Меченый. Том 6. Огонь наших сердец

Глава 8−1 О пользе гражданской обороны

07 декабря 1988 года; Москва, СССР

ИЗВЕСТИЯ: союз двух станций — триумф советской космонавтики

Сегодня весь мир с восхищением следит за достижениями советских космонавтов. В утренние часы 5 декабря экипаж под командованием лётчика-космонавта СССР Виктора Петровича Соловьёва успешно завершил уникальную операцию по стыковке двух долговременных орбитальных станций — «Салют-7» и «Мир».

Для выполнения этой сложнейшей задачи инженерами и конструкторами предприятий Министерства общего машиностроения был разработан и построен специальный орбитальный буксир, созданный на основе транспортного корабля «Прогресс». Оснащённый новыми двигателями тонкой тяги, усиленной системой навигации и бортовым вычислительным комплексом, буксир обеспечил мягкое и точное сближение двух гигантов на орбите.

В ходе операции были применены совершенно новые технологии, разработанные в кратчайшие сроки отечественными специалистами:

— инерционно-лазерная система взаимной ориентации станций;

— передача энергии и телеметрии по внешним кабельным магистралям;

— герметичный переходный тоннель нового поколения, позволивший членам экипажа безопасно перемещаться между двумя орбитальными базами.

«С этой минуты мы имеем в космосе единый научный город, где работают наши товарищи, — сказал в обращении к журналистам руководитель Главкосмоса Александр Иванович Дунаев. — „Салют-Мир“ станет фундаментом будущих межпланетных экспедиций».

Советский Союз вновь доказал своё лидерство в освоении космоса. Никто и никогда до этого не проводил стыковку двух крупных орбитальных комплексов. Этот успех — результат труда тысяч инженеров, учёных, рабочих и космонавтов, объединённых общей целью — служением науке и миру.

Особое значение имеет и развитие международного сотрудничества. В планах Государственного комитета по космосу предусмотрено участие космонавтов дружественных стран — ГДР, Франции, Индии, Кубы и других в совместных экспедициях на станцию «Салют-Мир». Уже в следующем году в составе экипажей появятся иностранные специалисты, которые смогут работать бок о бок с советскими исследователями.

Сегодня, как и всегда, Советский Союз прокладывает путь человечеству к звёздам. Сдвоенная станция «Салют-Мир» — это не только научный рубеж, но и символ мира, дружбы и прогресса, рожденный трудами советского народа.

А пока на Балканах творился лютый пиздец, Греция на всех парах мчала к антивоенной революции, мир сходил с ума, всеми силами приближаясь к очередной мировой бойне, я всеми силами готовился к нашим, домашним событиям. К Спитакскому землетрясению, если быть точным, дата которого неумолимо приближалась, и сделать с этим — в отличие от того же Чернобыля — просто ничего было нельзя. Против природы не попрешь.

Седьмого декабря была среда. Сказать, что я спал ночью плохо — не сказать ничего. Глаза не сомкнул, ворочался с боку на бок, думал о том, достаточно ли было сделано. Можно было тупо наплевать на всю конспирацию, выступить по телеку с заявлением, что, мол, у Горбачева было видение, и в середине дня всем нужно выйти на улицу, потому что начнет трясти. Сколько я бы спас этим жизней… Много. Сколько бы я после этого протянул? Не долго. Имеющий дар предсказания о будущем политик во главе сверхдержавы — это вполне себе повод начать третью мировую. Тем более когда полноценные бои с участием советских и американских военных и так уже идут прямо сейчас. А даже если нет, можно навсегда забыть о возможности выезжать за границу. Пристрелят и будут правы, я бы тоже отдал приказ на ликвидацию, не обращая внимания на возможные последствия. Жить остаток дней в бункере не хотелось.

Встал, подошел к окну. По ту сторону стекла из нависших над столицей серых свинцовых туч на город медленно опускались мелкие снежинки. По правилам безопасности кабинет первого лица должен обязательно выходить во двор, поэтому хорошими видами из окна похвастаться я не мог, но можно легко включить фантазию, представить что ты поднялся на стену Кремля окинул хозяйским взглядом окрестности Есть вещи которые у нас никогда не меняются независимо от дня недели и времени года.

Очередь к мавзолею, снующие по Красной площади экскурсионные группы, почетный караул у могилы неизвестного солдата. И вот на них из тех самых серых туч медленно опускаются снежинки. А если вернуть голову направо и посмотреть вдоль Красной Площади, мимо главного Московского собора, Москворецкого моста и еще стоящей в эти времена гостиницы «Россия», то взгляд в итоге упрется в непроглядную белую пелену, раскрашивающую столицу в пастельные тона.

— Товарищ генеральный секретарь, к вам на совещание по поводу Гражданской обороны, — слегка искаженным голосом произнес селектор, вырывая меня из улетевших вдаль мыслей.

— Запускай, — нажав кнопку, ответил я. В кабинет стройными рядами зашли глава МЧС, Министерства обороны, МВД и другие причастные к обозначенной проблеме товарищи. — Добрый день, присаживайтесь. Товарищ Говоров вам слово.

(Говоров В. Л.)

Официально насквозь гражданские учения по преодолению чрезвычайных ситуаций к Балканской войне никакого отношения не имели, конечно же. Тут можно сказать, Буш сделал мне подарок, вручив в руки повод встряхнуть всю систему под неофициальным — для населения неофициальным, в Правительстве все всё естественно понимали, впрочем, в народе тоже, не нужно считать людей идиотами — поводом возможной большой войны. С самого начала ноября у нас активно проверялись бомбоубежища, проводилась ревизия складов чрезвычайного запаса, в учреждениях проходили учения на случай… Всякого. Короче говоря, мы готовились, хоть никто и не знал к чему именно. Все думали, что мы готовились к ядерной войне, а на самом деле мы готовились к землетрясению на Кавказе.

— Как все присутствующие знают, первая неделя декабря у нас объявлена неделей предупреждения землетрясений. — Конечно, сначала мы «отработали» другие угрозы, и то, что учения по землетрясениям выпали на эти дни, — это, без сомнения же, просто случайность… Ага, пришлось провести натуральную секретную операцию, чтобы утвердить правильное расписание и чтобы при этом никто не подумал на Генсека. Натурально Штирлицем себя почувствовал в этот момент. — С понедельника у нас в ежедневном порядке проходят мероприятия по отработке эвакуации и первой помощи пострадавшим. В Армянской ССР развернуто два полка МЧС, там сейчас проходят масштабные учения с привлечением сил армии и милиции. Задействовано больше двух сотен медицинских работников…

В район Спитака заранее согнали весь свободный персонал МЧС под видом масштабнейших учений. Там с понедельника разворачивали и собирали большие палаточные городки для пострадавших, свозили всякое оборудование, генераторы, а солдаты из окрестных частей изображали «пострадавших» и с удовольствием «катались» на носилках и кушали усиленный «больничный» паек.

Официально, опять же, южный Кавказ был выбран за напоминающий северные Балканы рельеф. И там, и там горы, погода очень похожая и вообще… Части МВД и армии, можно сказать, сидели на чемоданах, ожидая приказа грузиться на самолеты и передислоцироваться поближе к месту боевых действий. Тем более что отдельные сборные части медиков и спасателей — исключительно для помощи в тылу и ликвидации последствий ударов авиации НАТО — уже находились в Югославии, и никто бы совершенно не удивился бы, прикажи я отправить на запад более значительные силы. А пока мчсники тренировались «на кошках», никто из них не знал, что очень скоро… Вот буквально — я нервно глянул на часы, стрелки показывали 11.20 — через двадцать минут им придется начать применять полученные здесь знания на практике. Причем не где-то там, а очень даже здесь.

— Что еще?

— В школах проведен урок ОБЖ, посвященный землетрясениям. На половину двенадцатого назначена всесоюзная тренировка по эвакуации. Будет дана сирена, по всей стране одновременно пройдут учения. Так же на телевидении крутим пакет сюжетов по соответствующей тематике. Начиная от возможных признаков приближающихся толчков до уроков оказания первой помощи. Радио тоже подключили, его сейчас поменьше слушают уже, но тоже не бесполезно будет.

Выделение МЧС в отдельную структуру оказалось максимально правильным решением не только с политической точки зрения, но и с практической тоже. Существовавшие до тех пор в рамках МО на правах бедных родственников спасательные части, получив собственную независимую структуру, резко повысили свою «боеспособность». В прошлом 1987 году была организована в Куйбышеве Академия Гражданской Обороны при МЧС СССР, активно развивались прочие «средние» учебные заведения, действовали всякие курсы повышения квалификации, и вообще нужно признать, что Говоров уделял очень много внимания образованию в рамках подчинённой структуры. А еще в МЧС было повышенное по сравнению с МО денежное обеспечение — потому что спасатели рискуют жизнью все время, а не только во время войны — и это позволило укомплектовать подразделения спасателей качественными кадрами. В общем и в целом, именно за МЧС у меня душа вообще не болела.

— Привлекли медиков, кинули кличь в поисках добровольцев. — В свою очередь отчитывался глава МВД, — Скататься в Армению на сборы даже зимой нашлось немало желающих, договорились оформить им командировку на неделю. Чтобы не гонять людей зазря в Ленинакане завтра стартует большая конференция по медицине катастроф. Лекторов собирали по всему Союзу и даже иностранных пригласили. В том числе с большим реальным опытом. Милиция переведена в угрожаемых районах на усиленный вариант несения службы.

— Все по-честному, да, Сергей Саввич? Без поддавков играем?

— Как и было приказано, товарищ генеральный секретарь, — кивнул глава МВД.

Забавно, далеко не все члены Политбюро были в восторге от затеи Генсека по перетряске системы ГО. Тот же Рыжков мне постоянно выговаривал, что пользы от этого не много, что только население пугаем, что от работы людей приходится отрывать от этого экономические показатели страдают. Ну то понятно, каждый смотрит на проблему под собственным углом, с точки зрения нашего премьер-министра Генсек занимался ерундой, а с точки зрения послезнания — вроде как и наоборот.

И сделано было действительно немало. Предположим, сохранить жилой фонд я не мог никак — все отчеты строительных комиссий заранее говорили, что дома там держатся на честном слове из-за повального воровства строительных материалов и нарушения строительных норм касающихся сейсмоактивных зон — но вот людей…

По предварительным аккуратным прикидкам — делал я их сам буквально с бумажкой и карандашом, поскольку доверить такое дело не мог никому по понятным причинам — переселить в ближайшие месяцы предстояло около полумиллиона человек. А может, даже больше. При общем населении республики в 3,5 миллиона человек — это считай каждого седьмого. В будущем, конечно же, возвращать этих людей обратно я не планировал, вместо этого имелась мысль завезти на пустое место — в каком-то формате отстраивать пострадавшие районы все равно придется — людей из России и других мест. Из той же Югославии, например, к нам оттуда прямо сейчас шел непрекращающийся поток беженцев, которых мы вывозили на специальных эвакуационных поездах. Количество убегающих от войны людей шло на десятки тысяч, и, конечно, мы просто не могли бросить их на произвол судьбы, а с другой стороны — почему бы их не употребить с пользой. Пусть будет на Кавказе точка, как бы вырванная из местных раскладов, на которую можно будет опереться. Впрочем, до этого еще нужно было дожить.

Пока же на Кавказе, в Средней Азии и на Дальнем Востоке — потенциально опасных с точки зрения землетрясений местах — был введен «оранжевый» уровень риска, а по всей остальной стране — «желтый». К сожалению, поводов включить высший «красный» — там согласно разработанным регламентам вводились совсем драконовские меры, включая снижение давления в газовых магистралях и замедление движения железнодорожного транспорта, — не нашлось. Я честно запрашивал каждый день информацию от контрольных станций, но никаких предварительных толчков не было. Все должно случиться сразу и без предупреждения. Ну, будем считать, что я сделал, что мог. Как говорится: «кто может — пусть сделает лучше».

— А что по мероприятиям на следующей неделе? — Я бросил взгляд на часы. Одиннадцать сорок девять. На следующую неделю у нас были запланированы мероприятия по предотвращению пожаров и борьбе с огнем в широком смысле этого слова. Тренировочные выезды пожарных расчетов, показательные уроки в школах, опять эвакуации, и новый блок роликов на телевидении. И пусть после сегодняшних событий кто-то скажет мне, что все это зря.

Доклад главного милиционера о том, как его структура может способствовать профилактике пожаров — и борьбе с поджигателями, проблема пала травы осенью, из-за чего порой выгорали целые деревни, она не в 21 веке появилась — прервала настойчивая трель телефона. Того самого, самого главного, по которому звонить могли только высшие руководители страны.

— Горбачев на проводе.

— Здравствуйте, Михаил Сергеевич. Это Арутюнян. У нас землетрясение. Сильное. Ереван тряхнуло, но без особых последствий, но мне уже позвонили из Спитака — город сильно пострадал. Множественные разрушения жилых и административных зданий, много погибших.

В голосе руководителя Советской Армении чувствовалась растерянность. Ну, в общем-то, понятно, подобные вещи никогда не случаются вовремя. Подробностей глава Республики сообщить не смог, сам еще ничего не успел понять, как водится в таких случаях, вертикаль передачи информации сбоит в подавляющем большинстве случаев.

— Понял. Держитесь там, считайте, помощь уже в пути.

Быстро завершил совещание, уже фактически на бегу нарезав министрам работы. Впрочем, этого особо и не требовалось каждый и так знал свой маневр, зря что ли тренировались. Набрал Лигачева по поводу мобилизации партийных кадров, договорился о срочной доставке на место журналистов — пусть это звучит несколько цинично, но повод объединить страну общим горем выглядел достаточно привлекательно — пообщался с Тбилиси и Баку. Там уже были в курсе и начали действовать сами без команды, за что получили от меня благодарность. Первая помощь из соседних республик была доставлена вертолетами уже вечером этого же дня.

Ну и я, конечно же, раздав самые срочные распоряжения и успев собрать заседание Совбеза — в урезанном, правда, составе, поскольку далеко не все могли отвлечься в такой момент, да и не все просто были в столице — прыгнул ЗИЛ и рванул во Внуково.

Час на подготовку борта, два с половиной часа — с учетом всех взлетов, посадок и следования воздушным трассам — лета и вот мы уже в Армении. Еще в воздухе я пытался разглядеть внизу какие-то признаки катастрофы, но дни в декабре короткие к моменту прилета в Ереван солнце уже успело опуститься за горизонт, и разглядеть что-то на земле решительно не представлялось возможным.