Меченый. Том 6. Огонь наших сердец

Интерлюдия 3−2 Оливковая революция

3 декабря 1988 года; Салоники, Греция

LE FIGARO: опасная радиация в центре Европы?

Вчера европейские станции радиационного мониторинга, расположенные в Австрии, Швейцарии и южной Германии, зафиксировали кратковременное, но чёткое повышение концентрации изотопов урана-238 и урана-234 в приземном воздухе. Аномалия была зарегистрирована утром 2 декабря 1988 года, то есть ровно на следующий день после массированного ракетного удара ВВС СССР по группе крупных складов НАТО в районе Триеста, на самой границе Италии и Социалистической Федеративной Республики Югославия.

Местное население в приграничных районах Италии и Словении охвачено паникой. Несмотря на официальные заявления Рима и Любляны о том, что «радиационная обстановка в норме и находится под контролем», в городах Триест, Копер и Нова-Горица люди скупают йод, закрывают окна и отказываются выпускать детей на улицу. По радио и в местных газетах распространяются слухи, что советские ракеты применили некое «грязное» оружие: взрыва якобы не было, но территория оказалась заражена радиоактивной пылью.

Эксперт МАГАТЭ доктор Ханс Бликс в комментарии нашему изданию категорически исключил применение Советским Союзом ядерного оружия в любой форме. «Если бы произошло хоть малейшее ядерное событие, деление или даже разлёт плутония, наши станции зафиксировали бы йод-131, цезий-137 и другие характерные продукты деления. Ничего подобного нет», подчеркнул он.

Наиболее вероятное объяснение: взрыв одного из уничтоженных складов, где хранились 120-мм танковые снаряды M829 с сердечниками из обеднённого урана для американских танков «Абрамс». Вашингтон официально никогда не подтверждал намерения по использованию таких боеприпасов в текущем конфликте, видимо, опасаясь, что местное население не оценит «помощь», которая на десятилетия оставляет землю радиоактивной. Однако ни о чем подобном Пентагон не сообщал и во время иракской кампании, а меж тем использование снарядов с обедненным ураном на Ближнем Востоке подтверждено и задокументировано. При детонации обычных взрывчатых веществ в таких снарядах уран превращается в мелкодисперсную аэрозольную пыль и разносится ветром.

Какой бы ни была точная причина, одно очевидно: без советского ракетного удара по натовским складам ничего бы этого не произошло. Именно действия Москвы привели к экологической катастрофе, последствия которой жителям региона придётся разгребать десятилетиями.

Тут же без промедления был создан протестный комитет, который заявил о неподчинении антинародным властям в Афинах и призвал армию страны в случае, если там не желают воевать с Восточным Блоком за заокеанских хозяев, переходить на сторону народа. Это уже выглядело не как студенческая самодеятельность, а как покушение на верховную власть в государстве. То есть серьезно.

Комитет разместился в мэрии — тяжёлые двери, мраморная лестница, портреты «отцам города» на стенах. В зале заседаний быстро набросали список первоочередных дел: хоть «штурм» и прошел относительно мирно, но часть поломанной мебели все равно пришлось заменить. На длинном столе разложили радиостанции, на балконе поставили походный генератор — если отрежут электричество, эфир не умрёт.

— Первое, — проговорил Харилаос Флоракис, семидесятипятилетний старик, который, подобно старому боевому коню, вновь услышавшему трели сигнала «к атаке», был полон энергии. Как-то так само собой сложилось, что именно КПГ первой заявила о несогласии с центральной линией Афин и стала центром кристаллизации протестных настроений. — «Салоникская хартия». Десять пунктов, нужно показать всем, что мы не хотим гражданской войны и не собираемся раскачивать лодку, но втравить страну в войну не позволим. Мы уже читали на площади, теперь — официально. Второе — «оливковая гвардия»: добровольные дежурства у больниц, пекарен, водозаборов, мостов. Никаких баррикад, никакого алкоголя, никаких бесчинств и мародёрства на постах. Третье — временное правительство национального спасения… Нужно обратиться к церкви за благословением. Призвать в качестве лидера нашего мирного протеста Архиепископа Серафима…

(Харилаос Флоракис)

Флоракис был не просто человеком, живым символом. Он воевал еще против фашистов во время Второй Мировой, потом сражался за демократическую Грецию против капиталистических прихвостней во время гражданской войны, потом уже после падения режима черных полковников возродил КПГ практически из пепла. И авторитетом пользовался среди левых просто огромным.

— А что с Сотирисом Кувелосом? — Нынешний мэр Салоник был весьма спорной фигурой, состоял в НД, и именно по его указанию в первый день протестов полиция пыталась перекрывать улицы грузовиками, чтобы не допустить студентов под оливковыми флагами в центр города. В данный момент он был «задержан» протестующими и сидел под замком.

— Ничего, пускай остынет, слишком уж резкий и конфликтный человек, — присутствующий на заседании Олег в дискуссию не вступал, его политический вес для этого был слишком ничтожен. При этом он не пропускал ни единого слова, понимая, что на глазах его творится история. — Дальше нужна связь с профсоюзами. Необходим общенациональный охват. Тотальная забастовка, чтобы не работало вообще ничего.

Дверь открылась, внутрь влетел еще какой-то мужчина средних лет. Олег его в лицо не знал, но очевидно, что «чужих» тут в такой момент быть просто не могло.

— Мицотакис отдал приказ ввести в Салоники войска! — Новость эта волной прокатилась по залу, советский агент кожей почувствовал распространяющуюся среди людей неуверенность. Протесты протестами, но в открытую воевать против армии… Это все же немного другой уровень. Только Флоракис, кажется, не поддался общему настроению, он только кивнул головой, как будто ждал этой новости, и выдал контраргумент.

(Константи́нос Мицота́кис)

— Вокруг города есть только две военные части, которые способны установить контроль над Салониками. Там командирами служат наши люди, они мне обещали, что ни один подчиненный солдат расположения частей не покинет, — коммунист задумался на секунду и добавил, — надо бы осветить данный момент по радио и телевидению. Чтобы все знали, что армия с народом. Если, конечно, наш премьер-министр не решит бомбить город, но этого ему не простят, так что бомбежек я не боюсь.

Обсудили возможность вооружения «оливковой гвардии». Кто-то был настроен более решительно, кто-то менее, часть протестующих все еще надеялась на то, что все как-то само уляжется.

Поспорили насчет целей. Целями обозначили отставку правительства и перевыборы, запрет на использование греческой территории в нынешнем конфликте в Югославии, в дальнейшем — референдум по поводу выхода Греции из НАТО, а если не получится продавить референдум о выходе, то как минимум выход из «наступательной части» этого «оборонительного альянса». По примеру Франции.

Тут нужно немного отступить в сторону и объяснить, что к Североатлантическому альянсу у простых греков было весьма двойственное отношение. Тот же Папандреу, бывший премьер-министр, пришедший к власти в Греции после выборов 1981 года, в качестве одного из лозунгов использовал именно анти-НАТОвскую риторику. Социалист поднимал щит: закрытие баз, выход страны из Альянса, обещал устроить плебисцит по данному вопросу, упирал на то, что НАТО не защищает Грецию от Турции. И это сработало, за него проголосовали, но, как водится в таких случаях, обещания были забыты очень быстро, и никаких реальных шагов в этом направлении сделано не было. А меж тем, с учетом боев на севере Югославии — и циркулирующих слухов о начале мобилизации — в моменте за выход из альянса вполне могло проголосовать примерно 55–60% населения. И как раз это опять же говорило, что никто по-хорошему протестующим подобный референдум провести не позволит.

Объявление о том, что Афины пытались задавить протесты на севере с использованием армии, но военные заняли «нейтральную позицию» и отказались воевать с народом, окончательно взломало невидимую плотину, державшую протесты на севере страны. Уже 3 декабря оливковый цвет начали одеваться и люди из других городов. Общая забастовка на транспорте началась 4 числа и фактически парализовала страну, вышли на протесты учителя и медики, больше всего пострадавшие от «закручивания экономических гаек» правым правительством.

Военные, понимая, что как бы ни закончилась драка в Югославии, эта страна теперь точно попадет под влияние Москвы — а учитывая процессы, идущие в Албании, вполне вероятна была возможность общей консолидации соцстран под сенью ОВД — а значит, граница с «вражеским блоком» вполне может вырасти с 400 км до 900, тоже не торопились определяться с выбором. Турция под боком — это, конечно, неприятно, но в случае войны между НАТО и ОВД Греция в такой конфигурации границ не выживает просто никак, а значит, стоит подумать о возможном нейтралитете…

5 декабря из Салоник в Афины по дороге, соединяющей север и юг страны, выдвинулась многочисленная колонна под оливковыми флагами. Демонстративно мирная, двигающаяся едва ли не со скоростью пешехода, толпа людей, долгое время не встречая сопротивления, заходила во все встреченные на пути населенные пункты и под восторженные крики местных поднимала рядом с бело-синими национальными флагами, ставшие символом стремления к миру, оливковые полотнища. И совершенно не важно, что собранные из крепких «спортивных» парней боевые дружины вооруженные захваченным в военных арсеналах оружием, двигались впереди колонны и ликвидировали всякое возможное сопротивление.

Сколько там несогласных было «нейтрализовано» никто так и не узнал… Впрочем, не так уж много, общественное мнение в Греции в моменте было полностью на стороне тех, кто не желал ввязываться в возможную Третью Мировую, и судить их за это достаточно сложно.

Как раз в это время там на севере советская авиация и ракетные силы начали активно бомбить территорию Италии, очень сильно доставалось Триесту, так что мысленно примерить возможную участь итальянцев на себя оказалось довольно просто. И это еще итальянцев Адриатическое море частично защищает от советских бомб, Греция же, если даже брать двести километров от границы, помещается в эту полосу едва ли не наполовину. Очень быстро может всем стать очень мало места на юге Балканского полуострова.

Правительство в Афинах в этот момент находилось в процессе полураспада. Всем было понятно, что как бы ни закончилась данная история, точно будут новые выборы, и точно НД на них победить не сможет, а значит, нужно спасать собственную политическую карьеру, срочно дистанцируясь от всего происходящего. За месяц кабинет Мицотакиса обновился едва ли не на 50%, министр обороны был уже вообще третий, всем было понятно, что правительство страны находится в состоянии глубокого «грогги».

Кульминация всего действа наступила на четвертый день марша, когда колонна «северной коалиции» — кто так назвал протестующих, осталось за кадром, да и не важно это на самом деле — достигла Ларисы, крупнейшего города центральной Греции.

Въезд в город оказался забаррикадирован бетонными блоками и бочками с водой, а за этой преградой стояла бронетехника, недвусмысленно развернув свои орудия в сторону «приближающегося противника».

— Армия с народом! Армия с народом! — Из толпы, скандирующей антивоенные лозунги, выскочили заранее подготовленные группы молодых парней, быстро добежали до бетонных блоков, зацепили их тросами за «уши», после чего специально поставленные в «первую линию» внедорожники, ревя моторами и буксуя колесами, принялись растаскивать не слишком основательную баррикаду.

— Проход закрыт! — Надрывались притащенные «правительственными силами» мегафоны. — Разойдитесь! Вы нарушаете закон о чрезвычайном положении в стране. Мы будем вынуждены применить силу!

Угроза, конечно же, никакого результата не возымела. Не для того люди преодолели уже 200 километров, чтобы просто так развернуться и уйти восвояси. Вместо этого в «пролом» совершенно подлым образом пустили девушек. Молодых студенток, которые несли оливковые и бело-голубые вперемешку флаги и пели гимн Греции. А среди них суетились парни с ручными камерами, снимая этот момент для будущих поколений. Попробуй вот так нажми на спусковой крючок, даже если у тебя в стволе не летальная пуля заряжена, а резиновая, — вмиг станешь врагом всего государства, политики они далеко, а вот военные — тут рядом.

Вот в Салониках армейцы с заблокированной базы уже чуть ли не месяц с осажденной территории выйти не могут, там «комитет самоуправления» потребовал выдать им солдат, которые открыли огонь по толпе, для публичного суда. Делать этого, естественно, командование не торопилось — хоть премьер-министр уже пообещал тщательное расследование и строжайшее наказание для всех виновных в трагедии — и сколько продлится такое вот сидение, никто не знал. А учитывая, что к власти в итоге вполне могли прийти левые… Стать козлом отпущения, на которого повесят в итоге всех собак, было проще простого.

Ну и, конечно, как обычно бывает в таких случаях, за попавшей на телеэкран картинкой имелся еще и второй слой. Тот самый осел, груженный золотом, который пробрался во вражеский тыл и хорошенько там покуралесил. На взятки греческим силовикам за последние полгода было потрачено просто умопомрачительное количество денег. Наверное, Запад еще ни разу не сталкивался со столь массовым подкупом, для которого использовались «грязные» деньги, полученные от наркотических дел, и которые даже в масштабах государства иным образом тратить было достаточно сложно.

В тот момент, когда нужно было отдать команду «огонь», залить все пространство слезоточивым газом и резиновыми пулями, «смешать строй врага», а потом закрепить победу массовыми арестами, командовавший заслоном греческий майор отдал приказ просто ничего не делать. Пропустить протестующих и отступить.

— Армия с народом! — Кульминационный момент братания военных, которые сами не поняли, вероятно, как так получилось, так же был заснят на видео и уже вечером этого же дня транслировался по всем каналам. Колонна протестующих вошла в город и без сопротивления заняла все административные здания, объявив о непризнании центрального правительства в Афинах в качестве законного представителя всего греческого народа.

Именно события в Ларисе стали переломными. На следующий день по телевизору выступил президент Греции Христос Сардзетакис — президент в этой стране избирался парламентом и особых полномочий не имел, исполняя больше функцию церемониальную, но именно Сардзетакис имел достаточно высокий личный авторитет и, что важно в данном случае, был беспартийным — с призывом правительству уйти в отставку и назначить новые перевыборы. Что, мол, только так есть шанс избежать открытого гражданского противостояния и больших жертв.

(Христос Сардзетакис)

9 декабря Константинос Мицотакис подал в отставку, а еще спустя два дня колонна «прогрессивных антивоенных сил» вошла в Афины, окончательно развеяв все сомнения по поводу того, кто в данной ситуации является победителем. Буквально в течение двух дней было сформировано временное переходное правительство в основном из представителей разного рода левых сил — далеко не все в ПАСОК приняли такую революцию снизу, в партии фактически на фоне этого произошел раскол, и уже на следующие выборы «правая ПАСОК» пошла отдельно от левого ядра — и была назначена дата плебисцита. Причем, пользуясь неразберихой, Харилаос Флоракис — именно он стал исполняющим обязанности премьер-министра — протолкнул еще и одновременный референдум о выходе Греции из НАТО. Его назначили на конец февраля, и именно дата проведения референдума была самой слабой его точкой. Ведь до этого на руку протестующим играли быстрота, натиск, растерянность властей в Афинах и занятость США на других направлениях, отягченная начавшимся процессом транзита власти в Белом доме. Какая обстановка при этом сложится в мире через два месяца, никто уже не знал…