Крапива, которая любила читать 2

Глава 19

И. о. Ортики. Ольга

Я помедлила, а потом спустила платье с плеча. У меня, точнее, у Ортики там действительно всегда была родинка, похожая на миниатюрный крапивный листочек. А теперь… теперь этот листочек отливал серебром «мэллорна» из видений Нарцисса. И на ощупь был совсем как кора этого вечного дерева.

— Демоны, что вообще произошло?! Как?! — не мог успокоиться цветочек, водя пальцами по моему плечу.

— Наверное, это магия наизнанку виновата? — предположила я, пряча улику под рукавом. — Да и ладно, ничего же страшного. Она не растет, я проверила. И в другом месте… тоже не растет.

— Еще и в другом месте?! Покажи!

— Э-э-э… знаешь, давай потом. Демонстрировать задницу всем заинтересованным лицам мне в целом не впервой, но дети на этом спектакле однозначно лишние.

Нарцисс посмотрел на меня так, словно вместо второй родинки у меня выросла вторая голова. Потом закрыл лицо руками и уткнулся им в мое плечо.

— На заднице… — простонал он. — Только ты способна на такое… такое богохульство! Эльфы бы словили когнитивный диссонанс от непонимания: казнить тебя или...

Я не выдержала и перебила:

— Или целовать в это самое место? Не, обойдутся. Все, хватит о моих интимных достоинствах. Ты тут вроде как признаваться собирался, а меня теперь любопытство распирает, буквально смертельное.

Цветочек посмотрел на меня глазами несчастного котика, которого выгоняют под дождь. Но я осталась тверда и даже изобразила кровожадную улыбку дознавателя инквизиции. Мужчина вздохнул и, убедившись, что вокруг нас ни души, все толкутся в отдалении, начал:

— Как ты уже видела, когда-то очень давно меня принесли в жертву священному дереву. Вернее, даже не меня, а это вот тело. — Нарцисс окинул себя взглядом и развел руки в стороны. — Незаконнорожденного сына эльфийского правителя того времени от одной из его многочисленных рабынь местного короткоживущего племени.

— Вот сволочуги, — я поежилась, невольно вспоминая все, что видела, или, скорее, ощущала, — ушастые!

— Ну, тогда никто не думал, что это нечто несправедливое и отвратительное. Даже называли это честью. Такую жертву, обязательно имеющую кровь правящей семьи, приносили где-то раз в пятьдесят лет, ну или когда случалось нечто ужасное. Чтобы задобрить великое дерево.

— И все равно случилось нечто ужасное, — кивнула я сама себе. — В смысле, я то ли видела, то ли читала, то ли вспомнила что-то подобное.

— Да. — Нарцисс тоже кивнул. — Как я уже сказал, королевскую кровь в жертву приносили где-то раз в пятьдесят лет. А вот обычную, как соплеменников, так и пленников, — регулярно. Порой десятками в день, особенно на праздники. Но Вечное Священное Древо на самом деле не нуждалось в кровавых жертвах. Жрецы и правители первородных или что-то напутали, или исказили учение нарочно. Многие смерти собственных детей подточили корни Магна Мэлор’рэ. Однажды настал момент, когда чаша его терпения переполнилась. Когда меня медленно и мучительно убили в его корнях, оно… умерло.

Но так же, как и любое старое дерево не может просто так уйти в небытие, так и Мэлор’рэ не исчез бесследно. Все свои последние силы древо отдало на создание единственного семени. И, умирая в его корнях, я это семечко…

— Проглотил? — с восхищением спросила я и вдруг начала смеяться. — Еще меня богохульницей обозвал. А сам?

— Как будто можно хорошо соображать с перерезанными венами, истекая кровью, — пробухтел цветочек, пытаясь не рассмеяться вместе со мной. Я кожей почувствовала его удивление. Мол, как так вышло, что самые темные и болезненные воспоминания вдруг стали такими… дурацкими? — Я подыхал в его корнях уже минут двадцать. Да мне все равно было, что глотать. Я вообще не нарочно.

— А дальше что? — Я перестала хихикать и просто уткнулась лбом цветочку в плечо. Мое дыхание щекотало волосы у него на шее.

— А дальше семечко проросло. И я перестал быть существом из плоти и крови. Но и деревом не стал. Я только…

— Росток? Корешок? Семечко-то уже склевал. В смысле, проклюнул.

— Ну почему тебе все надо перевернуть с ног на голову и обхихикать? Ничего я не клевал. Но да. Я теперь ни то ни се, еще не дерево, уже не полуэльф. Хранитель знаний и «питательных веществ», которые требуются для взращивания будущего мирового древа.

— Олеандры, что ли, питательные вещества? — подозрительно уточнила я.

— Нет… Они как бы… рассада? Не знаю даже, как это правильно назвать. Они мои и не мои дети одновременно. То есть по крови я не имею к их рождению никакого отношения. Но этот род появился только благодаря мне. Вот и ращу уже очень давно. С переменным успехом. — В его голосе прорвалась внезапная печаль. — Они все время умирают, — явно помимо воли пожаловался цветочек куда-то мне в волосы. — Все время. Один за другим. Я пытаюсь удержать хотя бы души, но…

— Да еще бы, пойди угляди за детским садиком в одиночку. — Я чуть повернула голову и ласково поцеловала его в шею. — Ничего, вдвоем будет легче. Фиг им, а не помирать без разрешения.

— А ты даже не моя рассада, а выросший сбоку от огорода росточек крапивы. — Нарцисс пальцем нажал мне на кончик носа, как маленькому ребенку.

— И это хорошо! — Я мотнула головой и шутливо куснула его за этот самый палец. — Потому что спать с собственной рассадой аморально. А я собираюсь блюсти твои честь и мораль. Даже после того, как мы доберемся наконец до нормальной кровати.

— Да я вообще ни с кем спать не должен, с учетом того что в этой схеме я лишь временное пристанище для будущего дерева. И как только семя созреет, во мне уже, наверное, не будет нужды. Я не могу выбирать.

— Да кто тебе сказал? — Я оторвалась от него и посмотрела в глаза. — Глупости. Ты можешь все, что захочешь.

— Как это? С чего ты взяла? — шокированно спросил Нарцисс.

— Во-первых, пока твое семя созреет, еще неизвестно, сколько времени пройдет. В это время ты не обязан сидеть аскетом. Во-вторых, высадишь его — и как там? Дальше в тебе не будет нужды? То есть выйдешь на пенсию и будешь вообще волен творить со своей жизнью любую ерунду по собственному выбору. Или ты собрался помереть после выполнения великой миссии?

— Кхм. Вообще-то да, — недоуменно хлопнул ресницами цветочек. Или теперь его стоит называть «дубочек»?

— С чего вдруг? Дерево велело? Семечко? Эльфийские великие законы? Это где-то написано в твоей библиотеке? — И я постучала пальцем по его лбу.

— Нет, никто не велел, нигде не написано, но я думал…

— Я тебя умоляю. Раз нигде не написано, что хранитель семечка обязательно помрет после посевной, значит, умирать необязательно. Логично же?