Мастер Марионеток строит Империю. Том 2

Глава 18 Генеральная уборка с элементами допроса

— Ты выиграл дуэль, — наконец произнесла Агриппина. — Честно.

— Я знаю, — просто сказал я.

— Это значит, что ты остаёшься здесь. И я даю тебе шанс на тендере.

— Благодарю.

— Но. — Она повернулась ко мне, и в её глазах блеснула сталь. — Я буду за тобой наблюдать. Очень внимательно. Если ты окажешься угрозой для моей семьи или для Империи…

— Понял. Развоплощение без суда и следствия.

— Рада, что мы понимаем друг друга.

Она встала, отряхивая юбку.

— Усилю охрану дома, — сказала она, окидывая взглядом разрушения. — Если на Лиру охотятся, я хочу знать кто и почему.

— Я тоже занимаюсь расследованием.

— Хорошо. Держи меня в курсе.

Мы вернулись на разгромленную кухню. Стол был расколот надвое, словно его рубанули великанским топором. Шкафы висели на одной петле, грустно покачиваясь от малейшего дуновения. Фарфоровые осколки покрывали пол сплошным ковром, хрустящим под ногами как свежевыпавший снег. Занавески превратились в лохмотья. А окно зияло пустой рамой. Стёкла теперь украшали сад и мостовую в виде мельчайшей пыли.

Агриппина окинула помещение профессиональным взглядом военачальника, оценивающего потери после сражения.

— Беспорядок, — констатировала она с лёгким неодобрением, словно это не она устроила здесь локальный апокалипсис.

— Я бы назвал это «творческой деконструкцией интерьера», — возразил я, поднимая уцелевший стул. — Звучит дороже.

Тёща фыркнула и, к моему удивлению, закатала рукава платья. Её передник горничной всё ещё болтался на вешалке у двери. Но она его не надела, видимо, решив, что маскарад окончен.

— Раз уж я это натворила, помогу убрать, — произнесла она тоном человека, который привык нести ответственность за последствия своих действий. — И заодно поговорим.

Она щёлкнула пальцами, и расколотый дубовый стол вздрогнул. Две его половины медленно поползли друг к другу, скрипя и потрескивая. Гравитационное давление сжимало древесину, заставляя волокна срастаться воедино. Через несколько секунд стол снова стоял целым. Только тонкая линия посередине напоминала о его недавней травме.

Я не остался в долгу. Выпустил Нити Души, и они веером разошлись по комнате, собирая осколки фарфора. Сотни крошечных фрагментов поднялись в воздух, закружились в замысловатом танце. И начали складываться обратно в чашки, тарелки и блюдца. Я работал на мельчайшем уровне, восстанавливая структуру материала, склеивая трещины невидимыми швами.

Арли, осторожно выглянувшая из-за дверного косяка, присвистнула.

— Это как смотреть запись разрушения в обратной перемотке! Хозяин, ты когда-нибудь думал о карьере реставратора? «Маркус: восстановлю вашу посуду после визита тёщи. Гарантия качества».

— Арли, помолчи.

— Молчу, молчу. Просто это был бы отличный слоган для рекламы.

Агриппина взмахнула рукой, и чайник взмыл в воздух, плавно опускаясь на плиту. Огонь под ним вспыхнул сам собой.

Я поставил на место последнюю чашку, и мы оба замерли, оглядывая результаты своих трудов.

Кухня выглядела почти как прежде. Почти, потому что некоторые вещи восстановить было невозможно: занавески, например, или моё душевное равновесие.

— Неплохо, — признала тёща, усаживаясь за восстановленный стол. — Твой контроль действительно впечатляет. Для шестой Тени это почти невозможный уровень точности.

— Я много тренировался.

— Где?

— В разных местах.

Она прищурилась, но не стала давить. Вместо этого снова достала из кармана свою коробочку с гвоздями и выложила на стол. Я сел напротив, принимая молчаливое приглашение к переговорам.

— Итак, — Агриппина закинула гвоздь в рот и захрустела им с философским видом, — давай начистоту. Ты хочешь потеснить «Голем-Пром» на рынке. Это понятно. Но что ты предлагаешь взамен?

— Альтернативу.

— Конкретнее.

Я откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями.

— Сейчас ты зависишь от корпоративных крыс, которые продают тебе брак за золото короны. Твои офицеры жалуются на качество техники, ремонтные мастерские работают в три смены. А солдаты матерятся каждый раз, когда очередной голем отказывает в разгар операции.

— Откуда ты знаешь про жалобы офицеров?

— Арли читает форумы Легиона. Там много интересного.

Тёща бросила взгляд на кошкодевочку, которая невинно помахала ей из-за двери.

— «Голем-Пром» тебе помогает в политических играх, — продолжил я. — Они поддерживают тебя против врагов в Сенате, обеспечивают голоса, сглаживают углы. Но долго ли это будет продолжаться? Корпорации лояльны только деньгам. Сегодня ты им выгодна, завтра кто-то предложит больше, и они переметнутся.

Я видел, как дрогнули её пальцы на столешнице. Попал в больное место.

— Со мной у рода Ван Клеф будет собственное производство. Лучшее качество. Полная независимость. Никаких посредников, никаких откатов, никакой зависимости от настроения акционеров.

— Но ты просто один мужик в мастерской, — заметила она. — У тебя нет политического веса.

— Я один человек с магическими технологиями, которых в этом мире не видели очень давно. Синта, которую ты видела, это только начало. Прототип. Если у меня будут ресурсы, я смогу создавать такое, о чём «Голем-Пром» даже не мечтает. Такое, что впечатлит самого Императора.

Агриппина молчала, методично разжёвывая очередной гвоздь. Чайник за её спиной засвистел, но она не обратила на него внимания.

Я продолжил давить.

— Представь: боевые марионетки, которые не ломаются после первого серьёзного боя. Которые могут поглощать вражескую магию и использовать её против противника. Которые обучаются в реальном времени, адаптируясь к любой тактике. Это не фантазии, это реальность. Ты видела Синту в деле.

— Видела, — признала тёща. — И именно это меня беспокоит.

Она встала, взяла чайник и разлила кипяток по двум чашкам. Движения были экономными, точными, как у человека, привыкшего ценить каждую секунду.

— Если ты можешь создавать такое, — она поставила чашку передо мной, — то ты представляешь угрозу. Не только для «Голем-Прома», но и для баланса сил в Империи.

— Или возможность. Зависит от того, на чьей я стороне.

— И на чьей ты стороне, Маркус?

Вопрос повис в воздухе. Я взял чашку, грея об неё ладони, хотя моё деревянное тело не нуждалось в тепле.

— На стороне своего рода. На стороне Лиры. А значит, на твоей стороне. Потому что, как бы ни складывались наши отношения, мы связаны.

Агриппина изучала меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнула.

— Хорошо. Допустим, я тебе верю. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Больше никаких афер моим именем.

Я напрягся.

— Я знаю про твой фокус в Разломе Речи, — продолжила она, и её голос стал жёстче. — Про то, как ты размахивал кольцом Ван Клефов и прикрывался моим титулом, чтобы пройти мимо охраны. Полковник «Логоса» прислал мне подробный отчёт.

Проклятье.

— Это было необходимо для…

— Мне плевать, для чего это было необходимо, — отрезала Агриппина. — Ты использовал моё имя без моего разрешения. В следующий раз я не буду столь снисходительна, как сегодня. Понял?

Я мысленно вздохнул. Прикрытие именем «Стального Корсета» было удобным ресурсом, но спорить сейчас было бы глупо.

— Поработаю над личным брендом.

— Отлично.

Она поставила чашку на стол и вдруг резко выпрямилась. Воздух вокруг неё сгустился, и я почувствовал знакомое давление гравитационного поля. Не такое сильное, как во время дуэли, но достаточное, чтобы заблокировать выходы.

— У меня остался последний вопрос, Маркус, — её голос стал ледяным. — Раньше ты был никем. Жалким игроманом с трясущимися руками и горой долгов. Я помню, как ты выглядел на свадьбе. Ты боялся смотреть мне в глаза. А сегодня? Из ниоткуда Шестая Тень, уверенная речь, способность противостоять моему гравитационному прессу. Боевая марионетка уровня, которого я никогда не видела.

Она шагнула ближе.

— Твоя амнезия и «деревянный склероз», о которых писала Лира, это сказка для идиотов. Ты меня не узнал, потому что никогда не знал. Кто ты на самом деле?

Я мог бы соврать. Выдумать историю про найденные артефакты, про внезапное просветление, про скрытый талант, который раскрылся в момент кризиса. Но что-то подсказывало мне, что Агриппина не купится на дешёвые отговорки.

И всё же правду я сказать не мог.

— Я тот, кто защитил твою дочь, — произнёс я спокойно. — Тот, кто готов защищать её и дальше. Разве этого недостаточно?

— Нет. Недостаточно.

Гравитационное поле усилилось. Мои суставы заскрипели под нарастающим давлением.

— Ты появился из ниоткуда, — продолжала тёща. — Ты владеешь техниками, которых не существует в современном мире. Ты строишь армию. Ты явно не тот человек, за которого себя выдаёшь. И я хочу знать…

Дверь кухни распахнулась с грохотом. На пороге стояла Лира. Бледная, растрёпанная, с покрасневшими глазами. За ней маячила Арли, испуганно прижимающая к груди упаковку таблеток и стакан воды.

— Мама! — голос Лиры звенел от гнева. — Что ты делаешь⁈

Давление гравитации ослабло. Но Агриппина не сразу повернулась к дочери. Её взгляд всё ещё был прикован ко мне, оценивающий, расчётливый.

— Лира, выйди. Это не твоё дело.

— Как это не моё⁈ — Лира шагнула вперёд. Я с удивлением отметил, что она не прячется. Она была готова закрыть меня собой. — Он мой муж!

Она схватила меня за руку и прижалась к моему боку. Её сердце колотилось так громко, что я слышал его даже без сенсоров.

— Ты всю жизнь меня контролировала! — продолжала Лира, и её голос набирал силу с каждым словом. — Ты решала, что мне носить, с кем дружить, куда ходить! Ты заставила меня выйти замуж за него ради своей дурацкой генетики! А теперь, когда он стал… когда он изменился… когда он спас меня от убийц… ты хочешь его забрать⁈

— Лира, ты не понимаешь…

— Я всё прекрасно понимаю! — она топнула ногой, и от этого детского жеста почему-то стало тепло на душе. — Он хороший! Он защитил меня! Он заботится обо мне! Мама, ты не имеешь права нас разлучать!

За спиной Лиры Арли показала мне два больших пальца и прошептала одними губами: «Хозяйка жжёт!»

Агриппина смотрела на дочь с выражением человека, которому показали нечто невозможное. Я понимал её замешательство. Ещё месяц назад эта же самая Лира в переписке умоляла о разводе, рыдала в подушку и называла своего мужа «позором семьи». А теперь она стояла перед матерью, готовая защищать его как львица.

Тёща чуть наклонила голову, и я уловил легкое напряжение в воздухе.

Она использовала магическое сканирование. Девятая Тень просвечивала дочь насквозь, проверяя на следы ментального контроля, приворотных зелий, одержимости. Лира этого не заметила, продолжая сверлить мать яростным взглядом.

Сканирование закончилось. Агриппина отступила на шаг, и гравитационное поле вокруг нас полностью отключилось.

Я спокойно смотрел на генерала. Эмоции Лиры были настоящими. Никакого контроля, никаких зелий. Просто искренняя, пылкая, немного безумная любовь.

Я видел, как тёща пытается переварить эту информацию. Её расчёты и подозрения, всё это столкнулось с простым фактом: её дочь была счастлива. По-настоящему счастлива. Впервые за долгое время.

Это был аргумент, который бил сильнее любой боевой магии.

Я мягко высвободился из хватки Лиры и сделал шаг вперёд. Она попыталась меня удержать, но я успокаивающе сжал её руку.

— Ты спрашиваешь, откуда у меня сила? — обратился я к тёще. — Агриппина, ты сама только что притворялась служанкой с третьей Тенью. Ты скрывала девятую Тень под передником горничной. Почему ты отказываешь мне в праве иметь свои секреты?

Она молчала, и я продолжил.

— Да, я скрывал свою истинную силу. Потому что я хочу потеснить «Голем-Пром». Если они узнают, что я опасен, они раздавят меня до старта. У них деньги, влияние, армия юристов и наёмников. А у меня что? Мастерская в Ремесленном квартале и долги, которые только недавно удалось списать.

Я сделал ещё шаг вперёд.

— Пока я для них Маркус-неудачник. Клоун, который лезет не в своё дело. Выскочка, которого можно раздавить щелчком пальцев. Они меня недооценивают, считая идиотом, и это моё главное преимущество.

Агриппина молчала. Её лицо было непроницаемым, но я видел, как в её глазах проворачиваются шестерёнки расчёта. Моя логика апеллировала к её собственным методам. Она сама была мастером маскировки и обмана, иначе не устроила бы этот спектакль с переодеванием в горничную.

— Всё, чего я хочу, — добавил я. — Создавать моих марионеток. И трудиться на благо прекрасного рода Ван Клеф. И моей семьи, — я улыбнулся Лире. Та расцвела, словно сирень под окном.

— Гладко стелешь, Маркус, — наконец произнесла Агриппина.

— Я говорю правду. Или, по крайней мере, достаточно правды, чтобы ты могла принять решение.

— А остальное?

— Остальное… не имеет значения. Важно только то, что я на стороне Лиры. А значит, на твоей стороне.

Лира снова вцепилась в мою руку, словно боясь, что мать всё-таки заберёт меня силой. Арли за дверью нервно грызла ногти, забыв, что у неё их нет.

Агриппина долго смотрела на нас. На меня, стоящего прямо и уверенно. На Лиру, прижавшуюся ко мне с отчаянной решимостью. На наши переплетённые пальцы.

Потом она вздохнула.

— Ладно, — произнесла она, и в её голосе не было ни злости, ни угрозы. Только усталость и что-то похожее на принятие. — Живите.

Лира издала сдавленный всхлип и ещё крепче вцепилась в меня.

— Играй в свои игры, Маркус, — продолжила тёща, подходя ближе. — Строй свою империю. Удиви меня на тендере. Но помни…

Она остановилась прямо передо мной и неожиданно протянула руку, заботливо поправив мне воротник. Жест был почти материнским. Если не знать, что эти же руки могут расплющить танк.

— Я буду навещать. Часто. Внезапно. И я буду тестировать тебя и твои игрушки. Если ты облажаешься…

— Развоплощение без суда и следствия.

— Нет, — она чуть улыбнулась, и от этой улыбки у меня по суставам прошла вибрация. — Хуже. Если ты обидишь Лиру, я не буду вызывать полицию. Я просто закрою этот дом. Снаружи. И подожгу.

— А нас предварительно выпустишь? — подала голос Лира, и в её тоне звучала искренняя тревога. — Выпустишь, да? Мама?

Агриппина не ответила. Она развернулась и направилась к выходу, чеканя шаг.

— Капитан! — крикнула она в открытое окно. — Сворачиваемся! Возвращаемся на борт!

За окном засуетились легионеры, убирая оцепление и готовясь к отлёту. «Стальной Шип» загудел, разогревая двигатели.

Тёща остановилась у двери и обернулась.

— Маркус.

— Да?

— Этот бой… — она чуть помедлила. — Ты сдерживался. Намеренно.

Я не ответил.

— Я не знаю, какие у тебя настоящие способности, — продолжила Агриппина. — Но я чувствую: ты опаснее, чем показываешь. Намного опаснее.

— Это комплимент или угроза?

— Это факт. Кстати, насчёт моего дирижабля. Он не «корыто». И аэродинамика у него отличная. Просто ты ничего не понимаешь в военной инженерии.

— Возможно, — я улыбнулся.

…Трап поднялся. «Стальной Шип» загудел двигателями и начал медленно подниматься в небо, освобождая улицу. Легионеры организованно отступали, запрыгивая в транспортные люки на лету.

Его громада заслонила солнце, бросив на улицу длинную тень. Потом дирижабль уплыл за крыши соседних домов, оставив после себя только запах магического топлива и несколько помятых заборов. И соседей, которые будут обсуждать это событие следующие полгода.

Лира наконец отпустила мою руку и повернулась ко мне. На её лице было странное выражение: смесь облегчения, страха и какого-то детского торжества.

— Мы… мы пережили маму? — прошептала она, словно не веря собственным словам.

— Похоже на то.

— Я кричала на неё. Я никогда раньше на неё не кричала. Никогда!

— Ты была великолепна.

Она вдруг всхлипнула и уткнулась мне в грудь. Её плечи затряслись, но это были не слёзы горя. Скорее, запоздалая реакция на стресс.

— Маркус… я так испугалась… Я думала, она заберёт тебя… или убьёт… или…

— Тише. Всё хорошо. Мы всё ещё здесь.

Я успокаивающе гладил ее по спине, чувствуя как в груди разливается странное теплое чувство.

Что это со мной? Опять фантомные чувства буянят? Да не, глупости. Надо просто заменить масло.

Арли выскользнула из-за двери и подлетела к нам, размахивая планшетом.

— Хозяин! Хозяин! Ты переспорил «Стальной Корсет»! Ты знаешь, сколько людей мечтали об этом⁈ Это же легенда!

— Я не переспорил. Просто отложил казнь.

— Пф-ф-ф, детали! Главное, что мы живы! И свободны!

Лира наконец оторвалась от моей груди и вытерла глаза.

— Что теперь?

Я посмотрел на восстановленную кухню. На чашки, склеенные моими Нитями. На стол, сросшийся под гравитационным давлением. На окно без стекла, через которое задувал утренний ветерок.

— Теперь нужно выиграть этот чёртов тендер, — сказал я. — Иначе твоя мать вернётся. С новой порцией питательных гвоздей и более радикальными методами убеждения.

— И планом поджога, — добавила Арли. — Не забывай про план поджога. Она выглядела подозрительно серьёзной, когда говорила это.

Лира побледнела.

— Она бы не стала… правда?

Я и Арли переглянулись.

— Конечно, нет, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Это была просто фигура речи.

— Ага, — поддакнула Арли. — Просто метафора. Такая, знаешь, поэтическая гипербола. Военачальники любят выражаться образно.

Лира посмотрела на нас с подозрением, но решила не развивать тему.

— Мне нужен чай, — объявила она. — Много чая. И что-нибудь сладкое. И, может быть, алкоголь.

— Алкоголь в девять утра?

— После такого утра? Да, алкоголь.

Она направилась к шкафу, где хранились запасы Маркуса, и я услышал звон бутылок.

Арли подлетела ко мне и уселась на плечо.

— Хозяин, — прошептала она, — ты же понимаешь, что это только начало?

— Понимаю.

— Штальберги не успокоятся. Тёща будет следить. И ещё всякие приколы из прошлого Маркуса…

— Я знаю, Арли. Поэтому нам нужно работать. Много и быстро.

Я посмотрел в окно, туда, где скрылся дирижабль тёщи. До тендера оставалось три недели. Стоит поспешить…

Я поднял чашку с остывшим чаем и сделал глоток.

— Арли.

— Да, хозяин?

— Найди мне всё, что есть в сети про заброшенную мануфактуру «Тихий омут». Гномик уже много накопал, но вдруг он чего пропустил. История, владельцы, причины закрытия.

— Это связано с Очищением?

— Да. Это было его логово. И там может быть что-то, что поможет нам понять, во что вляпался настоящий Маркус.

— Сделаю, босс! — Арли взяла под козырёк и умчалась к своему планшету.

Лира вернулась с бокалом чего-то янтарного и уселась напротив меня.

— Маркус?

— Да?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что ты изменился. За то, что я больше не несчастна.

Она отпила из бокала и поморщилась.

— Это был странный день.

— День только начался.

— Знаю. Но пока… пока всё хорошо. Правда?

Я посмотрел на неё. На женщину, которая только что встала между мной и девятой Тенью. На источник витальной энергии, без которой я бы давно превратился в хрен знает что. На человека, который искренне верил, что я заслуживаю защиты.

Последнее прозвучало особенно непривычно.

— Да, — сказал я. — Пока всё хорошо.

И, к моему собственному удивлению, я почти не солгал.