Крапива, которая любила читать 2

Глава 51

Ольга

Когда Нарцисс закричал, меня словно огнем опалило. В этом пламени сгорели путы, которыми меня держала гадина, осталось только горьковатое послевкусие ее яда, да и оно все быстрее растворялось во мне, не причиняя вреда, даже, скорее, наоборот. Наверное, она сама не ожидала такого эффекта, но сумела как-то разблокировать мой дар. Или я сама с перепугу? Какая разница.

Но цветочек кричал так, что сомнений не оставалось — происходит что-то настолько ужасное, что даже представить страшно.

— Нарцисс! Нарцисс! — Я сорвалась с места, подхватила его, не давая упасть прямо на труп цикуты, встряхнула. — Что с тобой? Что с тобой?! Да скажи! Может, я смогу помочь!

Но тут же поняла, что ответ мне не нужен. Стоило его коснуться, и в меня ураганом ворвались крики боли, стоны, плач. И смерть. И понимание.

Дуры ты, дура… ненормальная, искореженная, пропитанная собственным ядом до самого нутра. Толку от твоих извинений? Тебе жаль? Плевать! Дело уже сделано!

Когда-то единственная выжившая эльфийка захотела приблизиться к своему Алмани если не напрямую, то сбоку, исподтишка, чуть ли не из-под земли. И она стала основательницей рода плющей. Ее первый ребенок сумел завоевать доверие олеандровых князей и самого цветочка, и многие тысячи лет Асирианиэль была рядом, просто невидимая. А потом она решила стать еще ближе, появилась в поместье под видом дочери дворецкого, на правах основательницы внушив мужику, что так оно и есть. И родила близнецов от Ледона.

Детей, в которых сплелись ее магия и магия цветочка. Через них сумасшедшая гадюка сумела влить свой яд во всех других олеандров.

И теперь они все умирали. Потому что эта с-с-су… Си, мать ее, так настроила свою магию, когда еще была двинутой на всю башку сталкершей. Из серии — если не мне, так не доставайся же ты никому.

И не сумела изменить настройки, когда у нее вдруг прояснились мозги и она поняла, что натворила.

Какая же тварь… сволочь последняя. Плевать мне, что больная! Это не оправдание!

— Тихо, цветочек. — Я обняла сжавшегося в клубок Нарцисса обеими руками и прижалась губами к бешено бьющейся жилке на шее. — Тихо, родной мой, никто не умрет. Никто не умрет, слышишь? Я не позволю ей…

Но меня не слышали. Зато я прекрасно видела — не знаю как, но видела, — что из Нарцисса льются огромные потоки зеленой магии во все стороны. Точнее, не во все, а в сторону членов его семьи. Мало того, по их количеству можно было понять, что цветочек пытается поддержать жизнь не только в своих олеандрах, но и в плющах. А точнее, так как жизнь одних зависела от жизни других — у него просто не было выбора.

Но его магия уходила в пустоту. Точнее… Так, погодите… погодите… Если скользнуть вдоль потока… это что еще за дрянь?

На конце каждой зеленой нити бился человек, а внутри него бесновалась ядовитая тварь, почти живая, злобная, какой я еще не видела. И торжествующая тем ненормальным безумным торжеством, каким горела эльфийка, пока смерть не прочистила ей мозги.

Ну не-е-ет. Не выйдет. Не получится. Не отдам! Они все теперь не только цветочкова семья, но и моя. Я больше никого не потеряю, хватит!

Вся моя сила, весь мой дар словно вспыхнул и устремился вслед за зеленой магией к каждому, кому сейчас было больно и страшно. Если я могу плеваться ядом, я смогу его и впитать! Как тогда, в поместье! Смогу, чего бы мне это ни стоило!

Ядовитые твари сначала сопротивлялись. Но я звала все настойчивее. Вот они перестали рвать на части олеандров и плющей, вот словно принюхались… и с воем рванули по связи как по следу. Рванули ко мне.

Я в последний момент успела испугаться — ведь я вижу и направляю зов через Нарцисса и не хочу, чтобы вся ядовитая свора накинулась на него. Я даже не хочу, чтобы они просто касались его!

Шаг назад, еще. Было почти физически больно его отпускать, но так надо. Связь все еще ощущалась, но чем дальше я отступала, чем громче слышала приближающийся вой тварей, тем слабее чувствовала соприкосновение с цветочком.

Да! Да, я сумею. Это моя добыча. Моя воля и мои пути, даже если по ним ко мне несется смерть.

— Все будет хорошо, цветочек. — Губы почти не шевелились, вместо нормального голоса раздался хриплый шепот. — Все будет хорошо… никто не умрет. Я не дам убить твоих детей… никого.

— Ты. Крапива… — В его глазах осталось мало осмысленности. Да и глаз как таковых тоже уже не было. Пока я заманивала в себя яд, кожа Нарцисса снова покрылась корой, как тогда, после выходки Магнолии. А вместо зрачков на меня смотрели ярко-зеленые сгустки магии, будто лучи солнца, прорвавшиеся сквозь густую листву.

— Выдыхай, цветочек. — Губы смерзлись в улыбку. — Все будет хорошо, я обещаю… И сними этот дубовый цвет лица, он тебе не идет… Ах!

Первая тварь добралась до меня и с ходу взорвалась где-то внутри зловонным вулканом яда. Это было больно, но терпимо — дар снова вспыхнул и начал впитывать отраву. Я бы справилась. Если бы тварь была одна. Или две. Или даже три. Но не несколько десятков.

Колени подогнулись, и я поняла, что упала на каменный пол, который шипит и растворяется, словно мое тело само по себе превратилось в кислоту.

— Росто-чек. — Нарцисс с трудом произнес мое имя и протянул ко мне руки-ветки. Обхватывая плотно, со всех сторон, и не давая упасть. А потом его лицо, а точнее то, во что оно превратилось, оказалось ужасно близко.

«Ты с ума сошла, дура ненормальная, — прозвучало так сердито и жалобно, что я даже не обратила внимания на то, что вслух он уже не может говорить и ругается где-то внутри моей головы. — Зачем? Зачем, Оля?!»

«Я. Больше. Никого. Не потеряю. И тебе не позволю потерять».

«Что?! О чем ты?!»

«Все хорошо, цветочек. Все хорошо. Все правильно. Я не зря заняла чужое место. Все было не зря».

«Глупый маленький росток», — прозвучало с такой нежностью, что захотелось плакать. Мое лицо обхватила листва, и я едва разглядела новый облик своего мужчины, приблизившегося ко мне вплотную.

«Ты такой красивый. Люблю тебя. Спасибо…»

В этот момент еще несколько тварей, из тех, кому было дальше бежать, врезались в мой дар, и все вокруг залило болью.

«Я люблю тебя, Оля», — едва слышно раздалось в голове, и онемевшие губы почувствовали прикосновение. На мгновение даже боль отпустила, и я смогла улыбнуться по-настоящему. Передо мной замелькали вспышки ярких красок, а потом я, как Алиса в стране чудес, начала падать в «кроличью нору». Вот рядом пролетели воспоминания о старом эльфийском лесе, где еще совсем маленький ушастый мальчик слушает кровавые сказки, а затем в слезах бежит жаловаться уже совсем старой, даже дряхлой, женщине-человеку, которая оказывается его матерью. А вот он же, только постарше, преклоняет колени перед кем-то ужасно самовлюбленным и пафосным. Еще секунда — и он же уже угасающим взглядом смотрит на медленно засыхающее огромное, величиной, кажется, с целый город, дерево.

Я еще успела протянуть руку и погладить цветочка по голове. И поймать солнечный зайчик, пробившийся сквозь умирающие листья. А потом…

А потом все.