предать толком не мог — если бы не деятельная натура этого человека. За последние пару лет Калугин направил мне сразу несколько пространных меморандумов с предложениями по реформированию советских спецслужб, причем пункты от документа к документу изрядно отличались, было видно, как виляет мысль комитетчика в зависимости от внешних факторов. «Извивается вместе с линией партии» — классика жанра.

Ну и, в общем, назначить такого человека на столь «вкусное» место сам бог велел. Ну или Феликс Эдмундович, для тех, кому коммунистические «святые» ближе христианских. Думается, что можно будет немало вкусной рыбки поймать на эту наживку. А уж если «играть за две команды» и через каналы в администрации Дукакиса надавить на американскую разведку, чтобы она целенаправленно работала в этом направлении… М-м-м… От открывающихся перспектив даже у такого дилетанта, как я, начинали слюнки подтекать.

А тут еще у нас запуск «СКИФа» был запланирован на весну. В 1987 году мы уже запускали якобы массогабаритный макет лазерной установки для сбития вражеских ракет, но тогда пуск вышел не удачный и игра не состоялась. А теперь уже было «все серьезно», по всем доступным каналам мы отправили на ту сторону информацию, что мол теперь в космос полетит вполне рабочая установка, созданная как полноценный ответ американской программе «СОИ». Посмотрим, как по ту сторону Атлантики воспримут такое наше «усиление». Пусть вкладываются в развитие всякой дорогой хрени, глядишь на более приземленные вещи денег там просто не останется.