Малая Большая Игра

Мериамель Лоттен

Дедушка немало порассказал и о лордах, и о Неумирающих, жизнь его не раз сталкивала с такими. Бывали среди них… всякие.

Вживую она видела троих. Леди Гилтониэль, хоть и высокая эльфийка, вроде бы одаренная долгой жизнью — казалась девчонкой, рядом с которой сама Мерри чувствовала себя персоной бывалой и опытной. Причем казалась она, если судить по характеру и поавдкам, не эльфийкой, у которой детство продолжается сотню с лишним нет, а кем-то вроде хуманских отпрысков, не из крестьян, правда, но и не из аристократии. Дите торговца средней руки, которое почему-то всем окружающим представляется взрослой эльфкой из Дома Хрустального плюща, и перстень лорда на среднем пальце правой руки. Мерри совершенно не по чину перечить лордам или хотя бы давать им советы, однако почему-то порой, слыша приказы княжны, хоббитка печенкой чувствовала, что сама она поступила бы иначе, и вышло бы лучше и правильнее.

Лорда Назгулля она видела на переговорах на Пестрой пустоши, перед той роковой битвой. Холодный, бесстрастный, как и подобает бестелесному отродью Серых пределов, которое чьим-то попустительством задержалось среди живых. И чем-то похож на дядюшку Цвигина в те моменты, когда казначей Минас-Анора, как он выражался, «сводил баланс», точно такое же отстранение от всего на свете и сплошные цифры в глазах.

В той битве Мерри погибла, бестолково, бесполезно и бесславно, походя срубленная тяжелым фальшионом рыцаря смерти, но — снова же неизвестно чьим попустительством, — вскорости осознала себя в мире живых, на пороге личных покоев княжны в Минас-Аноре, и еще с пронзительной ясностью осознала, что самой леди Гилтониэль больше нет. Нигде нет. Совсем. Клятва верности есть, тяжелой свинцовой печатью давит на темя, а ясной княжны в этом мире нет и никогда не будет.

И тут же она повстречала третьего в своей жизни Неумирающего.

Лорд Адрон — мальчишка. Который словно дорвался до того, о чем раньше только слышал…

…но он — хафлинг. Истинный. И Владыка-под-холмом — настоящий. Он молод и неопытен, но имеет то самое чутье, без которого не вправе, не мог бы носить своего титула. Не лорда, лорды всякие бывают, дедушка Уни прав. Владыка-под-холмом. Тот, кто может открыть путь на Ту сторону. Тот, кто сам и есть — Та сторона.

Он не ведает своей судьбы.

Он сам творит ее.

Воистину, Мериамель из семейства Лоттен, не отмеченного знатностью и не лишенного заслуг, она, чей отец, Урьен Бродяга, бесследно, беспечно и безвестно сгинул в дальних странствиях еще до рождения дочери, чей дед, Уни Клин, хоть и предался дорогам войны и магии на много лет, но успел под старость вернуться домой и сам наставлял внучку в тонкостях землеописания, грамоты и походной жизни, — Мерри не может, не должна, не смеет связывать свою судьбу с лордом Адроном, потому что сама она не имеет и никогда не получит умения Творца судеб. Самое большее, что она может — встать рядом с ним и перед ним, живым щитом и оберегающим клинком.

И это самое меньшее, чем Мерри Лоттен ему обязана.

Хотя бы потому, что именно этот Неумирающий, ничем на тот момент себя не проявивший, походя снял с нее свинцовую печать посмертной клятвы, не требуя ответной взамен. Не требуя вообще ничего, напротив, предлагая — ту жизнь, тот путь, который она сама для себя избрала.