Меченый. Том 6. Огонь наших сердец

Глава 2 Стратегические ядерные силы

25 июля 1988 года; Москва, СССР

BILLBOARD: Элтон Джон и «Red Stars» — советский прорыв к вершинам чартов

Мировая музыкальная сцена, кажется, окончательно сдалась под натиском восточного ветра. Совместный сингл Элтона Джона и советской группы «Red Stars» — «Sorry Seems To Be The Hardest Word» стремительно ворвался в чарты и уже занял четвёртое место в США и первое — в Великобритании. И это не просто сенсация — это культурный прорыв, о котором ещё недавно невозможно было и мечтать. На следующую неделю уже анонсированы съёмки музыкального клипа, которые, по слухам, пройдут в Лондоне и Ленинграде.

Путь «Red Stars» к мировым вершинам занял всего два года — невероятно короткий срок даже по западным меркам. Начав карьеру с концертов в СССР и странах Восточного блока, они быстро вышли за железный занавес. С начала 1988 года группа буквально штурмует Западную Европу, а этой весной с триумфом завершила серию аншлаговых шоу в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, собирая целые стадионы.

От коллег с Запада «Red Stars» отличает фантастическая работоспособность. В среднем они дают около 140 концертов в год, и при этом находят время записывать новые альбомы. На середину 1989 года уже анонсирован их третий студийный релиз, который стабильно держится в списках самых ожидаемых.

Но, как водится, не обходится без слухов. Злые языки утверждают, что за рекордной производительностью советских музыкантов стоят не только трудолюбие и дисциплина: якобы родственники участников группы остаются в СССР под «опекой» КГБ, что якобы стимулирует артистов не сбавлять оборотов. Что якобы путь к популярности был проложен деньгами коммунистов, и что лично Элтон Джон за запись совместного трека получил сколько-то миллионов долларов. Возможно даже десятков…

Не менее интригует и другой феномен — количество хитов. Из дебютного альбома «Red Stars» в топ западных чартов вошли три трека, а из второго — сразу пять. Говорят, над их песнями трудятся лучшие композиторы и поэты всего Советского Союза, а в Москве установлена щедрая премия за композицию, сумевшую покорить Запад. Поговаривают, что теперь даже маститые советские стихотворцы в спешке осваивают английский, мечтая попасть в следующий хит.

Феномен советских групп, явно созданных «на экспорт», ещё предстоит осмыслить. Но одно ясно уже сегодня: каждый год их становится всё больше, и они — будь то поп, рок или джаз — всё громче звучат на мировом музыкальном Олимпе.

Большой войны а-ля 1950 год в итоге все же не случилось. Мы заранее предупредили Вашингтон и Сеул, что сухопутное вторжение за линию разграничения будем считать нападением на себя, с соответствующими последствиями. Пекин, видимо, по своим каналам тоже как-то отреагировал, и в итоге армии так и остались стоять на своих местах. Что, с другой стороны, сам факт боевых действий совсем не отменило.

Активная перестрелка через условную 38-ю параллель шла больше месяца, до конца августа. США наносили массированные ракетно-бомбовые удары по военным целям, демонстрируя, что в Ираке многому научились и больше не собираются ввязываться в тягучее противостояние «в клинче». Янки вовсю пользовались своим преимуществом в технике, наносили практически безответные удары «из-за» горизонта, даже не пытаясь приближаться к зоне возможного перехвата ПВО КНДР.

Северокорейцы в свою очередь как могли отыгрывались на своих южных соседях. Сколько там за эти тридцать пять дней было выпущено артиллерийских снарядов и прочего взрывающегося железа — черт знает, но наверное ничего похожего мир не видел со времен Второй Мировой. По интенсивности на километр фронта, во всяком случае, а не в абсолютных числах.

Очень сильно досталось Сеулу, особенно его северным предместьям, до которых с Кесонского выступа было меньше сорока километров. Южным корейцам даже пришлось проводить частичную эвакуацию своей столицы, что на фоне приближающейся Олимпиады выглядело уж совсем беспрецедентно.

Одновременно произошли столкновения на море: 21 июля две северокорейские ДЭПЛ атаковали отстрелявшийся по берегу эсминец типа «Спрюенс» и утопили его. Атака вышла самоубийственной, янки заявили, что обе подлодки в итоге отправились в гости к Нептуну, однако точных доказательств привести не смогли. Впрочем, это был единственный успех КНДР на море, больше хвастаться там было нечем. Сколько малых кораблей они потеряли прямо у причалов от дальнобойных ударов, никто подсчитать, наверное, не сможет, но точно немало.

Закончилась эскалация сама собой. Стороны исчерпали имеющиеся силы, и взаимные обстрелы в конце лета потихоньку пошли на спад, возвращая ситуацию к статус-кво. Единственным реальным результатом данной «войны» стал фактический срыв Олимпиады. Ее из Сеула в срочном порядке перенесли на юг полуострова, в Пусан — ну, то что можно было перенести, конечно. Правительство Южной Кореи обещало защиту и неприкосновенность спортсменов, но дело уже было сделано. Большая часть национальных олимпийских комитетов один за другим объявили о невозможности в такой ситуации поездки их спортсменов на соревнования.

И если посмотреть цинично — как бы сверху, отстранившись от эмоций — станет понятно, почему именно только такой сценарий имел право на жизнь. Просто всех все устраивало. КНДР сорвала Олимпиаду соседу, Ким при этом еще раз показал своему народу, что вот, мол, смотрите, мы находимся в осажденной крепости, все против нас. США, не влезая во «второй Ирак», чуть поправили рейтинги администрации без больших потерь. СССР — мы удовлетворились демонстрацией, что без Москвы КНДР просто не выстояла бы. В накладе оказался только Сеул, и то — тактически. Срыв Олимпиады — это, конечно, неприятно, но зато все голоса либералов о каких-то послаблениях и демократизации заткнулись на ближайшие годы. «Какая демократизация, когда враг у порога, нужно, наоборот, сплотиться вокруг нашего лидера…» — классика жанра. Ну и у Китая — вернее, у отдельной его властной группы — тоже имелись резоны заполучить рядом небольшой мобилизующий население конфликт. Можно сказать, что была разыграна большая театральная партия, в которой каждая сторона прекрасно знала и тщательно отыграла свою роль. Ну а погибшие солдаты и мирное население… Кто о них вспомнит?

— А вот скажите, Иван Матвеевич, мы собираемся в обозримом будущем вывести из состава флота большое количество ядерных подводных лодок… — Я оглядел собравшихся, главком ВМФ при упоминании намечающейся резни подводного флота только поморщился, но ничего не сказал, все уже было решено на этом направлении, — а если не резать их «на иголки», а провести конверсию?

События на Корейском полуострове заставили нас провести большое совещание — или, вернее, ряд совещаний, поскольку предмет обсуждения был разделен как ведомственно, так и «идеологически» по совсем разным направлениям — для обсуждения развития стратегических сил ядерного сдерживания. Одно дело, когда бахает «где-то там», и совсем другое — когда до границ СССР остаются считанные сотни километров. Совсем по-другому, нужно признать, это дело ощущается.

— Каким образом, товарищ генеральный секретарь?

Несмотря на принятое уже решение о списании значительной части АПЛ первого и второго поколений, реальным геноцидом собственных подлодок мы заниматься не торопились. Была мысль, что сокращение парка стратегических носителей при случае американцам можно будет выгодно «продать». Когда-то же поехавший на милитаризме Буш уйдет на покой — и вероятно очень скоро — после него придет в Белый дом кто-нибудь более вменяемый, и переговоры о разоружении и сокращении стратегических вооружений так или иначе продолжатся. Ну просто потому, что никому не нравится сидеть на бочке с порохом. Дискомфортно это, знаете ли…

В общем, пока старые АПЛ продолжали числиться в составе флота, просто им в походы выходить запретили. В случае чего они и от причала бахнуть вполне смогут, а шансы пойти ко дну или словить какую-то радиационную аварию, стоя на базе, куда меньше, как ни крути.

— Переделать в большую автоматическую мега-торпеду камикадзе, — понимания мое предложение явно не нашло, поэтому пришлось пояснять. — Сделать так, чтобы подлодка могла идти по заданному маршруту сама, без участия команды, и снять вообще всех моряков с нее. Вместо торпед вооружить одной здоровенной царь-бомбой на 100 или даже 200 мегатонн. В час Х дать внешнюю команду на погружение и движение по заданным координатам с подрывом в конкретной точке. У нас сейчас спутниковая группировка дает отличную точность в пределах сотни метров — можно придумать какую-то антенну, чтобы она иногда поднималась с глубины и уточняла свое место положение. Ну и в случае чего, неточность отлично компенсируется мощностью заряда…

Предложение генсека оказалось для военных полной неожиданностью. Там явно от обычно «мирного» Горбачева, который ратует за прагматический подход, сокращение военных расходов и снижение мирового напряжения — насчет последнего, конечно, совсем мимо, но присутствующие-то об этом не знали — не ожидали.

— Это будет сложно… — ответил осторожно адмирал Кпитанец, — не уверен, что подобная переделка будет проще, чем постройка специализированной… торпеды с нуля. Кроме того, точность… Под воду сигнал спутника не дойдет, антенна… Это очень сомнительно. Инерциальная же система без внешних корректировок может дать погрешность в сотни километров.

— Да и хрен с ним. Главное — чтобы от наших берегов такая дура отплыть успела, а там… — Я криво ухмыльнулся и махнул рукой, — компенсируем неточность мощностью заряда. А дальше вона цунами все сделает сама. Ну и в принципе у нас, если целиться в условный Нью-Йорк, в тех краях союзников нет, в какую бы сторону ни промахнулись — все равно получится неплохо…

— А гражданское население…

— Товарищи, то, что я предлагаю, — оружие сдерживания, которое нужно, чтобы его никогда не применять. А если его применяют, то о гражданском населении уже никто думать не будет, давайте не будем играть в святую невинность, — я еще раз оглядел собравшихся моряков. Да, сегодня обсуждали «морскую компоненту» ядерной триады, — враг в случае начала большой войны наше мирное население щадить не будет, я думаю, что мы в этом должны быть взаимны.

Есть полумифическая история о том, что якобы Сахаров — тот самый, который правозащитник и «совесть нации» — еще в 1950-х предлагал подобную идею, на соответствующем, понятное дело, уровне развития техники. И что якобы военные — а именно адмирал Фомин упоминается — тогда ответили, что мол они против мирного населения не воюют. Какая глупость, сейчас бы после событий Второй Мировой говорить, что военные против гражданских не воюют…

— Кхм… Я думаю, этот вопрос нужно со специалистами обсудить, насчет его технической реализуемости, я соберу совещание и подам докладную записку по его результатам. А пока предлагаю все же перейти к более насущным темам…

Из хорошего у нас закончила испытания новая-старая ракета Р-36 — та самая «Сатана», которую в миру знали как «Воеводу» — получившая добавочный индекс М2 и разделяющуюся боевую часть из восьми боеголовок по 800 кТн каждая. Дальность — 11000 километров, шахтное расположение, отличная защищенность, КВО в 500 метров, что по меркам тяжелой ядерной ракеты вполне достойный показатель. Короче говоря, тут нам желать чего-то лучшего было бы просто глупо.

Прямо сейчас на вооружение становился тот самый знаменитый железнодорожный ядерный комплекс, который своей мобильностью наводил потом ужас на западных стратегов. К середине 1988 года у нас уже было пять полков — по три пусковых установки каждый — и планировалось увеличить их количество еще вдвое.

А вот с морской твердотопливной ракетой — собственно, именно она и являлась главным предметом обсуждения на данном совещании — которой планировалось перевооружить наши «Акулы», все было далеко не так весело. «Барк» — он должен был увеличить дальность пуска ракет с подлодок 941 проекта до 10000 километров и позволить запускать ядерные приветы прямо из-подо льда — лететь никак не желал. Разработка затягивалась, испытания, проведенные весной, провалились, а у нас, меж тем, по плану — как я вот такие планы люблю, кто бы знал — уже в этом 1988 году первая подлодка должна была встать на завод для модернизации под новую ракету. То есть план был, АПЛ рекордных размеров была, а новой ракеты под нее не было. Прекрасно.

В нашей истории ракету так и не доделали, лодки списали по причине нехватки боезапаса — их производитель остался за границей в новом «независимом государстве» — а уже в нулевых для совсем других АПЛ совсем другие люди сделали совсем другую твердотопливную ракету, получившую название «Булава».

Ну и самое, наверное, главное в этом деле, если брать перспективу с горизонтом лет в 10–15, — гиперзвук.

— А что по «Бурлаку», товарищи? Опять неудача?

— Работаем, товарищ генеральный секретарь. 4 из 7 удачных пусков — это больше половины. Очень сложные технологии, такого еще никто никогда не делал.

«Бурлак» — это перспективная ракета морского базирования, способная лететь на скорости в 6 махов. Фактически — предок ставшего на вооружение через 30 лет «Циркона». Даже еще более сложная версия, предполагалось для запуска этой ракеты использовать обычный 533-мм торпедный аппарат, такое себе ультимативное оружие советских подводных лодок, которое «не контрится».

— Нужно лучше работать, сами видите, что творится в мире! — Я еще немного «накрутил хвосты» нашим самотопам, но без огоньку, если честно. Всем было понятно, что оружие это слишком сложное и слишком революционное, чтобы результат вышел быстро и без страданий.

Правда, тут нужно признать, что испытания других типов носителей проходили более успешно. «Бурлак» — это был подводный вариант ракеты «Метеорит», который одновременно разрабатывался и в наземном, и в воздушном исполнении, причем тема по воздушным ракетам была закрыта до меня, в 1984 году, и я, попав в этот мир, ее почти сразу возобновил. Тем более, что степень готовности там была очень высокой, и уже к 1990 году мне обещали воздушный и наземный вариант принять на вооружение. Фактически речь шла об аналоге «Кинжала» на чуть более низком техническом уровне, местные планировали заменить ее более тяжелой Х-55, но лично я считал, что это были параллельные системы, друг друга дополняющие, а не исключающие.

Ну и воздушную компоненту, конечно же, стоит упомянуть. Производство Ту-160 у нас вышло на пик, сбиралось 4 самолета в год, и наращивать темп еще сильнее никто не планировал. Уже имелось 15 бортов — включая предсерийные — и планировалось довести их число до 50 штук к концу 13-й пятилетки. Ту-22М3 в 1990 году на конвейере планировалось поменять на Ту-22М4, с новыми двигателями, улучшенным радарным комплексом и возможностью нести перспективные крылатые ракеты. Ту-95 продолжали модернизироваться, эти самолёты, как и их заокеанские аналоги В-52, еще лет 50 актуальности не потеряют, вероятно…

Ну и самое главное — стартовала работа по созданию нового «среднего бомбардировщика». То, что где-то в начале 00-х годов должно прийти на смену Ту-22. Наши авиаконструкторы получили, наконец, сведения по американским В-2 и рыли копытом в желании попробовать сделать советский аналог, только лучше, конечно. Как минимум, не такой дорогой — а так в целом то же самое: летающее крыло и технологии малозаметности. Я препятствовать не стал, все равно компетенции нарабатывать придется рано или поздно, от этого не уйдем, так что «Туполев» — ну а кто еще — свое задание получил. А выйдет ли что-то из этого? Будем посмотреть.