Меченый. Том 6. Огонь наших сердец

Глава 7−1 Пороховая бочка Европы

11 ноября 1988 года; Москва, СССР

ИЗВЕСТИЯ: Победа коммунизма в тылу европейских милитаристов

Испания пришла к очередному политическому кризису. В середине ноября трудящиеся страны были вынуждены вновь, уже второй раз за два года, пройти к избирательным урнам для проведения досрочных парламентских выборов.

Причина этого кризиса коренится в антинародных действиях Испанской социалистической рабочей партией (ИСРП). Ещё в сентябре правительство Фелипе Гонсалеса, слепо следуя директивам Европейского экономического сообщества, вступление в которое является главной внешнеполитической целью Мадрида, подготовило проект бюджета на 1989 год.

Этот антинародный документ, как под копирку списанный с программ международного монополистического капитала, предусматривал жесточайшее удушение социальной сферы. Под предлогом борьбы с инфляцией, которая, по вине самого правительства, достигла рекордных 18–20%, были безжалостно порезаны все социальные гарантии: пенсии, пособия, дотации, расходы на здравоохранение и народное образование. Единственной статьёй расходов, избежавшей секвестра, а напротив — планируемой к увеличению, оставались военные расходы, что красноречиво говорит о классовой сущности так называемых «социалистов».

Подобная политика вызвала законный гнев прогрессивных сил страны. Фракция «Объединенные левые» в знак протеста вышла из правительственной коалиции. Координатор блока, товарищ Херардо Иглесиас, представитель Коммунистической партии Испании, дал принципиальную оценку действиям кабинета Гонсалеса: «ИСРП не имеет морального права носить в своем названии слово „социалистический“. Снижение социальных гарантий приведет народ Испании к нищете и будет выгодно только транснациональным компаниям, которые скупят по дешевке нашу родину, вырвав её из рук законных хозяев — трудового народа».

Итоги выборов ярко продемонстрировали, что народ Испании поддерживает эту твёрдую позицию коммунистов. Правящая ИСРП потерпела сокрушительное поражение, потеряв 8% голосов и скатившись с 34% до 26%. В то же время блок «Объединенные левые», в который, помимо коммунистов, вошёл ряд региональных и экологических организаций, показал внушительный рост, набрав 18% голосов и уверенно закрепившись в качестве третьей политической силы страны. Правоцентристская Народная партия заняла с минимальным отрывом второе место, также набрав 26%.

Теперь Испанию ожидает длительная и сложная коалиционная сага. Буржуазным политикам предстоит пытаться скрестить ежа с ужом, находя сиюминутные конъюнктурные компромиссы для создания шаткого правительственного большинства. Сделать это будет не просто.

Первая половина осени прошла… Тревожно. Напряжение вокруг СССР копилось, и было ощущение, что вот-вот должно рвануть. Из достойных упоминания событий можно отметить только визиты делегаций из Пакистана и Мали. Новые власти Исламабада подтвердили взятые ранее на себя обязательства по инфраструктурным проектам, пообещали не поддерживать боевиков в Афганистане, подтвердили желание закупать советское оружие, но не более того. Ни о каком согласовании политических позиций речи, понятное дело, уже не шло, но, опять же, получи разок хорошенько по мордасам, тамошние военные резонно опасались и не желали повторения показательной порки. Правильно говорят — за одного битого двух небитых дают. Ну да ладно, все равно лучше, чем было в нашей истории.

Визит же гостей с Африканского континента вышел более позитивный. Мы быстро подписали договор о дружбе и сотрудничестве, о продлении Буркинийской железной дороги до столицы Мали, о прохождении местными офицерами стажировки в советских учебных заведениях, ну и, конечно, пришлось выделить небольшой — примерно на 300 миллионов долларов суммарно — кредит оружием, продовольствием и другими товарами первой необходимости. Правда, в отличие от ушедших, к счастью, в прошлое паттернов поведения советских лидеров, в этот раз кредит выдавался не по честное слово, а под концессии на разработку местных месторождений, и первая группа советских геологов уже даже успела вылететь в Мали для «осмотра местных достопримечательностей». Короче говоря, работа по отжиму северной Африки у лягушатников шла полным ходом.

В тот день я сидел, как обычно, у себя в кабинете в Кремле и работал с бумагами. В частности, занимался окончательной проверкой письменного «интервью» британской The Times по поводу застоя в англо-советских отношениях. Хотя какое там может быть развитие, пока в Лондоне за премьера Тэтчер сидит?

Зазвенел телефон.

— Горбачев на проводе.

— Это Примаков. Кажется, началось в Югославии.

— Что случилось? — Взрыва на Балканах мы, признаюсь, ждали. Милошевич в последние полгода совсем слетел с катушек и принялся пачками снимать со своих постов неугодных и расставлять вместо них новых людей. Причем как-то так все время выходило, что в отставку слетали в основном всякие хорваты, словенцы и боснийцы, а на их место ставили все больше сербов. Никакой «национальной» кампании официально при этом не объявлялось, но все же все понимают, не идиоты, поди. И, конечно, учитывая местную специфику, это просто не могло не привести к печальным последствиям.

— Парламент Словении принял декларацию о суверенитете. В Любляне народ собирается на площадях. Прямо сейчас Милошевич выступает по радио с призывом ко всем патриотам Югославии выйти на защиту страны, объявил чрезвычайное положение и сказал, что при необходимости без колебаний применит силу. — В голосе Примакова по телефону едва различимые эмоциональные оттенки «поймать» было сложно, но я прям вживую увидел, как он иронично приподнимает бровь, как бы спрашивая, и у кого серб всему этому научился.

— Понятно… Нужно собирать СовБез, думать будем, как реагировать в том или ином случае.

После приснопамятной попытки переворота в начале 1987 года произошло некое разделение наших органов по назначению. Политбюро теперь собиралось реже — раз в две недели — и рассматривало в основном вопросы идеологии и государственного строительства. Формально никто у этого органа полномочия не забирал, но как-то незаметно тяжесть оперативного управления по части международной политики и вопросов безопасности уехала в СовБез. А вопросы экономические теперь рассматривались и вовсе на СовМине.

Было понятно, что рано или поздно встанет вопрос о «главенстве», но пока такое разделение меня устраивало.

— На когда?

— Думаю, завтра в первой половине дня и соберемся. Чего тянуть? — Я пожал плечами, хоть меня никто видеть и не мог. Развернулся и посмотрел в окно — там стояла классическая ноябрьская погода — дождь и серость. Природа, за что ей отдельное спасибо, позволила нам без проблем отпраздновать 71-летие Октября, а потом резко взяла свое. И не лень в такое время кому-то политические игры устраивать… Хотя у них там на Балканах поди еще тепло…

Положил трубку, задумчиво прикусил кончик ручки, которой как раз правил «свои мысли» для британских журналистов, с сомнением посмотрел на календарь. Рано как-то. А главное — что делать? Запускать план под кодовым названием «встречный пал» или рано? Ведь в таких ситуациях правильный выбор момента — главный залог успеха. Как говорил Мао: «Верный тезис, высказанный в неправильное время — неверный тезис». Идеальная память подсказывала, что вообще-то полная цитата звучит несколько иначе, но черт с ним, это сейчас не важно.

— Поднял трубку, дождался гудка и произнес:

— Дайте мне генерала Павлова. — Руководитель ГРУ оказался на месте и ответил еще секунд через тридцать.

— Павлов у аппарата.

— Анатолий Георгиевич, в курсе?

— Насчет Югославии? Да, конечно, товарищ Генеральный секретарь, — Павлов до Ивашутина, к сожалению, не дотягивал. В первую очередь масштабом мысли, наверное, слишком долго был замом, привык, что главная ответственность лежит на ком-то сверху. Уверен, будь Павлов руководителем ГРУ в 1985 году, Рас-танур бы не случился. Впрочем, просадки в текущей деятельности армейской разведки не наблюдалось, так что и пенять генералу было тоже нечем.

— Как вы думаете, пора начинать «встречный пал»? — На той стороне трубки на долгие секунды повисла тишина, даже через провода ощущалась напряженная работа мысли.

— Думаю, что самое время, товарищ Генеральный секретарь.

— Тогда считайте, что у вас есть мое благословение. Приступайте.

— Есть! — По-армейски ответил Павлов, и на этом разговор закончился. Ну а что там обсуждать, все что можно было, уже давно разложено по полочкам и подготовлено в натуре на местах. Нужно только «нажать на кнопку»…

На следующий день все собрались к 12 часам. В состав СовБеза входили «силовые министры», глава нашей дипломатии, конечно же, люди из ЦК и четыре члена Политбюро. Последнее, кстати, во многом и предопределило спокойную миграцию полномочий из главного партийного органа в СовБез. Просто он во многом рассматривался как то же Политбюро, только немного расширенное и более узкоспециализированное.

— Товарищ Мальцев, вы, наверное, начните, — я обратился к главе МИДа. — Что у нас по официальным каналам?

— Пока не понятно, товарищ Генеральный секретарь, — отправили запрос в Белград, там молчат. Посол тоже говорит, что инструкций пока не получал.

— А ваше мнение?

— Американцы мутят воду, их уши торчат. Они последние полгода, практически не стесняясь, переправляли в Югославию оружие, не обращая внимания ни на какие протесты Милошевича.

— Евгений Максимович, что скажешь?

— Полностью согласен, — поднялся из-за стола начальник СВР. — По моим данным, там тупо скупили половину депутатов словенского парламента.

— А куда югославские безопасники смотрели? — Действия Милошевича меня разочаровывали, чем дальше, тем сильнее. Хотя, казалось бы, куда уж.

— Не могу знать. Мы их предупреждали, ситуация просчитывалась заранее. Так же есть сведения о том, что на итальянской стороне границы готовились команды боевиков, чтобы в нужный момент перейти границу и помочь в силовом захвате власти. Нам известно минимум о трех лагерях для подготовки таких вот интервентов.

На задворках сознания мелькнуло странное чувство… Растерянности, что ли. Едва ли не первый раз за все время моего тут нахождения приходилось во внешней политике занимать не проактивную, а реактивную позицию. Понятное дело, история уже поменялась достаточно, чтобы относиться к послезнанию с опаской, но я, будем честны, совсем не ожидал, что события на Балканах закрутятся так сильно. Имелась надежда, что Югославия вне контекста развала социалистического блока каким-то образом сможет устоять сама по себе. Но, как говорил один персонаж: «Ваши ожидания — это ваши проблемы», тут с ним поспорить сложно.

Постепенно высказались все причастные, но никакой ясности это не добавило. Самый главный вопрос заключался в том, сможет ли Югославская армия подавить бунт сепаратистов. Проблема заключалась в том, что в этой стране еще со времен Тито существовали территориальные части, набранные из местных, которые опирались на собственные склады и имели собственные мобилизационные планы. С начала этого года центр начал закручивать гайки, «перераспределять» имущество так, чтобы вывезти основную часть вооружения в Сербию, однако эти действия логично встретили несогласие местных.

Мне даже кажется, что Милошевич ждал взрыва и готовился к нему, не идиот же он. Видимо, в Белграде рассчитывали использовать бунт как повод для репрессий и перераспределения власти, как это сделал я. Вот только Югославия — не СССР, а Сербия — не Россия. А Словения — не Казахстан, как минимум у последнего нет границы со странами НАТО, потому что иначе и у нас все могло пойти куда жестче. Мне было понятно, что Слободан сильно недооценивает последствия своих действий, но донести свою убежденность до коллеги я, очевидно, не смог.

— Товарищ маршал, — я обратился к главе Генштаба, — вам слово. Как наша армия может действовать в сложившихся условиях.

— Как угодно, товарищ Генеральный секретарь. Мы готовы выполнить любой приказ партии и правительства, включая введение ограниченного контингента на территорию СФРЮ. По запросу тамошнего руководства и без него, — Огарков мне нравился тем, что был прагматиком и умел посмотреть на проблему не только взглядом военного. Единственный его недостаток, с которым, увы, ничего не сделаешь, — возраст. Семьдесят лет — это много. Не повод, конечно, вот прям сейчас списывать человека на кладбище, но вполне повод задуматься о преемнике.

Вот только кого ставить? Все эти генералы, которые руководили советской армией во второй половине 80-х в начале 90-х, они же доброго слова не заслуживают. Ну вот серьезно, как можно всерьез продвигать наверх людей, отвечавших за первую чеченскую? Да там списывать нужно через одного в дворники, и то не уверен, что метлу им доверить можно. Пока появилась идея поставить на Генеральный штаб вместо Огаркова генерала Сергеева, который был министром обороны РФ во второй половине 90-х, в кабинетах Примакова, Кириенко и Путина. Он сейчас по линии РВСН проходил, но я попросил Николая Васильевича присмотреться к молодому 50-летнему генералу в плане возможной смены на посту.

— Что вы предлагаете предпринять прямо сейчас?

— Привести южную и центральную группы войск в повышенную готовность. Перебросить на запад дополнительные авиационные силы, вывести на рубеж Таранто-Бари силы Черноморского флота, — очевидно, ответ начштаба был готов заранее. В этом плане военные — молодцы. У них всегда есть планы на любой жизненный случай. Жаль только, в реальности они сразу же летят в тартарары, едва только начинается движуха.

— Что наши союзники по Варшавскому договору? В частности, венгры?

Союзники пока шевелиться не торопились, и в некотором смысле их можно понять. Это СССР далеко, а границы Венгрии и Румынии — вот они, в случае замеса достанется не Москве в первую очередь, а Будапешту и Бухаресту. Впрочем, пока такими категориями, будем честны, никто еще ситуацию не мерял. Даже сам внеочередной созыв СовБеза вызвал некоторое удивление, Югославия ведь не наш союзник, да и положение пока не выглядело совсем уж катастрофическим.

В итоге решили не суетиться и быть готовыми ко всему, включая «негативные сценарии». Ну и объявили срочное собрание глав государств-членов ОВД на 15 ноября в Будапеште. Очевидно на было что обсудить в данной ситуации.