Крапива, которая любила читать 2

Глава 39

Ольга

Нет, ну понятно, все тетеньки в этом странном месте оказались перепуганные. Но далеко не все голые, как я. Не то чтобы мне было чего стесняться, но сам факт!

Неприятно. Точнее, неудобно. Что, если отбиваться придется, а у меня не то что сковородки под рукой, даже трусов на теле, и тех нет.

— Ортика! — Ириссэ торопливо зашнуровала корсаж. Она, кажется, попала в эту неприятность во время кормления. — Что произошло?!

— Не беспокойся, сейчас разберемся, — машинально ответила я, словно так и надо, чтобы со свалившимися на нас в виде песчаного самума неприятностями обязана была разбираться девчонка, а не взрослая женщина.

— Ортика! — так, а это Рябина. И она тоже голая-мокрая. И тоже страшно недовольная. Нас уже двое таких, это как-то обнадеживает. Хотя, конечно, сковородка для меня и какая-никакая дубина для валькирии очень даже пригодились бы.

— Где это мы? — а вот и Магнолия. Ну, малышка хотя бы одета.

— Значит, здесь оказались только девочки? — уточнила я, находя взглядом еще и Омелу с остальными служанками. — Нас украл какой-то извращенец, не иначе.

— Почему сразу извращенец?! — возмутился вдруг мужской голос. И самум, крутившийся вокруг прозрачного пузыря, внутри которого мы все находились, опал. — Нормальный джинн! Я же не парней украл.

— А ну иди сюда, джинн! — воинственно потребовала Рябина, забыв прикрывать роскошные формы руками. Ну да, сжатыми кулаками прикрываться все равно неудобно, тут я с ней солидарна. А Рябинин кулак за неимением лучшего не хуже иной дубины будет.

— По-по-по, какая женщина! — вокруг вместо вихря песка теперь был вполне себе райский сад. Даже фонтан имелся. И птичка, подозрительно похожая на слегка общипанного с одного и излишне пушистого с другого конца павлина.

— Вот, покушай фруктиков, красавица. Сочные, как твои перси.

— А ну покажись! — воинственно потребовала Рябина. Потому как персонаж являть себя не спешил. То ли в кустах засел, то ли еще где.

— Оставлю тебя себе, — решил голос, не обращая внимания на злость нашей воительницы. — А остальных отдам заказчику. Ты не главная ценность в этом цветнике, на тебя и заявки не было.

— Заявки?! — мгновенно насторожилась маменька. Она уже стянула с себя одну из нижних юбок и проворно замотала меня в ее складки. И принялась снимать вторую — явно для Рябины.

— Заявки, да. На прекрасных невест. А у меня всегда самые прекрасные, это все знают. Если злые родичи разлучили тебя с любимой, обратись к джинну, и джинн решит твою проблему! Гибкие расценки! Скидка за первый заказ! Гарантия на выполненные работы. Возврат за дополнительный процент!

— Ничего не поняла, — моргнула загруженная Рябина, машинально натягивая Ириссину юбку до подмышек.

— Зато я поняла, — мне маменькина одежка тоже вполне сошла за неплохой сарафанчик, и я почувствовала себя увереннее. — Ты, халтурщик! Кто тебе заплатил за то, чтобы нас украсть?

— Коммерческая тайна, — моментально отмазался невидимый паразит. — Скоро сами увидите. И обрадуетесь! И захотите приплатить доброму джинну за личное счастье!

— Я тебе прямо сейчас приплачу пинка под зад, скотина! — окончательно рассвирепела валькирия. — А ну вылазь!

— А вот сквернословить не советую. Хорошую женщину это не красит. Вот обижусь и вместо любимого да молодого отдам нагу. Они тоже невесту заказывали.

— То-то он обрадуется беременной бабе в своем гнезде! — яростно прошипела Рябина, одной интонацией стряхивая с себя весь лоск светской дамы, который старательно наводила в последние дни, не желая казаться деревенщиной на фоне Верата.

— Как беременна!? Ай-яй! — запричитал голос.

— А какая еще может быть, если из под мужа украсть?! Вылазь, говорю, разберемся как мужик с мужиком!

— Это что ж получается, с браком товар выходит. Не успел. Погоди… как из под мужа? Возможно, из под нелюбимого?! У меня других не заказывают…

— Давайте успокоимся и выясним пару нюансов, — вполне миролюбиво предложила вдруг маменька. — Уважаемый джинн, вас не затруднит принести нам пару стульев и чего-нибудь попить?

— Вот! Вот настоящая пери, по-по-по! — восхитился голос. — Сейчас все будет, о прекрасный свет моих очей!

Рядом с нами возникла большая, обитая бархатом, мягкая тахта. А потом еще одна и еще.

— Присаживайтесь, о сиятельная. Сейчас еще подушечек подкину, чтоб помягче было. На столе щербет, розовая вода, персики и финики, ни в чем себе не отказывайте!

— Великолепно. Может, у вас еще одежда найдется? А то неудобно при незнакомом мужчине в неглиже.

— Вашу красоту не испортит ничего, прелестнейшая луна на этом небосклоне. Но желание женщины в моем саду — закон. В шатре вы найдете наряды на любой вкус. У нас есть время до следующего заката, когда за вами прибудут мужчины вашей мечты. И пока мы их ждем, почему бы не провести время к обоюдному удовольствию?

Мда. А маменька у нас неплохой дипломат и вообще. Через полчаса у нас был кофе, плов, шатер с постелями, бассейн с горячей водой, какая-то жареная птичка (павлин из сада куда-то делся в процессе переговоров и тем внушил мне некие опасения — не его ли зажарили и подали). Также нас снабдили горой халатов и шаровар из лучшего полупрозрачного шелка. Если честно, в них мы с Рябиной выглядели более голыми, чем вовсе без никакой одежды.

А Ириссэ между щербетом и жареной ножкой павлина продолжала потрошить нашего похитителя, выуживая самые разнообразные сведения словно невзначай, с милой, чуть смущенной улыбкой пополам с искренним восхищением. И сама нет-нет да вставляла пару слов о том, что ее точно украли по ошибке, ведь она счастливо замужем. И не только она.

— Не то чтобы я Вам не верил, мои драгоценные пташки, — в конце концов выдал джин, — Но молодой человек так искренне переживал о вашем благополучии. А еще внес задаток аж в семьдесят процентов. Не могу я вас отпустить. Давайте, я Вас передам, а там уже сами решите — любить юношу, или убивать. Мой договор заканчивается только на передаче невест, а по поводу укрощения в нем ничего не сказано.

— И все же, поверьте, такой договор может нанести огромный урон вашей репутации, драгоценный джин, — вмешалась я, — Моя маменька уже семь лет как замужем за отцом, родила от него сына и вполне довольна своим положением.

— Ваша маменька, о прелестное дитя севера, семь лет гремит на весь мир как самая несчастная жена князя. И даже вас не смогла уберечь от участи стать едой для страшного горного демона!

Я не выдержала и хрюкнула — еще вчера «страшный горный демон» мурчал, положив голову мне на колени и аж растекался от восторга, пока я чесала его белоснежную шевелюру. Ну точно котик. Маленький и недолюбленный. Бантик повязать и положить спать на подушечку у дивана.

А вот Ириссэ поджала губы. Кажется, ей впервые за все семь лет вылез боком тот спектакль, который она разыгрывала в поместье дель Нериумов. Я верю, верю, что на все были свои серьезные причины. Но, увы. Сейчас они помочь явно не могли.

— У моего мужа прекрасные глаза цвета спелой черешни, — внезапно начала маменька, — Волосы гладкие и черные, как самая безлунная ночь. Сильные руки, в которых так и хочется скрыться ото всех бед мира и совершенное тело настоящего воина. Но даже не это главное. Этот мужчина любит своих детей и готов вывернуться ради них на изнанку, пойти против всего мира, — тут она сама себя слегка тормознула и заключила: — Уважаемый джинн, неужели вы считаете, что я могла в него не влюбиться? И что какой то юнец, который, не спрашивая нашего мнения, заказал это похищение действительно будет хоть на каплю лучше моего Олеандра. Я чувствую что вы сильны и благородны, господин джин. Не могли бы вы...

Но тут ее вдруг невежливо перебили:

— Ай-яй! Как не терпится этому молодому человеку! Он прибыл раньше, чем мы договаривались! Извините, дамы, я вас покину ненадолго. Можете приготовиться к торжественной встрече.