Мастер Марионеток строит Империю. Том 2

Глава 13 Промышленная революция в отдельно взятом сарае

Кабинет графа Рудольфа фон Штальберга, исполнительного директора по стратегическому развитию, занимал весь верхний этаж центральной башни «Голем-Пром». Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на весь Аргентум: крыши домов, шпили храмов, дирижабли, лениво плывущие между облаками. Отсюда город казался игрушечным, и это вполне соответствовало мировоззрению хозяина кабинета. Но фон Штальбергу, исполнительному директору по стратегическому развитию, сейчас было не до видов.

Рудольф — человек с лицом, высеченным из серого гранита, и глазами, в которых застыл ледяной расчет — медленно перелистывал страницы отчета в кристалле. Его пальцы, унизанные перстнями-артефактами, замерли на графике котировок.

Акции «Голем-Прома» упали на два процента за утро. Для обывателя пустяк. Для империи «Голем-Прома» это были убытки, измеряемые в миллионах.

— «Таинственный хакер взломал Разлом», — негромко процитировал Рудольф заголовок вирусного ролика, набравшего уже тридцать миллионов просмотров. — «Золотая молодежь Аргентума в позорном бегстве». Хм. Преимущественно негативные комментарии в адрес корпоративного сектора…

Он перелистнул страницу, открыв новостную ленту.

«Инцидент в Разломе Речи: несанкционированный доступ группы „Золотое Наследие“ в обход официальной очереди. Использована корпоративная лицензия „Голем-Пром Развлечения“ без надлежащего оформления разрешительной документации. Статья 47 Уложения об Аномалиях: штраф до 10 000 золотых или лишение лицензии…»

Рудольф потёр переносицу. Он знал, что сын иногда злоупотреблял семейными связями, но обычно это удавалось замять. Обычно.

Следующий отчёт был от лоббистов в городском совете.

«Фракция „Прогресс и Порядок“ требует расследования. Фракция „Народная Справедливость“ готовит запрос о пересмотре корпоративных привилегий. Мэр выразил „глубокую озабоченность“. До выборов осталось четыре месяца, и оппозиция активно использует инцидент для критики действующей администрации. Существует риск прихода к власти популистов с антикорпоративной повесткой…»

Рудольф отложил отчёты и посмотрел на человека, сидевшего перед ним.

Виконт Виктор фон Штальберг выглядел… плачевно. Левая рука в лубке, рёбра перевязаны, на лице россыпь ссадин и синяков. Но хуже всего было то, как он говорил.

— П-папа! Это был настоящий [ПИСК]! — выпалил Виктор, поминутно вскакивая. — Этот Маркус… он просто взял и убаюкал наши щиты! Он начинил нас ошибками!

Граф молча разглядывал сына.

— Он откупорил наш лут! — продолжал визжать Виктор, размахивая здоровой рукой. — Весь этот [ПИСК] был спланирован! Мы причесали босса, а он выстирал наш успех!

— Сядь, Виктор, — холодно приказал отец. — Ты звучишь как сломанный граммофон в цирке.

Виктор открыл рот, издал короткий [ПИСК] и послушно сел.

Перед графом лежал ещё один документ, медицинское заключение от лучших целителей Аргентума.

«Диагноз: Лингвистическое проклятие неизвестной этиологии от аномальной сущности „Инквизитор Синтаксиса“. Симптомы: искажение речи, подмена слов близкими по значению или звучанию, автоматическая цензура обсценной лексики. Особенность: пациенты не осознают изменений в собственной речи. Субъективно они уверены, что говорят нормально. Лечение: не разработано. Прогноз: неопределённый. Проклятие затронуло всех выживших членов группы „Золотое Наследие“…»

— Наложи на него санки! — добавил Виктор, размахивая здоровой рукой. — Пусть узнаёт, с кем связался! Мы уничтожим его репродуктивность!

Рудольф вернулся к досье. Значит, этот «анонимный хакер»… Маркус Ван Клеф. Тот самый наглый ИМП-выскочка, который подал заявку на тендер по патрульным големам. И по совместительству зять Агриппины «Стального Корсета» Ван Клеф.

— Легион… — пробормотал граф, побарабанив пальцами по столу.

Все это дело попахивает интригами военного блока. Очень странно. С чего вдруг Легиону лезть в дела Голем-Прома? Агриппине как будто нет никакого резона интриговать и рушить старые договоренности. Она не пользуется популярностью среди старой аристократии. Она стала командиром Легиона вопреки большинству в Сенате, по личному указу Императора, который оценил ее талант командира. Тогда это вызвало знатный скандал. Какая-то графиня возглавила один из Имперских Легионов, да кто она такая…

— Он выгулял меня прямо перед Кассандрой! — снова встрял Виктор, его лицо покраснело. — Этот [ПИСК] должен быть замаринован! Папа, разгладь его!

Рудольф проигнорировал очередной [ПИСК]. Его инстинкты, отточенные в десятилетиях биржевых войн, кричали об опасности.

Он медленно потянулся к другой папке на столе. Досье на Маркуса Ван Клеф, собранное службой безопасности «Голем-Прома» за последние дни.

Он начал читать, и с каждой строчкой его брови поднимались всё выше.

Маркус Ван Клеф. Муж Лиры Ван Клеф, младшей дочери главы рода. Зять графини Агриппины «Стальной Корсет» Ван Клеф, командира Седьмого Имперского Легиона. Бывший студент магической академии, отчисленный за неуспеваемость. Владелец боевой антропоморфной марионетки «Кавалер», купленной в кредит. Официальный статус: Индивидуальный Маго-Предприниматель, специализация «ремесленник».

Финансовое положение: катастрофическое. Долги превышают активы в три раза. Особняк в залоге у банка. Мастерская получена в дар от рода Астерия.

Магический потенциал: вторая Тень. Минимальный уровень для регистрации в качестве практикующего мага.

Граф перечитал последнюю строчку дважды. Вторая Тень. И этот человек в одиночку прошёл две стадии сильнейшего босса Разлома?

— Отец! — Виктор снова подал голос. — Мы не можем это так оставить! Мы должны удочерить этого Маркуса! И поцеловать все его имущество! Он настоящий [ПИСК] и пухленькая булочка!

Рудольф поднял руку, и сын снова замолчал.

Граф продолжил изучать досье. Там были и другие любопытные детали.

Участие в операции по спасению дочери князя Астерия. Подробности засекречены, но известно, что Маркус сыграл ключевую роль в её возвращении. Князь Карл публично выразил благодарность и предоставил ему мастерскую в Ремесленном квартале.

Регистрация в качестве ИМП. Оформлена за два дня. ДВА ДНЯ. С точки зрения закона это возможно, НО! По статистике средний срок получения статуса ИМП составляет от трёх до шести месяцев.

Подача заявки на муниципальный тендер. Конкурент «Голем-Прома» в номинации «Патрульные дроны».

Рудольф отложил досье и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Что-то здесь не сходилось.

Маркус Ван Клеф по всем признакам был полным ничтожеством. Неудачник, примазавшийся к влиятельному роду через выгодный брак. Таких в Аргентуме было пруд пруди, и они обычно тихо спивались в тени своих могущественных супругов.

Но этот конкретный неудачник каким-то образом завалил сильнейшего босса Речи, прошёл бюрократический ад за рекордные сроки и теперь нагло бросал вызов крупнейшей корпорации Восточных Пределов.

И самое тревожное: он был связан с Агриппиной.

Граф повернулся к окну, разглядывая панораму города. Агриппина Ван Клеф. «Стальной Корсет». Женщина, которая командовала Седьмым Легионом железной рукой. Талантливый стратег, безжалостный тактик, отмеченная самим Императором, и при этом… политически уязвимая.

Она держалась на плаву исключительно благодаря своим военным талантам и личной поддержке трона. Но у неё было много врагов, и она отчаянно нуждалась в союзниках.

Чем Совет Директоров «Голем-Прома» и пользовался. Они помогали Агриппине в борьбе с недоброжелателями, а взамен…

Контракты на поставку боевых машин в Седьмой Легион были настоящей золотой жилой. Да, офицеры и солдаты постоянно жаловались на качество продукции. Да, ремонтные мастерские работали в три смены, пытаясь поддерживать технику в рабочем состоянии. Но все понимали: если на место такого талантливого командира, как Агриппина, посадят очередного тылового ротозея, дела Легиона совсем придут в упадок. А значит, приходилось терпеть и платить.

Он снова открыл личное дело Маркуса. Ничтожество, пустое место. Карточный игрок с горой долгов. Как Агриппина вообще допустила его в семью?

Но сухие факты говорили о другом.

— Наверняка за ним стоит Стальной Корсет, — пробормотал Рудольф. — Но зачем так топорно? Зачем этот вирусный ролик?

Общественность на взводе. Популисты в городском совете уже кричат о «коррупционных очередях» для золотой молодежи. Если так пойдет дальше, большинство в городском совете выиграют те, кто обещает прикрутить вентиль «Голем-Прому».

Виктор снова начал что-то доказывать, активно жестикулируя.

— Мой меч растворился в кефире! Папа, я требую, чтобы Маркуса засахарили! Он пощекотал мою честь своим [ПИСК]!

— Замолчи! — рявкнул Рудольф.

Виктора как выключило. Он замер с открытым ртом, из которого вылетел тихий, жалобный [ПИСК].

Граф Штальберг встал и подошел к окну. За стеклом простирался Аргентум, миллионы людей, занятых своими маленькими жизнями. Город, который он контролировал через тысячи невидимых нитей влияния.

Но сейчас одна из этих нитей натянулась слишком сильно. Словно другой кукловод пытался перехватить контроль.

Если этот Маркус всего лишь зазнавшаяся пешка Агриппины, то поставить его на место будет делом одного звонка. «Стальной Корсет» самолично выпорет его, если на кону будут стоять её отношения с корпорацией.

Но если он действует сам по себе… Если в этом ничтожестве пробудилась сила, способная ломать логику Разлома Речи…

Рудольф отразился в стекле, холодный и собранный хищник.

— Здесь что-то нечисто, — произнес он, скорее для себя, чем для сына. — Недооценивать его нельзя.

Виктор интенсивно закивал, изображая на лице бурную радость.

— Я сделаю звонок Агриппине, — закончил Рудольф, доставая из стола защищенный кристалл связи. — Спрошу, что она знает об этом своём зяте. И действует ли он с её ведома или по собственной глупости.

— А потом⁈ — голос Виктора был полон нетерпения. — Потом мы его унифицируем⁈

Граф медленно повернулся к сыну. Его стальные глаза не выражали никаких эмоций.

— А потом посмотрим.

Виктор открыл рот, чтобы добавить что-то вдохновляющее, но отец бросил на него такой взгляд, что наследник лишь тихо [ПИСК]-нул и вжался в кресло.

Рудольф нажал кнопку на столе.

— Секретарь. Соедините меня с графиней Агриппиной Ван Клеф. Срочно.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Граф Рудольф фон Штальберг снова посмотрел в окно.

Где-то там, в лабиринте улиц Ремесленного квартала, сидел человек, который либо был величайшим идиотом в истории Аргентума, либо… кем-то совсем другим.

И граф намеревался выяснить, какой из вариантов верный. Прежде чем предпринимать какие-либо действия.

За сорок лет в бизнесе он усвоил одну простую истину: недооценка противника стоит куда дороже, чем переоценка. Особенно когда этот противник умудряется делать невозможное с такой обескураживающей лёгкостью.

Связь-кристалл на столе замигал, принимая входящий вызов.

Разговор с «Стальным Корсетом» обещал быть… познавательным.

Валериан. Мастерская

Неделя пролетела как один день.

Я стоял посреди мастерской, которую уже язык не поворачивался называть сараем. Скорее это теперь напоминало небольшой завод. Завод, втиснутый в пространство, которое по всем законам физики не должно было вмещать и десятой части того, что здесь находилось.

Конвейерные ленты тянулись вдоль стен, огибая колонны и ныряя под рабочие столы. Механические манипуляторы, похожие на паучьи лапы из полированной бронзы, сновали над ними, захватывая заготовки, поворачивая, шлифуя, передавая дальше. Станки гудели негромко и ровно, а выточенные шестерёнки падали в накопители с мелодичным звоном.

В центре всего этого механического безумия пульсировал Осколок Речи, кристалл чистой Логики. Заключённый в кристаллическую сферу и опутанный сотнями тончайших проводов. Он играл роль центрального узла логики, управляя каждым движением, каждой операцией с точностью, недоступной человеческим рукам. Сердце моего маленького производства.

Я провёл пальцем по конвейерной ленте, проверяя натяжение. Отлично. Наконец-то я смог воплотить новые идеи в реальном мире.

Все две тысячи лет изгнания я занимался не только подсчетом шагов. Бездна поглощала как магические, так и технически развитые миры. Я собирал крупицы знаний, изучал библиотеки и разрушенную технику.

Я знал, что однажды вернусь. И поэтому готовился. Можеть быть я и не знал, что такое «хайп». Но я прекрасно усвоил, что такое «конвейер» и «промышленное производство».

— Производительность выросла на четыреста процентов по сравнению с ручной сборкой, — пробормотал я, делая пометку в блокноте. — Брак: ноль целых три десятых процента. Допустимо.

— Босс! — Арли материализовалась на моём плече, размахивая новеньким широким связь-кристаллом. — Босс, ты видел цифры⁈ Видел⁈

— Я только что их озвучил.

— Да не эти цифры! У меня есть цифры намного лучше! — она ткнула планшетом мне в лицо. — Ролик! Наш ролик! «Анонимный хакер унижает золотую молодёжь»! Уже сорок миллионов просмотров! И ещё растет!

Я поморщился.

— Ты всё же выложила эту глупость…

— Так ты разрешил! Сказал не показывать твоё лицо, и я не показала! Там только руки, спина и немного затылка! Плюс я наложила фильтр искажения голоса, так что теперь ты звучишь как демон из Бездны с простудой!

— Утешила.

— И это ещё не всё! — Арли буквально светилась от восторга. — Донаты! Люди скидывают деньги, чтобы поддержать «борца с корпоративным беспределом»! Смотри, вот комментарии: «Герой, которого мы заслужили», «Наконец кто-то показал этим мажорам их место», «Где купить такую птицу?»…

— Птицу?

— Кара тоже стала звездой! Момент, где она выклёвывает глаза боссу, порезали на шортсы…

— Шорты? — не расслышал я. — А почему не на штаны или колготки?

— … и они набрали в среднем три миллиона просмотров каждый! Её уже рисуют на футболках!

Я потёр переносицу. Вот уж чего не планировал, так это становиться народным героем. Или владельцем знаменитой марионетки-птицы.

Хотя с другой стороны… может от этого вырастут частные заказы?

— Сколько всего пришло донатов?

Арли сверилась с планшетом.

— Восемьсот сорок семь золотых и тридцать два серебряных. Плюс кто-то прислал корзину фруктов с запиской «Спасибо за надежду».

Я хмыкнул. Восемьсот золотых за неделю, просто за то, что мимоходом унизил группу богатых идиотов. Мир определённо изменился с тех времён, когда я был жив.

— Поздравляю, Арли. Потрать только на что-то толковое, а не на очередную глупость…

— Хозяин! — надулась она. — Хватит ворчать! Я пущу в оборот для развития канала!

Я продолжил обход, проверяя каждый узел производственной линии. Три станка штамповали корпуса для охранных дронов, ещё два собирали внутренние механизмы, пятый устанавливал руны защиты с точностью до микрона. Всё работало как часы.

Ранее я делал всё это вручную, руками, инструментами и Нитями. Теперь мог выпускать по несколько единиц продукции в день, и это был далеко не предел.

— Первая партия прототипов для тендера будет готова через три дня, — произнёс я, делая очередную пометку. — Охранные конструкты базовой модели. Достаточно для демонстрации.

— А Чемпион? — Арли подлетела к дальнему углу мастерской, где за защитным барьером возвышался силуэт, укрытый белой тканью. — Его ты делал вручную, я видела! Когда покажешь?

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— Почему бы и не сейчас.

Подошёл к постаменту и одним движением сдёрнул покрывало. Арли издала сдавленный писк, словно раздавленная резиновая уточка.

На постаменте замерла Она. Идеальная убийца из стали и магии. Её броня переливалась оттенками раскаленной меди и золота, а массивные кристаллы на наплечниках, казалось, гудели от напряжения. Голову марионетки венчала массивная корона из хищных кристаллических шипов, имитирующих взрыв пламени. Каждый элемент я вытачивал вручную из зачарованного стекла.

Бледное лицо с тонкими швами конструкта контрастировало с пылающими в руках клинками, выточенными из цельных кусков магматического кристалла. Янтарные глаза пока были мертвы. Но я чувствовал скрытую мощь, готовую вырваться на волю по моему приказу.

— Это… это… — Арли потеряла дар речи, что случалось с ней примерно никогда.

— Тело Чемпиона, — я обошёл своё творение, придирчиво осматривая каждую деталь. — Корпус из воксельного металла логики, переплавленного и очищенного. В боевом режиме кристаллы превращаются в огонь. Клинки способны резать магические щиты.

— Она красивая, — выдохнула Арли.

— Она эффективная, — поправил я. — Красота лишь побочный продукт правильной инженерии.

— А сиськи ты ей приделал тоже ради эффективности? — хмыкнула Арли.

— Это вопрос эстетики.

— А на мое новое тело ворчал, — она положил ладони на свою грудь и пару раз сжала. После чего показала мне язык.

— Ой, всё, — я вздохнул. Арли захихикала.

Я открыл панель на груди марионетки, демонстрируя пустую полость внутри.

— Осталось установить Ядро.

Достал из пространственного кармана объект, который светился мягким золотистым светом. Сфера размером с кулак, внутри которой переплетались нити разных цветов: черные — от Эссенции Бездны, золотые — от витальности Лиры, багровые — от Хаоса. И теперь к ним добавились тончайшие линии чистого белого света, пульсирующие в определённом ритме.

— Узел Грамматики интегрирован, — пояснил я. — Теперь Ядро содержит не просто энергию и инстинкты, но и… понимание. Способность адаптироваться и учиться.

— То есть она будет умной?

— Она будет способна к самостоятельному тактическому мышлению в рамках заданных параметров. Не истинный разум, но достаточно близко.

Я аккуратно поместил Ядро в полость и закрыл панель. По телу марионетки пробежала волна света, узоры вспыхнули на мгновение и снова потускнели.

— Активация займёт какое-то время, — я отступил на шаг, любуясь результатом. — Ядру нужно время, чтобы срастись с телом и откалибровать все системы.

— А как ты её назовёшь?

Задумался.

— Пока никак. Посмотрим, какой характер у неё сформируется после пробуждения. Но имя должно быть… внушительным. Надо будет хорошенько напрячь извилины.

— Я уже вся в предвкушении.

Я повернулся и направился к массивному сейфу в дальнем конце мастерской. Толстые стены из зачарованной стали, три уровня защитных рун, замок, который открывался только слепком моей ауры. Внутри, на бархатных подушечках, лежали предметы, от одного вида которых у любого мага уровнем ниже седьмой Тени случился бы нервный срыв.

Кристаллы Хаоса, три штуки, пульсирующие нездоровым багровым светом. Шар Эссенции Бездны чернее самой темноты. Свиток Правды, трофей из мира Речи. И, отдельно от всех, в специальном контейнере с тройной изоляцией скручивался и разворачивался Узел Искажённого Смысла.

Я долго смотрел на последний артефакт. Сгусток чистого парадокса, материализованный «глитч» по версии Арли. Он даже сейчас слегка искривлял пространство вокруг себя, заставляя глаза видеть то, чего не существовало.

— Эту штуку я пока трогать не буду, — произнёс я, закрывая сейф. — Слишком опасно и слишком ненадежно для Чемпиона. Либо скормлю ему позже, либо приберегу для чего-то… особенного.

— Для чего? — Арли с любопытством наклонила голову.

— Пока не знаю. Но когда пойму, это будет нечто грандиозное.

Вернулся к конвейеру, где манипуляторы как раз заканчивали сборку очередного патрульного дрона. Подхватил готовое изделие, повертел в руках, проверяя баланс и качество швов. Идеально.

Я хмыкнул.

— Три недели до тендера. К этому времени у меня будет сотня охранных дронов, дюжина тяжёлых конструктов и один полностью активированный Чемпион. Посмотрим, как «Голем-Пром» справится с этим.

— А ещё у тебя есть армия онлайн-фанатов! — добавила Арли. — Народная поддержка, босс! Это важно!

— Народная поддержка не остановит наёмных убийц.

— Зато она остановит общественное осуждение после того, как ты этих убийц размажешь по стенке!

В её словах присутствовала определённая логика.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши. — Хватит молоть языками. У нас ещё много работы. Проверь логистические цепочки поставок материалов, мне нужен отчёт к вечеру. Получилось ли решить проблемы с летучим железом?

— Есть, босс!

Арли прошла прямо сквозь стену, а я остался стоять посреди своего детища, слушая ровный гул механизмов.

Где-то в городе директора «Голем-Прома» наверняка уже планировали месть. Где-то тёща точила когти, готовясь к неизбежной встрече. Где-то Виктор и его дружки до сих пор страдали от лингвистического проклятия.

А здесь, в маленькой мастерской на окраине Ремесленного квартала, тихо и неуклонно ковалось будущее.

Чемпион