Изгой рода Орловых. Маг стихий

Глава 5 Предложение на которое можно сказать: «Я подумаю»

Утром проснулся, как огурчик. Нет, Игорь и вправду волшебник. Его зелья просто творят чудеса. Никакой интоксикации, никакого плохого самочувствия. И праны половина от максимума, то есть в самый раз. Вчера маловато было. Бодро прошлёпал по маршруту спальня–душ–кухня. Мария тоже встала, и завтракали мы вместе. Пришлось коротко рассказать ей про поединок, примерно в том же стиле, что Игорю вчера докладывал. Надо же, оказывается, новость даже в дворянскую тусовку просочилась. Обычно дворяне подчеркнуто игнорируют всякую такую ерунду у бояр и наоборот. Как я и говорил: противостояние сословий. В том числе демонстративное.

Мария с непонятным ехидством показала мне посты дворянских барышень с моей фоткой и возгласами: «Ах, какой красавчик» — и сотнями комментариев под ними. Я в ответ пожал плечами и поведал, что проходил корректирующую пластику в четырнадцать, по требованию матери. Так что нынешняя моя внешность — это стандарт для боярского рода и результат отменной генетики и работы хороших целителей. А не моя заслуга. Вот если бы они говорили: «Какой он смельчак» — или: «Какой умница», — я бы ещё подумал, подписаться на девушек или нет.

Мария кинула в меня кусочком хлеба и напомнила, что у меня статус не тот, чтобы аккаунт в такой сети завести. Закончила: «Так что фиг тебе, Орлов, а не подписка на красоток». И язык показала. Это она меня уела: дворянин с пожизненным статусом не мог иметь личную страницу в «Чертоге» — соцсети для титулованных, откуда Мария и скинула снимки экрана.

В общем, к началу медитации я прибыл бодрым, свежим, довольным жизнью и весёлым. И обстановка здесь была поживее, чем в прошлый раз. Кучка наследников и прихлебателей, клубящаяся у входа в лифт, бросилась знакомиться. Некоторые заново, сделав вид, что в прошлый раз меня просто не узнали. Вот что медитация животворящая делает с людьми. Стоило один раз публично просидеть в печати чуть дольше остальных — сразу стал всем нужен, любезен и вообще лучшим кандидатом в «друзья». Хотя здесь всех ждал облом. Моё изгнание было зарегистрировано официально, и в боярский «Домострой» меня тоже не пускали. Ещё и с формулировочкой:

«Ваше сословие слишком низко для участия в этой соцсети. Попробуйте зарегистрироваться в 'Друзьях» или «Вместе».

В общем, мне пришлось раскланиваться, улыбаться, касаться предплечий мужчин и целовать воздух у запястий дам, держа их руки за кончики пальцев. Словом, я занимался тем, что и в свою бытность боярином терпеть не мог, — общением с другими членами сословия. Настроение постепенно падало, и когда пришёл лифт, я в него буквально запрыгнул. Жаль только, что вся остальная толпа успела проскочить за мной. Интересно, у Воронцовых есть услуга «индивидуальный лифт»? Я бы доплатил!

В печать для медитации я нырнул, как в благословенное убежище. Так, что некоторых из присутствующих смотрителям пришлось со скандалом отсаживать от меня подальше. Очень уж они хотели посмотреть на мои несуществующие «родовые техники освоения эфира». Впрочем, это была уже не моя забота. Я закрыл глаза и провалился в свой внутренний мир. Сегодня я собирался встроить в гармониум «фазовый прыжок». А что, халявной энергии завались, контроль у меня, как показал вчерашний день, железный. Шанс успеха практически приближается к ста процентам. И место подходящее в гармониуме есть!

Количество «полезных способностей», которые может встроить себе физик, обычно от одной до трёх. У меня четыре «пустых места», но одно забито печатью изгоя, так что обратно три. Одну я уже вчера поглотил. Сейчас будет вторая. А потом я открою стихии, гармониум изменится, и появятся дополнительные «ячейки». Но их всё равно никогда не будет слишком много. Поэтому отбирать способности нужно тщательно. «Леденцы» — это, по сути, полные пакеты, которые несут в себе информацию о том, как применять конкретную способность. Их материальная форма не имеет большого значения, главное, чтобы твой гармониум «принял» способность, не нарушая энергетическую структуру и не отторг чужеродную для него сущность. Довольно важно понимать потенциал гармониума конкретного физика, чтобы подбирать нужные способности. А ещё, поскольку нет способности «всех убить» или там «заработать миллиард», бояре и титулованные дворяне крайне редко балуются подобными усовершенствованиями.

Зато среди бойцов гвардии или слуг рода из магов каждый второй с дополнительными способностями. Нет, за вчерашний «усилитель» любой боярин бы маму родную и полхранилища в придачу отдал, но они крайне редки. На аукционах стоят бешеные деньги. Таких по всей Империи продаётся максимум две-три штуки в год. Мне просто повезло. И, поскольку сама судьба меня тащила по стезе боевого мага, «фазовый скачок» был мне тоже очень полезен на данном этапе. Да и в будущем может пригодиться.

Я растворился в потоках эфира, бережно прижимая леденец к груди. Пускать себе кровь нынче считалось варварством, но мне попадались на глаза руководства, которые прямо советовали использовать этот метод, утверждая, что «живая» кровь сильно повышает шанс успешного приживления. И, надо сказать, моё предчувствие ещё вчера, когда я надрезал кожу, шепнуло мне: «Да!»

Сегодня внешний поток ощущался нестабильным. Энергия поступала рывками, заставляя поддерживать уровень перетока, далёким от оптимального. Кто-то, чуяло моё сердце, баловался с настройками печати. Воронцовы решили меня всё же вывести из равновесия перед поединком. Забавно, но парня они, похоже, списали. И делали сейчас всё, чтобы меня разозлить. Ну и нагадить с развитием, конечно. Но в любом случае медитация здесь, у мощного источника, превосходила любые «медитационные залы», доступные для меня в настоящий момент. Поэтому я принял происходящее как должное и принялся потихоньку «растворять» забитые каналы к стихии тонкой струйкой чистого эфира, как и советовал Игорь. Его вчерашнее зелье, кстати, помогло. Я совершенно чётко видел, что структура «пробки» стала более рыхлой, чем была вчера.

Управление двумя потоками, одним внешним — для заполнения стихийного сердца, а вторым внутренним — для прочистки каналов, далось мне нелегко. Но всё ещё не дотягивало до «пытошной Геллера» по баллам. Если живодёрство маэстро принять за восемь баллов, то сегодняшняя процедура, даже с внешними скачками и нестабильностью, тянула максимум на шесть с половиной.

Очнулся я, когда снова почувствовал, что печать плавно «отключают». Я открыл глаза, поднялся на ноги и, ощущая, как утренняя лёгкость рассеялась, а по телу, наоборот, расползается яд интоксикации, поковылял к лифту. Алексей Бабак снова встретил меня.

— Прошу прощения, Алексей Григорьевич, что прервали. Но у вас поединок через полчаса.

— А что, на этот раз, я меньше просидел? — сделал я морду валенком, хотя на внутреннем интерфейсе чётко видел таймер.

— В этот раз три с половиной часа, — ответил тёзка. — Но это всё равно максимум, на который согласны целители рода.

— Понятно. А что с печатью сегодня случилось? Проверьте её, очень нестабильный поток. Может быть опасно для гостей рода.

Да, дружок. Я заметил очередную вашу провокацию. И не буду делать вид, что всё было нормально. Хотели мне сегодняшнюю медитацию запороть, сволочи. Тоже мне княжеский род. Хитрованы мелочные. Причём я не злился. Половина жизни боярина состоит из мелких пакостей от других бояр. А вторая половина проходит в устройстве мелких пакостей другим. Это я, конечно, утрирую. Но не то чтобы сильно.

Сестра встретила меня снаружи, окружённая боярским молодняком. Беркутов, как наседка, отгонял от неё остальных хищных птиц, но окружающие не очень-то обращали внимание на его потуги. По сравнению с утром толпа даже увеличилась. Я, рассекая людское озерцо, подошёл к сестре. Мы обнялись, поцеловав друг друга в щёки, как полагается родичам. Вика сразу же ухватила меня за локоть и потащила к представительской авиетке с родовыми гербами, выговаривая мне:

— Сколько можно там сидеть! Я уж думала, ты растворился в эфире, став очередным святым для безродных. Неприлично опаздывать на собственный поединок, братец.

— Мы успеем, Вика. Я тоже рад тебя видеть.

— Ну да, ну да. Полетели уже, — заявила она, запихивая меня внутрь машины чуть ли не силком.

Я плюхнулся на мягкий кожаный диван, чуть не стукнувшись макушкой о стойку. Напротив меня уселась, наплевав на этикет, Вика. Машина задрожала и плавно поднялась в небо.

— Так, братец. Тебе протягивают руку с самого верха башни! — начала Вика официальным тоном. Глаза её смеялись. — Так и велено было передать. Лично главой! — она, видимо для солидности, ткнула пальцем в алькантаровый потолок машины. — Если совсем коротко, тебе предлагают вернуться. Правда, есть нюансы.

— Ну да. Куда же без этого, — пробормотал я, не проявляя никакого энтузиазма. — В них вся соль, в нюансах-то.

— Фу, — сестра снова забавно сморщила свой курносый носик. — Ты вульгарен, Алекс. Жизнь внизу тебя испортила. Я так им и сказала: «Зачем он вам нужен? Ещё блох с клопами в башню натащит». Но авторитеты рода, такие как Георгий Алексеевич и Агнесса Алексеевна, считают, что твоё изгнание было ошибкой.

Разговор, конечно, пишется. А Вика молодцом, ей потом и предъявить по большому счёту нечего будет, и информацию мне изящно слила.

— А нюанс состоит в том, что есть, как у того камня из сказки, три пути.

— Ага, налево — покровительство, направо — следствие, а прямо — суд предков, — щегольнул я своей эрудицией. — Я прав?

— Абсолютно. Политически, — она вновь воздела палец, — отмена решения совета не самый лучший вариант. Через суд предков — пожалуйста. Но, Алекс, я ознакомилась с описаниями попыток. И вот этот путь я тебе категорически не советую. Прямо от души. Выживаемость людей, обращавшихся к суду предков, — тридцать шесть процентов. За всё время существования процедуры. И это только из задокументированных попыток. А ведь те люди не дураки были. Так что этот вариант я тебе запрещаю, как глава семьи! Следствие… А какие-нибудь новые факты у тебя есть?

Я покачал головой:

— Нет, Вик, откуда. Это же надо внутри башни крутиться, узнавать, а я снаружи, как видишь.

— Я тоже ничего интересного не узнала. Разве что ключ к твоему импланту трижды покидал хранилище, и один раз никакой информации о том, кто его взял, нет.

Что приводит нас к пятерым главам семей. Нет, к четверым, отца я не считаю. И деду, кстати. А ещё Хранитель традиций. Итого шестеро подозреваемых с равными шансами. Викентий, кстати, не клялся, что не подставил меня, так что его тоже не исключаем. И что получается? Да то и получается, что пока кто-нибудь не выйдет вперёд, разорвав на груди рубаху, со словами: «Это я взял ключ, слил и уничтожил критичную для рода информацию!» — я буду седьмым, а вернее первым подозреваемым, ведь это мой имплант. И следствие это никогда не кончится.

— Ясно, — сказал я со вздохом. — Ожидаемо. Оснований для отмены решения нет. И значит, остаётся опека, которая может стать вечной, ведь решение о выводе из-под опеки тоже принимает совет. Я прав?

— Ну-у-у, не всё так плохо с опекой, — ответила, скривив мордашку, сестра. — Её могу принять, например, я. Не самый худший вариант. К тому же я тебе точно не дам наделать глупостей. — Она потёрла розовые ладошки и злодейски хохотнула. — Буду тебя в ежовых рукавицах держать. А если серьёзно, этот вариант мне видится наилучшим. И я по тебе очень сильно скучаю. И Сашка спрашивает, где ты пропадаешь. Мама, как вернется с лечения, тоже, уверена, захочет тебя увидеть.

Я вздохнул. На самом деле мне был нужен статус и ресурсы. Вопрос только в том, какой ценой.

— Ты же понимаешь, что мгновенного ответа я не дам? — спросил я сестру.

— Конечно, конечно. У тебя есть всё время мира на подумать. До конца полёта. Минут пять примерно, — ответила Вика.

— Я вернусь в род только на своих условиях, так и передай, — я тоже ткнул пальцем в потолок. — Какими эти условия будут, можно обсуждать отдельно, но я сильно сомневаюсь, что там решат пойти мне навстречу. Но правда в том, что у меня довольно много вариантов. Например, Соколовы предложили мне создать у них в роду младшую семью, без этой вот ерунды с вассалитетом или опеками. А сегодня я эту историю рассказал всем наследникам воронежских и не только родов, которые имели уши. Так что скоро на меня обрушится вал предложений, не хуже Соколовского. Даже Воронцовы ко мне принюхиваются, хотя вот они уже наделали ошибок, и вряд ли я пойду к ним. Ну, разве что мне предложат стать одним из наследников титула. Так что вариантов у меня довольно много. Не три, два из которых полная чушь. Передай эти мои слова тем, кто тебя послал переговорщиком. Пусть обдумают их. А я пойду туда, где мне предложат самые выгодные условия.

Такой подход оценит любой боярин. Пусть теперь Орловы думают, чем меня заманить. А не снисходительно предлагают «руку с самой вершины башни». Совсем берега потеряли уважаемые родичи. Меня по результатам инициации вполне могут и титул предложить из императорской канцелярии. И я ещё реально подумаю, какое предложение принять. Конечно, Вика, Сашка, да и мама тоже — это аргумент весомый. Но не когда речь идёт о моём собственном будущем.

Дальнейший разговор с Викой свёлся к пустопорожней светской болтовне и обмену сплетнями. Мысленно я уже стал настраиваться на поединок.

Поединки в Империи были юридическим казусом и пережитком прошлого. Когда-то в далёком восемнадцатом веке Фёдор Борисович Годунов, третий этого имени, сословные поединки запретил именным рескриптом. Дуэльный кодекс тогда имел статус закона, который протащила Боярская Дума. Рескрипт был именным и… временным. Время его действия продлевалось особым государевым указом. Потомки Фёдора Борисовича ничего менять в этой процедуре не стали и просто продлевали действие рескрипта. Пока в середине девятнадцатого века это не забыли сделать. Или не пожелали.

К этому времени поединки были запрещены и не проводились уже больше ста лет. Поэтому сразу никто на сей юридический казус внимания не обратил.

Полыхнуло в пятидесятых годах прошлого века. До этого аристократам было не до ерунды. Три тяжелейших войны, две революции… Империю лихорадило и трясло.

А в пятидесятые наступили спокойные, жирные времена, продолжающиеся до сих пор.

Первый поединок по старым дуэльным правилам изрядно всколыхнул тогдашнее благодушное болото. Тем более что закончился он смертью одного из участников. Начались суды, разбирательства, из которых победитель поединка вышел оправданным перед законом.

Тогдашний император, дед нынешнего, кстати тоже Фёдор Борисович, только уже шестой, принял интересное решение. Он не стал возобновлять рескрипт, а предложил Боярской Думе отменить или переработать дуэльный кодекс. Бояре, цепляющиеся за каждую свою привилегию, как голодный пёс за суповую кость, приняли второй вариант. Думаю, Фёдор Шестой поступил по принципу Ходжи Насреддина: падишах, то есть Император, умер раньше ишака, то есть Думы. Бояре возились с этим вопросом почти тридцать лет. Всё это время кодекс был «заморожен», а юридически поединки не разрешены. Но вот в восемьдесят третьем Дума разродилась «Кодексом чести», поединки снова официально вошли в жизнь высших сословий Империи.

Только холодное оружие. Только между членами сословия бояр и титулованных дворян. Без «чемпионов» — это была перед запретом такая мода выставлять вместо себя наёмных фехтовальщиков, фактически наёмных убийц. Неудивительно, что поединки не обрели популярности и не стали новым источником многочисленных смертей, как это было ранее. Но всё же время от времени они случались.

Не было никаких разделений «до первой крови» и прочих глупостей. Условие было одно: если один из поединщиков сдаётся, второй обязан принять эту сдачу. Добивать бессознательного противника тоже запрещалось. Многие, конечно, договаривались об остановке дуэли заранее — по времени или до первой раны. Но формально эти договорённости на арене не значили ничего.

Сдавайся, теряй сознание либо отправляйся в ад.

На самом поединке присутствовали только бойцы и свидетели. Ещё допускались целители. Почти никогда эту процедуру не делали публичной. Но всегда перед залом, где должна была проводиться дуэль, собиралась толпа родичей, знакомых и прихлебателей.

Наш случай не был исключением. Я заметил в толпе господина Бабака, множество знакомых лиц родовичей, впрочем никто из старшего поколения нас своим появлением не почтил. Сопровождаемые взглядами разряжённой, как на тезоименитство, толпы, мы с Викой прошли в арендованный свидетелями зал, где всё уже было готово к пляске клинков.

Игнат уже облачился в лёгкую спортивную форму и разминался, периодически прогоняя через себя прану. В этот момент я понял, что лёгкой прогулки не предвидится. Передо мной был отлично обученный физик и очень техничный фехтовальщик. Может быть, я на пике своих сил чуть быстрее и сильнее Игната, но сейчас-то я не на пике! А он сегодня не проходил медитацию.

Сложность ещё и в том, что мне не нужно его убивать. А вот он вполне может попытаться убить меня. Что же, посмотрим.

Я быстро переоделся, подхватил дуэльные мечи и вышел на линию, отсалютовав противнику.

ИГНАТ СЕВЕРНЫЙ