Крапива, которая любила читать 2

Глава 38

Нарцисс

Наплевав на аккуратность, я буквально сбросил с себя последнюю одежду и прыгнул в неглубокий бассейн к девушке.

— Будешь провоцировать, я тоже в стороне стоять не буду! А ну, иди сюда, чертовка!

Она тут же с веселым визгом принялась удирать и брызгаться. Это, по ее мнению, что, не провокация?!

К тому же крапивка оказалась на редкость быстрой, увертливой, скользкой и бесстыдно щекотной. В смысле, когда я ее все же поймал, принялась меня щекотать. Чем едва не победила — это был нечестный прием, на который я не рассчитывал. Да-да. Покрытое вековой корой дерево боится щекотки. И что?

— И ничего, — довольно усмехнулась Ортика, устраиваясь в моих руках поудобнее. — Бойся дальше. А я буду этим пользоваться!

— Ты ведь понимаешь, что все твои писки-визги слышит весь лагерь? Для комплекта осталось только постонать, чтобы все точно уверились в том, что сейчас здесь происходит, — хмыкнул я.

— Пф-ф-ф… Ландыш давно спит на другом конце бархана. От врагов вы поставили звукосветонепроницаемый купол вокруг лагеря. Остальные, кто внутри, и так в курсе, чем занимаются мужчина и женщина наедине, — заявила бесстыжая девчонка, повисая у меня на шее. А после коварно добавила: — И кстати, если уж на то пошло, твой хохот и мольбы все тоже слышали.

— Ну, это точно они вряд ли приняли за любовные игры, — отмахнулся я, подхватывая крапивку прямо в воде, — скорее просто уверились в твоей садистской натуре.

— Правильно, пусть боятся, — согласилась Ортика, медленно намыливая мне плечи и попутно разминая натруженные мышцы. Интересно, откуда она достала мыло, если прыгала в воде голая и с пустыми руками? Женщина-загадка… — Меньше приставать будут. Цветочек, кому мы подарим котенка? Или ты все же решил, что мы оставим его себе?

— Котенка? — не понял я. — Мы уже успели завести котенка? Я ж только на двадцать минут отвлекся, создавая бассейны! Вы успели найти какого-то котенка?!

— Тш-ш-ш, не надо вскакивать и бежать. — Крапивка легонько нажала обеими мыльными ладонями мне на грудь. — Я имею в виду Эйкона.

— Тьфу ты… разве можно так пугать? А что там с Эйконом?

— Куда мы его денем? Ну не замуж же брать.

— А тебе он настолько не нравится? — Не знаю, что это вдруг на меня накатило. Просто я как-то резко вспомнил о своей неспособности к воспроизводству, а Ольга так любила всех этих детей… странно было бы, если б она не захотела своих. Собственных.

— Милый маленький мальчик, — встряхнула мокрыми волосами Ортика. — Очень талантливо изображает грозного ледяного властелина, когда хочет или когда нужно. Но его скорее хочется усыновить, чем… кхм... жениться.

— Ну так он недолго будет маленьким. Как раз к тому времени, когда ты захочешь иметь своих собственных котят, он вполне созреет в отличного мужчину.

Я печально улыбнулся. Действительно, пусть лучше отцом будущих малышей станет кто-то из своих. Практически родных. Ревность и собственнический инстинкт я смогу перебороть. Ненадолго, но ради счастья любимой женщины это не такая уж большая цена.

— От него — не захочу, — отмахнулась Ортика.

— Хорошо. Значит, найдешь другого отца, — не стал спорить я.

— Вернемся к этому вопросу позже. — После паузы она пожала плечами и легко улыбнулась. — Кота-то куда девать? Он ведь смотрит несчастными глазами.

— Я поду…

Закончить мне не дали. Совершенно неожиданно на шатер снаружи обрушился мощный порыв ветра, потом дикий визг кочевников, потом какое-то заклинание, взметнувшее вверх весь бархан. И когда я отплевался от песка, протер глаза и ринулся было выяснять, что произошло, то обнаружил, что крапивки рядом со мной нет.

Совсем нет. Нигде. Зато в воздухе разлит стойкий запах восточных благовоний и мерцают… мерцают…

— Ах ты ж, падла лампочная! Да чтоб этого голубого извращенца маразм вместе с поносом прошиб! Чтоб он в жены тварь бездны поимел! Чтоб… — Я бы еще долго разорялся по поводу одного дегенерата, если бы меня не прервал ор младенца и голоса остальных мужчин.

— Нарцисс! — По ошметкам уничтоженного шелка ко мне со всех ног подбежал белый, как песок вокруг, Верат. — Рябина!

— Магнолия! Магнолия! Сестренка! — чуть в стороне орал и бегал по барханам Люпин. — Малыш, ко мне! — Он явно собрался взлететь прямо в звездное небо верхом на своем крокодиле.

— Уа-а-а! — пищал младенец, которого буквально оторвали от груди.

— Молочная мама! — мяукал ракшас, обнимая орущий кулек с Ландышем.

— Омела! — ага, это разорялся Седрик.

— Шифоньер! Любовь моя! — из общего бедлама вдруг раздался голос песца, отчего на секунду ошеломленно застыли все.

— Все женщины пропали, — мрачно подытожил Инермис, появляясь из темноты. Он был уже при оружии, одет, только волосы мокрые.

— Теневой демон вчера решил, что будет ухаживать за рогатой тварью, — ни к селу ни к городу прокомментировал зубастиков вопль снова заковавший себя в броню льда Эйкон. Вся детская дурашливость стекла с него, как вода в песок. — Кого убивать?

— Да водится тут один… с-скотина пришлая. — Я понял, что еще немного — и сам начну искрить от бешенства. Давно я так не злился. Собственно… никогда.

У меня украли женщину. Мою женщину. Это даже хуже, чем когда крадут рассаду.

— Все, зараза недотертая, ты доигрался, — прокричал я в воздух. — Я тебе сколько раз говорил: не смей в моем мире свои порядки устанавливать? Выделили тебе кусок пустыни — вот и сиди в нем, хоть дворцы строй, хоть города разрушай. А вовне не суйся!

Ночное небо ответило мне тишиной, но я прекрасно заметил одну из синих вспышек в стороне.

То-то в последние полвека ходят смутные слухи о том, что кочевники совсем озверели и воруют женщин у всех подряд. А это не кочевники вовсе. Или они тоже, если ламповый извращенец их первыми обнес.

— С кем ты разговариваешь? — нахмурился Верат, пытаясь понять, что такого я разглядел в небе.

— Много чести запоминать все его «ибн» и прочее. Нечисть местная. Точнее, не совсем местная. Эмигрант, чтоб его. Но прижился давно, зараза… Так. Собирайте лагерь. Люпин! Вернись сейчас же, в темноте и с высоты все равно ничего не увидишь. Я знаю, куда идти. К утру будем на месте, оторвем хвост синей сволочи и заберем девочек.

— Ты уверен, что они все еще живы? — осторожно спросил Седрик.

— Живы. Джинны женщин не убивают. Они их коллекционируют.

— Значит, выдвигаемся, — кивнул Инермис. Но потом немного запнулся и вздохнул: — Только ты это, Нарцисс… штаны надень.