Крапива, которая любила читать 2

Глава 22

Нарцисс

Выздоровление Инермиса заняло еще двое суток. За это время весь наш лагерь тщательно готовился к дальнему путешествию. Мясо Рух было решено частично засушить тонкими пластами, частично запечь, частично закоптить. И если первые два варианта получились без проблем, то вот с копчением вышли сложности.

Пусть я мог выудить из головы множество знаний, у нас не было ни нужной посуды под коптильню, ни способа точно измерить температуру, ни правильных сухих опилок. Я уже молчу о герметизации крышки. Так что, помучившись несколько часов, даже Ортика плюнула на эту идею. Так, выкопала еще одну трубу у земляной печи и в дыму на дальнем ее конце просто просушивала-вялила все подряд. Включая мелко нарезанную и нашпигованную перцем с солью печень.

Помимо Рух, я поймал еще одного сома. Поменьше, но, как сказали девушки, понежнее. Верат тоже сходил на рыбалку, но уже с самодельной удочкой. Съедобной рыбы в улове оказалось не так уж много, так что больше он таким не занимался. Даже Инермис поучаствовал и поставил силки на местных перепелов. За что был изрядно морально бит нашими женщинами, несмотря на заживающие раны: после долгого ощипывания от птичек оставалась настолько маленькая тушка, что хватило только цветочкам Магнолии. И то на один укус. Ну и бульон оказался так себе.

Девушки тем временем мастерили из бамбука корзины, гамаки, тазики и прочую утварь. Придумали даже упряжь с седлом для каменного козла и, как ни странно, бабочки.

На бабочке в путь двинулся Люпин. Поскольку за прошедшие несколько дней каменно-грязевого козла успели более-менее приучить к порядку, ему команд больше не требовалось. Так что в здоровенном седле-паланкине с удобством разместили все еще выздоравливающего, но уже вполне способного управлять животным Инермиса, а за его спиной, среди самого тяжелого груза, — леди Ириссэ с младенцем.

Остальные шли пешком. Зато налегке. На козле поместились и лежаки, и шесты для палаток, и импровизированная бамбуковая посуда. И горшки с чертовыми чесоточниками, которые Магнолия отказалась бросать.

С последней, как и с Люпином, договорилась Ортика. Они заключили соглашение. Близнецам разрешили фонарника и пакость в горшочках при условии, что они сами следят, ухаживают, кормят и отвечают за свое беспокойное хозяйство.

И главное! Не пытаются по пути приручить еще кого-то. Как бы ни звал их пробудившийся дар в сторону какого-нибудь пищащего в зарослях птенца или завлекательного цветочка — лимит установлен раз и навсегда.

Люпин согласился почти сразу и даже не особенно смотрел по сторонам в дороге. Просто потому, что ехал на фонарнике, а на плечах у него разлегся Ортикин песец. Мальчишке хватало зоологических впечатлений.

А вот Магнолия иногда вздыхала, скосив глаза на очередную плотоядную орхидею. Мы спустились еще ниже в долину, так что растительность вокруг стала богаче, экзотичнее и опаснее. А для этой девчонки, судя по всему, чем смертоноснее дрянь, тем привлекательнее. Видимо, гены ядовитых олеандров в смеси со все оплетающим плющом дали такое вот экзотическое сочетание.

Все-таки дети всегда быстро отходят от ярких впечатлений, особенно негативных. Но устраивать им такие регулярно, для профилактики, — у нас самих нервов не хватит. Остается только надеяться, что юные плющи осознали необходимость сдерживать свои желания.

Оля по ночам все еще плохо спала. Но слава всем богам, больше не билась в судорогах и не рыдала так, что у меня сердце останавливалось. Просто до последнего тянула, не укладывалась на лежак, находила себе всякие хозяйственные дела. Что-то мастерила, улучшала, готовила на завтра. Даже с Ландышем возилась, хотя особенного чадолюбия прежде я за ней не замечал. В смысле, именно к младенцу ее не тянуло. Остальных-то она опекала независимо от возраста.

Находила возможность и время побеседовать с близнецами, подразнить Инермиса, устроить с особыми удобствами Рябину, которую всеми силами берег в дороге Верат. Даже леди Ириссэ следила за дочерью задумчивыми и несколько удивленными глазами, после того как та ее отругала за пренебрежение своим здоровьем и круги под глазами.

Дескать, папенька будут недовольны, если ему вернут вместо жены мумию. И надо пить отвар, который приготовил Нарцисс, есть бутерброды с икрой из сушеной птичьей печени, остальное тоже хорошо кушать и спать. Вот, берите пример с Эйкона — целого кролика умял и похрапывает в обнимку со своим мечом…

Кто бы говорил, конечно. Ложится позже всех, просыпается раньше. Мечется весь день как угорелая. Похудела и осунулась.

А потому я разрывался между двух огней: с одной стороны, надо бы заставить росточек отдохнуть, пусть и насильно. Но с другой — вся эта суета изрядно ее отвлекала от переживаний. Знания, которые я получил из семени, мало что сообщали о человеческой психологии. А годами накопленный опыт я постоянно блокировал, чтобы самому не сойти с ума и не потерять интереса к жизни.

Но синяки под глазами крапивки становились все темнее, так что мне все больше хотелось вернуть себе эти воспоминания, чтобы помочь. Хоть как-то. Тем более что именно я больше всего был виноват в таком ее состоянии.

Намеки уже не помогали. Вот на мать она нарычала за пренебрежение своим здоровьем, а когда та, приглядевшись, попыталась сделать такое же замечание дочери — мастерски перевела тему. Да так, что леди Ириссэ забыла, о чем хотела сказать.

С моими намеками Ортика поступала так же. Разве что не считала за дурака и очень виновато улыбалась. А потом глубокой ночью приползала на лежак мне под руку в таком состоянии, что ее отключало раньше, чем девчонка успевала закрыть глаза.

В итоге я не придумал ничего лучше, как на очередном привале просто схватить ее в охапку и, заодно прибрав к рукам одну из плетеных циновок, просто отправиться в сторону от лагеря.

— Сами организуете ночлег, не маленькие, — сказал я Верату по дороге, и тот понимающе кивнул.

На вопросительный взгляд хозяйки рода я ответил решительно сдвинутыми бровями. И шепотом бросил:

— Ничего лишнего, но она отвлечется и будет спать.

Как ни странно, леди Ириссэ и не подумала возразить. Молча улыбнулась и вернулась к кормлению Ландыша. Проинструктированный заранее песец взял в зубы корзинку с едой и побежал следом за нами.