Крапива, которая любила читать 2

Глава 42

Нарцисс

Я из этого синего хвоста выжму все, что там есть и чего нет. Как в Олиных мультиках выжимают зубную пасту из тюбика. Сволочь синерожая! Ириссэ ему человеческим языком сказала, что она замужем и ее устраивает Ледон. Но нет, жадность сильнее мозгов.

— Портрет заказчика, — прозвучало даже не как приказ, а как команда бестолковому псу. — Живо!

Ослушаться паразит, конечно, не мог. И пару минут мы все напряженно таращились на неизвестного хрена в зеленом, повисшего в странной позе над песками. Из самого примечательного у поганца были разве что ярко-зеленые равнодушные глаза. Такие яркие, что казались ненастоящими, как стеклянные пуговицы.

— Не знаю такого. Инермис? — Верат потер лоб.

— Понятия не имею, что за чучело, — признался средний олеандр. — Но выглядит как стандартный проходимец. Может, маскировка такая?

А вот Люпин странно щурился и смотрел на объемный, хотя и полупрозрачный портрет немного странно.

— Мелкий? — среагировал Инермис. Он вообще в последнее время был необычайно чуток. Точнее, не так. Среди своих он перестал скрывать свою внимательность к братьям и всем остальным.

— Я его где-то видел, — признался юный магозоолог. У него дрожали губы. — Но не помню где и когда…

— Сейчас любая, даже самая маленькая деталь критична. — Я дернул за синий хвост, зажатый в кулаке, и джинн послушно увеличил изображение. Потом даже заставил картинку двигаться — зеленокамзольный зеленоглазый проходимец повернул голову и куда-то пошел, чуть заметно поводя левым плечом, словно оно у него то ли болело, то ли чесалось. — Ты видел его в доме или где-то в городе?

Ответа не последовало. Я повернулся к Люпину и отпустил джинний хвост. Младший росток был белым, как песок пустыни, на который он и сел там же, где стоял.

— Люк! — Мы бросились к мальчишке все трое одновременно, чудом не столкнулись, не свалились на него и не задавили.

— Это он убил маму… — прохрипел мальчишка, когда мы его все же отпоили предоставленной синим должником водой.

— Откуда ты взял? — сразу напрягся Верат, а мы с Инермисом тревожно переглянулись. Я, конечно, не следил за матерью близнецов так же пристально, как за своими саженцами, но точно помню, что в смерти скандалистки-плюща никакие убийства не фигурировали. Хотя, если поднять архивы…

— Это Боорин Гус. — Люпин закусил губу почти до крови. — Мамин напарник. Он… она… мы с Магнолией его только один раз видели, когда мама нас брала погулять. И она сказала, что… А потом пришла весть… И в гильдии сказали, что Боорин Гус преступил правила наемников, из-за него погиб караван и пропал груз. Из гильдии его исключили.

— М-да. — Я мрачно кивнул. — То есть прохвост и скотина — клейма ставить некуда. Джинн, мать твою ибн чем попало! Ты кому мою женщину отдал?! Кто орал, что у него только приличные клиенты? Где ты этого взял?!

— Так ведь, достойнейший из достойнейших, я ж не по паспорту клиентов принимаю, — засуетился синий, теребя собранную в косу шевелюру. — По рекомендации…

— Будешь время тянуть — будут штрафные санкции. В размере десяти процентов от общего долга.

Угу, из синего стал голубеньким, скотина. Ничто не пугает джинна больше, чем материальные поощрения.

— Друг ты мне, лучший друг, твое деревенейшество! Можно сказать, почти брат! И даже не почти! А родственникам можно даже коммерческие тайны открывать, верно? — заюлил паразит. — Это, так сказать, почти что моя обязанность, верно?

— Что ты несешь, чучело? — не выдержал Верат и потянулся тоже поймать гада за туманную синеву. По старшему олеандру явно было видно, что он принял близко к сердцу недавнюю оговорку крапивки про «за хвост и об забор».

— Погоди, — остановил я его движением руки. — Синий пытается обойти клятву.

— От членов семьи мы, джинны, ничего не скрываем! — тем временем довольно сложил руки на круглом блестящем пузе джинн. — И клятва клиентам членов семьи не касается. Не так ли, брат мой?

Я скривился. Наверняка еще не раз пожалею о таком «родстве». Хитрый синепузый не преминет по-семейному стрясти для себя если не процент от долга, так другую какую поблажку. Да, можно его просто пришибить… но, если я сейчас откажусь признать нахала братом, нам придется перебирать пустыню по песчинке в поисках следов злоумышленника.

— Ладно. Но скидок даже братьям не положено, понял? Особенно если бизнес разный. Давай, выкладывай, новоявленный родственничек.

— Прав был твой росток, бывший наемник девочек заказал. Только вот я бы просто так прекрасных леди не отдал. Так кровь от крови была. Родная. Во всяком случае, у троих красавиц.

— Что?! — это олеандры спросили хором. А я к ним присоединился.

— Вреда женщинам не должны причинить, я такое проверяю, — насупился синий. — И этот Боорин действительно неровно дышит к пери души моей. Он по собственной воле больно не сделает.

— А с кем у него родство? Кровное?

— Не у него. — Джинн наморщил лоб. — У заказчика. Боорин — посредник. Точнее, он пыжился и строил из себя настоящего, но меня не обманешь. Ширма он. Кукла.

— Час от часу не легче. — Я скрипнул зубами. — Так. Раз с коммерческой тайной мы разобрались, приступай к своим непосредственным обязанностям. Открывай проход туда, куда переправил этого перилюбителя и женщин.

— Да я бы с радостью, брат мой. Но не могу! Иначе б давно вашу прекрасную компанию отправил в места не столь отдаленные… то есть в нужные. Да только этот вонючий сын шакала потребовал переменную! Поэтому я просто не знаю, где он вышел из прохода!

— Ладно. — Я догадывался, что так оно и будет. И все больше убеждался — Олю и остальных забрал не какой-то стукнутый чувствами в неправильное место юнец, а тот самый враг, который гадит нам с самого начала. — Все равно открывай с теми же параметрами. А я уже изнутри буду искать свежую пробоину.

— Как скажешь, дорогой мой родственник! — обрадовался джинн избавлению от нас и попытался запустить нас буквально с пинка.

— Не веселись раньше времени, синий, с нами пойдешь. Сто лет в качестве осла, забыл?

— А по-братски…

— Это и есть по-братски. Или ты не выполняешь данные семье обещания? Ладно, так уж и быть, если мы без потерь спасем наших женщин — будет тебе еще полтора процента списания долга.

— Дешево же вы своих пери цените, — недовольно буркнул джинн.

— Один процент!

— Молчу, о великий большой брат! Молчу!

— Вот и молчи… открывай скорее.

Туннель сквозь нигде у джинна тоже был синий. И дырявый, как сыр, изгрызенный мышами. Этот паразит шастал по пустыне и близлежащим районам как по собственной лампе. Но я искал особую дыру: ту, в которую сам джинн не совался, — раз, ту, в которую прошло большое количество людей, — два. Ну и ту, которая пахнет крапивкой, — три.

И она нашлась. Не сразу и не без труда, но нашлась.