Луна и драконы

Глава 32

Мелодия флейты раздавалась из ниоткуда, заполняя всю комнату. Ветерок едва шевелил пурпурные шторы, которые в едва заметном танце колыхались у окна. Каким-то удивительным образом он долетал и до Пхи Ксаата, касаясь длинных чёрных прядей. Он сидел на низком кресле, скрестив ноги. Опираясь о широкий подлокотник, смотрел в одну точку над входом-порталом, через который должен появиться вестник.

Эта императрица… Она оказалась совершенно не такой, как ему говорили. Где трусость? Где обмороки? Где крики?

Она вела себя так, словно он оказался вершиной, на которую надо взобраться. Пусть руки и ноги будут в синяках, пусть одежда разорвётся в хлам, но она взберётся. При этом на лице не будет ни страданий, ни торжества. Просто есть вершина. Просто надо взобраться. Всё.

Это не вязалось с тем истеричным образом, который рисовали слухи и молва в столице, которые потом огромным шаром вкатывались в Ганчхон.

Пхи Ксаат сложил руки на груди и откинулся на спинку, верх которой украшали оскаленные пасти призраков.

– Какая же ты прекрасная загадка, Сойлинг Сопха, – произнёс он белыми губами. – Ты так прекрасно играешь, что никто не догадывается, какая ты на самом деле.

Хотя тут же возник ответ, что нет, не так уж и хорошо. Ему говорили, что она начала проявлять активность на совете, что, собственно, и подтолкнуло к похищению. Надоело разыгрывать глупенькую малышку? Или же Сойлинг Сопха почувствовала приближение перемен?

Пхи Ксаат знал политическую расстановку во дворце императора, но никак не мог залезть в головы и сердца местных обитателей. Пока они молчат – это плохо. Невозможно подготовиться и просчитать ситуацию. Отвратительно. Устроить, что ли, какую-то провокацию? Потому что сейчас отчаянно не хватает информации. Надо только действовать осторожно, чтобы Сойлинг не поняла, откуда растут ноги…

Ноги чего?

С изумлением Пхи Ксаат осознал, что пока не хочет доставлять ей хлопот. Да, они дали клятву, и нарушать её он не собирался. Но это не значит, что нельзя немножко пошалить. К тому же так прекрасная императрица будет всё время в тонусе. А как ещё можно закалиться, если не через постоянное преодоление трудностей?

– Что ж… – еле слышно прошептал он. – Посмотрим, что можно сделать. Давно мне не было так интересно, Сойлинг Сопха…

В следующий миг в нескольких шагах от его кресла закружился чёрный дым, сплетаясь в единое целое. Ещё миг – и перед ним без единого движения стояла высокая фигура, с ног до головы закутанная в плащ. Даже ветерок не смел касаться складок ткани.

Пхи Ксаат давно привык, что вестник выглядит именно так. Он не принадлежал ни миру живых, ни миру призраков. Уж насколько сам Пхи Ксаат завис между жизнью и смертью, но вестник – это отдельно.

Как ни хотелось узнать о нём побольше, но ничего не получилось. Вестник очень умело прятал всё, что могло бы хоть как-то на него указать. Он начал появляться несколько лет назад, сообщал важные вести и пропадал. Временами отчаянно действовал на нервы своими нравоучениями, но всегда исчезал до того момента, как Пхи Ксаат доходил до белого каления.

Вестник предупреждал о засадах. Об интригах драконов. О готовящихся нападениях. А взамен ничего не просил. И это неслабо напрягало. Пхи Ксаат не понимал, как потом придётся рассчитываться за такую помощь. Он задавал этот вопрос напрямую, но ответа не было. В такие моменты вестник очень удачно прикидывался категорически глухим, а потом и немым.

Со временем Пхи Ксаат привык. Как будто у него появился старший занудный родственник, который заботится в своей манере.

– Приветствую, – произнёс Пхи Ксаат, глядя на него и отсалютовав кубком с вином.

Глупцы считают, что призраки не чувствуют вкуса. Но это касается только пхи тарам, которые не имеют ртов. Остальные не прочь полакомиться чем-то вкусненьким.

– Пьёшь.

Всего одно слово, но столько порицания, что можно пасть на колени и просить прощения. Только вот Пхи Ксаат не преклонял колен ни перед кем. Ни при жизни, которую он весьма плохо помнит, ни став призраком. Именно умение идти к своей цели и несогласие прогибаться перед кем-то привело Пхи Ксаата на место короля призраков. И ни с кем меняться он не собирался. Даже если для этого придётся уничтожить всех Золотых драконов.

– Пью, – невозмутимо ответил он и сделал глоток. – Могу налить и тебе, но ты всё время отказываешься.

Снова тишина. Иногда казалось, что вестник в состоянии отвечать только на конкретные фразы. Но за всё время Пхи Ксаат понял, что это далеко не так. Молчание появляется тогда, когда вестник не желает тратить время на ответ.

– Посмотри в окно, – вдруг произнёс он.

Поначалу Пхи Ксаат решил, что это шутка, но всё же перевёл взгляд.

За занавесом дымной защиты Ганчхона прямо в черноте небес висела кроваво-алая луна. От одного только её вида можно было забыть, как дышать. По коже пробежал холодок, хоть Пхи Ксаат никогда не обращал внимания на такие вещи, но сейчас…

Даже выдох вышел более хриплым, чем должен быть.

– Что это такое? Какие чарраи перекрасили луну?

Вестник молчал, держа паузу. Пхи Ксаат повернул к нему голову в ожидании ответа.

– Опасная луна дракона вот-вот завершится, – произнёс он через некоторое время, словно это было важно. – И тогда наступит опасная луна призрака. Будь осторожен, Пхи Ксаат.

Очень трагично, но ничего не понятно. Пхи Ксаат нахмурился:

– Объясни толком. Что это такое?

Он старательно перебирал всё, что помнит, об этом явлении. Вроде бы у Золотых драконов есть легенда о красной луне. Но там сказочка для детишек клана. При чём тут призраки?

– Это не сказка и не легенда, – произнёс вестник, словно прочитав его мысли. – Опасная луна предупреждает Мир Четырёх Сфер о переменах, которые переживут не все.

Пхи Ксаат нахмурился. Мало приятного. По-прежнему ни чаррая не понятно, но раз об этом говорит вестник, то лучше не игнорировать. Сжав кулаки, он спросил:

– Что мне делать?

Ответа не последовало. Вскинув голову, он обнаружил, что остался в полном одиночество. Чаррай! Снова исчез. Что за манера растворяться в воздухе, как только назревает серьёзный разговор?

Пхи Ксаат резко встал и подошёл к окну. Луна насмешливо мерцала, словно рубин, что окунули в воду озера. Влажная, круглая, безумная.

«Как кровь, – невольно подумал он. – Может ли кровь на небе предвещать что-то хорошее?»

Шумно выдохнув, он прикрыл глаза. Нужно разузнать всё, что можно, о явлении опасной луны и выяснить, может ли она как-то навредить Ганчхону и ему самому.

Браслет в виде змеи на правом запястье начал испускать фиолетовое сияние. Запрос. Пхи Ксаат легонько щёлкнул по голове змеи, и через несколько минут на балконе появилась тень.

Выйдя, он встретился взглядом с Джирайей, замершим у перил.

– Всё прошло нормально? – спросил Пхи Ксаат.

Джирайя выглядел задумчивым. Кажется, даже не сразу услышал, что у него спросили. Но стоило только подойти и коснуться его плеча, как он вздрогнул, осознав, что больше не находится в одиночестве.

– Да, всё в порядке. Куантай приехала лично. Для неё будет большим сюрпризом личность той, кого я попросил спасти.

Пхи Ксаат хмыкнул. Да, конечно, это всё мальчишество, но нельзя же было прямо сказать: «Эй, ребята, мы тут похитили императрицу, чисто так, поговорить. А теперь отвезите её к себе, потому что она не хочет возвращаться прямо сейчас к вашим врагам-соседям».

– Зато не будет скучно, – произнёс он, становясь рядом с Джирайей и опираясь локтями на перила.

Взгляд устремился к городу, что горел фиолетовыми и красными огнями. Там ничего не останавливалось. Никогда. Ганчхон жил по своим законам. Сюда не приходит солнце, здесь только звёзды и порой луна. Даже вот такая, отчаянно красная, она роднее и ближе яркого света.

– Что будем делать? – спросил Джирайя, прокручивая вырезанное из цельного аметиста кольцо на большом пальце. Внутри вспыхивали яркие искры, показывая бурлящую там пхланг.

Многие в клане Вечной грозы пытались уподобить пхланг молниям и заставить служить себе. Ручная молния – видано ли такое? Но только Джирайя сумел добиться нужного результата. Нескольким счастливчикам повезло разжиться такими кольцами, а вот кто остался без них – затаил злобу.

«Люди сами по себе – те ещё создания, – мысленно отметил Пхи Ксаат. – Они сердятся, что призраки не благочестивы, но при этом сами ничем им не уступают».

Так уж вышло, что пхи когда-то были людьми. Свои привычки, нрав, желания, боль и обиды они приносят из жизни, с которой по какой-то причине расстались.

– Хороший вопрос, – наконец сказал он. – Будем смотреть, как поступит императрица, вернувшись во дворец.

– Надеюсь, что Алые молнии и Серебряный рис будут держать себя в руках и ничего ей не сделают, – проворчал Джирайя.

Пхи Ксаат ткнул его в бок, заставив вздрогнуть. Пожалуй, единственный человек, с которым можно было совершенно расслабиться, не беспокоясь о том, что подумают. Вести себя так, как хочется, а не так, как положено королю призраков.

Молва приписывала ему такие вещи, что мог бы позавидовать и владыка демонов. Жаль только, что сил это не прибавляло. Но Пхи Ксаат не торопился развеивать слухи. Пусть говорят. Пусть слушают и больше боятся. Страх не даст смельчакам лишний раз лезть туда, куда не просят.

– Думаешь, она будет на нашей стороне? – вдруг спросил Джирайя, не глядя на Пхи Ксаата. В его голосе сквозила усталость.

– Клятва на…

Тихий смешок.

– Ты же знаешь, что любую клятву можно выполнить, но это не значит, что после нельзя всё отменить.

Пхи Ксаат понимал, что людскому коварству нет границ. Как, впрочем, и коварству всех остальных рас. Но сейчас не хотел об этом думать. Он обязательно подготовится ко всем возможным исходам этой ситуации. Но не сейчас.

– Ко мне приходил вестник, – сказал он, будто о мелочи.

Джирайя резко повернулся к нему:

– Что в этот раз?

Да уж, с вестником они друг друга не слишком любят. Каждый раз, когда он появляется, Джирайя напрягается в ожидании больших проблем. Пока что обходится, но кто знает, что будет дальше?

Пхи Ксаат ухмыльнулся, поднял взгляд на красную луну.

– Сказал, чтобы мы не расслаблялись. Время сейчас такое. А лучше бы были готовы к новым гадостям.

– Каким именно? – поинтересовался Джирайя таким голосом, что Пхи Ксаат невольно рассмеялся.

Идеально. Двумя приличными словами, оказывается, можно столь красочно выразить отношение к тому, кого дико не перевариваешь.

– Как бы пояснее… Хм, Джирайя, а что ты знаешь об опасной луне?