Изгой рода Орловых. Маг стихий

Глава 12 Счастливая печать

Утром я поднялся с постели. На подушке остались рыжие волосы, в воздухе висел тонкий исчезающий аромат духов. Словно меня посетил призрак. Видение. Но воспоминания говорили об обратном. Настроение было прекрасным.

Пройдя мимо кухни, я приветливо поздоровался с Игорем, чем, кажется, немного удивил старика: вчера мы орали друг на друга, так что со стен на первом этаже краска осыпалась.

За завтраком мы болтали о пустяках. Мария решила съездить по магазинам, прикупить себе одежду для концерта. Женщины! Металл она не слушает, группу не знает, но наряды обновить на выступление — это да, это важно.

А я отправился на медитацию.

Морозный зимний ветреный день вступил в свои права. На турбинах аэротакси вокруг магических печатей наросли валики льда. Возле Княжеского Озера намело сугробов, и маленькие суетливые кибер-уборщики терпеливо разгребали эти завалы. Не люблю зиму. За всем этим буйством ледяной природы приятно наблюдать из окна башни, стоя на полу с подогревом. Но сегодня мне нравилось всё. Даже холодный ветер и колющие лицо злые снежинки вызывали довольную улыбку на лице.

Произведя необходимые ритуалы рукопожатий и лёгкого общения ни о чём возле лифта, я спустился вниз и направился к «своей» привычной печати.

Внизу у лифта стоял Алексей Бабак, который поклонился толпе боярских отпрысков — всем сразу и никому в отдельности.

Я, проходя мимо, решил слегка уколоть его:

— Надеюсь, с «моей» печатью сегодня всё будет в норме? Вы же приказали её отрегулировать?

Он спокойно вытащил из уха небольшой незаметный наушник и убрал его в коробочку. Проделал он всё очень быстро. Я напрягся.

— Советую вам занять другую, — сухо сказал он.

После чего так же ловко и быстро извлёк наушник и, вставив его обратно, добавил:

— Конечно, ваше благородие. Мы всё тщательно проверили. Занимайтесь без опаски.

Со стороны эту паузу легко можно было не заметить. Я осмотрелся. Безопасник встал так, чтобы не попасть в поле зрения камер наблюдения. Переспрашивать или уточнять я, естественно, ничего не стал. Что за игры? Проверяют меня на сообразительность? Во внезапный бунт или проснувшуюся совесть слуги рода я не верил совершенно. Что-то странное. Или какая-то слишком сложная комбинация, или же реально странная личная инициатива Алексея.

Решив не ломать себе голову, я всё же внял предупреждению и устроился в другой печати, выбранной наугад с помощью Кая. Сразу же в «мою» печать пристроился один из наследников, а двое других подбежали к нему и завели разговор на повышенных тонах. Смешно! Действительно есть люди, которые уверены, что своими успехами в медитации я обязан «счастливой» печати. К участникам спора, уже почти перешедшего в потасовку — по крайней мере, один из стоящих схватил усевшегося внутрь счастливчика за плечо, — подошёл мой тёзка. Печати пока не включали, и я с интересом наблюдал за разворачивающейся на моих глазах комедией. Или всё же драмой? Бабак сумел отогнать двоих претендентов — принцип «кто успел, того и тапки» в боярской среде свят. А потом, к моему вящему удивлению, настойчиво порекомендовал «счастливчику» сменить печать. Тот, естественно, послал безопасника куда подальше. Алексей поклонился и, отойдя в сторону, прикрыл рот ладонью. Скорее всего, никто этого разговора безопасника не слышал.

Никто, кроме меня.

Я подал прану в контур восприятия и прислушался.

— … не включать её сегодня? Да я сам не знаю. Просто ночное ложное срабатывание сигнализации, остаточные следы дряни… обычно там сидит Орлов. Я знаю, что проверяли. Но моя интуиция буквально бунтует, когда я смотрю на контур. Вот как? Тогда я хочу, чтобы моё требование занесли в журнал дежурств. Гермес, ты слышал приказ? Очень хорошо.

Гермес, наверняка, их местный нейро. А дядечка-то не просто безопасник. Чтобы приказывать нейро, нужно иметь очень высокий приоритет в системе СБ. А спорил он, я так понимаю, с местными техномантами, вернее — с их руководителем. Интересные дела творятся. То есть он меня всё же по личной инициативе предупредил. Ну спасибо тебе, тёзка.

Между тем энергию на печати подали, и мне пришлось углубиться в медитацию.

В этот раз для меня всё прошло без эксцессов. Энергия подавалась ровным непрерывным потоком. Фрактальные веточки гармониума росли, становились массивнее, выбрасывали новые побеги.

Однако я не высидел свои три часа. Я вышел из медитации через сорок минут — и угадал. «Счастливчик» поднял вверх руку, показывая, что закончил. Я повторил его жест. Предчувствие говорило мне, что всё не так просто, как выглядит.

Парень направился к лифту, а я ускорился, чтобы догнать его.

— Андрей, подождите! — окликнул я парнишку, уже собиравшегося вызвать лифт. Он обернулся, и на его лице промелькнуло выражение досады.

— Чего тебе, Орлов, — почти по-хамски бросил он.

— Хотел узнать, не было ли чего-нибудь необычного во время сегодняшней медитации, — я сохранил ровный доброжелательный тон.

Подойдя к парню, я положил руку ему на плечо. Такие жесты в боярской среде не практиковались и граничили с неуважением, поэтому он резко сбросил мою ладонь.

Но я успел увидеть.

Внутри головы парня клубилось испарение дряни. Это не было обычным заражением. Это больше походило на печать или вязь непонятных, быстро меняющихся символов. А ещё:

Глаза широко распахнуты. Горло перерезано от уха до уха. Грудь залита кровью…

Видение ударило в меня. Оно было чётким, недвусмысленным. Я знал: парень умрёт в течение суток. Он между тем зло ответил на мой вопрос:

— Не было ничего необычного! Просто убедился, что я бездарь, а ты талантливый маг! Доволен⁈ — и он повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен.

Я подошёл к вездесущему тёзке, который возник неподалёку от нас, держа ситуацию на контроле.

— Могу я вернуться к медитации? — спросил я его. — Просто хотел пообщаться с Воробьёвым, не упустить его уход.

— Конечно. Печать в вашем распоряжении, — он слегка напрягся, еле заметно, а затем всё же добавил: — С молодым человеком всё в порядке?

И вот что ответить? Нет, в ближайшие сутки его убьют? А откуда ты знаешь, Орлов? А не сам ли ты спланировал покушение? Я вздохнул и ответил:

— Не сказал бы. Вы ведь знаете, где я работаю?

— Конечно, — морщинки в уголках глаз безопасника обозначились чётче.

— Так вот, от него фонит дрянью. От головы, — добавил я, решив, что лишняя точность мне никак не повредит. — А перед началом медитации, когда мы здоровались у лифта, этого не было. Причём это похоже не на заражение, а на действие заклинания колдуна. Мы как раз сталкивались с таким недавно, насмотрелся, знаете ли.

— Вы уверены? — Алексей сверлил меня взглядом, будто пытался разглядеть внутренние органы. — Не знал, что вы умеете так тонко чувствовать дрянь.

— Абсолютно уверен. У меня отлично развита сфера восприятия. Обычно маги ей пренебрегают, — дал я более-менее правдивый ответ и сразу же перевёл тему. — Может быть, сообщите его роду? Подробности о том, когда именно произошло заражение, можно упустить. Мне обращаться к ним не с руки. Да, в общем, мне и дела нет до парня, простое любопытство. А вот то, что здесь не так безопасно, как гарантирует род Воронцовых, меня действительно беспокоит.

Перевод темы плюс встречная атака. Пусть думают теперь не о моих странных способностях, а о том, как отмазаться. Косяк-то серьёзный. Кто-то заразил их печать заклинанием колдуна. Да так, что все их хвалёные меры безопасности не сработали. И, что важнее, этот кто-то целился в меня!

Я направился обратно к печати. Мне нужно было продемонстрировать, что хоть я и обеспокоен инцидентом, но не настолько, чтобы прервать прокачку гармониума.

Доступ к «эфиру» здесь был — иначе как бы помещение контролировал «Гермес»? Тратить нейро только для локального хостинга — непозволительное расточительство, даже для Воронцовых.

«Кай. Мне нужно, чтобы ты, не привлекая внимания, послал моей сестре сообщение. Это возможно? Только избавь меня от технических подробностей».

«Коротко и по делу. Как ты любишь. Ответ: „Да, могу“».

«Сообщение: встреть меня возле Княжеского озера. При параде. Надо поговорить перед концертом».

«Занимаюсь отправкой, господин».

Подстраховка на случай, если Воронцовы решат «замять инцидент», изолировав меня на время. Против княжеского рода я не тяну, а вот с Орловыми они ссориться из-за меня не рискнут.

Зачем я вообще влез в дела, меня не касающиеся? Моя способность. Дело в ней. Я не верю, что видения попадают ко мне случайно, без какой-то внутренней логики. Просто я эту логику не понимаю. Я точно могу предотвратить грядущие события. И мне нужно научиться это делать. Видение — это инструмент. Потенциально крайне могущественный. А я им пока владею на уровне дикаря, использующего квантовый компьютер, чтобы бить противника по голове. Правда, хотелось бы ещё и о последствиях иметь представление. На самом деле я полагаю, следующий качественный скачок моя способность получит, когда я прорвусь на уровень «мага стихий». Я уже понял, что видение очень сильно зависит от качества энергии, которую потребляет. И прана — не самый лучший вид топлива. Даже Дрянь нравится моему видению больше.

Я снова погрузился в медитацию. Я получил свои положенные от щедрот Воронцовых три часа, но сегодня эффект был гораздо слабее, чем в предыдущие посещения. Повлиял перерыв в медитации, причём повлиял значительно. Я нормально так прочистил забитые стихийные каналы и увеличил общий объём гармониума процентов на двадцать. В предыдущие сеансы удавалось достичь сорокапроцентного прироста.

Но, если честно, я не жалел. Мне кажется, сегодняшнее видение так или иначе откликнется в моём будущем. А ещё теперь я точно знал, что у меня есть враг. Который желает мне смерти. Связанный с дрянью враг, а значит, со смертью колдуна история про шпионскую сеть Орды не закончилась.

Пикнуло сообщение. От Вики:

«Жду у входа». Отлично. Я направился к лифту, но был остановлен всё тем же Бабаком.

— С вами, ваше благородие, хочет переговорить Всеволод Аскольдович Воронцов.

— Хорошо, но я спешу. У меня на сегодня запланировано мероприятие, так что я бы не хотел никуда ехать.

— Ехать не придётся, Алексей Григорьевич. Всеволод Аскольдович прибыл сюда лично.

— Вы что-то обнаружили? — я сделал честные глаза.

— Прошу следовать за мной, — вежливо, но непреклонно ответил тёзка.

Кто такой Всеволод Аскольдович Воронцов, я знал. Лично мы никогда не встречались, но всех руководителей СБ воронежских родов я знал по фотографиям и благодаря кратким характеристикам аналитической службы Орловых понимал, кто они и примерно чего от них ждать. Всеволод был двоюродным братом князя. Орловские аналитики считали, что должность главы СБ он получил в качестве синекуры, поскольку нужными для этой работы качествами не обладал. Кроме того, насколько я помню, СБ рода у Воронцовых и княжеская охранка — это два совершенно разных, не пересекающихся между собой ведомства. Серьёзными делами занималась как раз «охранка» — княжеское охранное отделение, полугосударственная, получастная контора.

Проблема с такими ребятами, как Всеволод Воронцов, как раз в их непрофессионализме. Они могут принимать сиюминутные решения, влекущие риски для рода, но кажущиеся им правильными здесь и сейчас. Или вообще сделать что-то под влиянием настроения. Так что стоит быть крайне осторожным с этим товарищем. И не наступить ненароком на его раздутое эго.

Меня проводили в обычную переговорку, современно обставленную и укомплектованную видеотехникой. Я сел в предложенное кресло, безопасник вышел, оставив меня одного. Я с раздражением взглянул на таймер. Времени до концерта ещё полно. Но дрянь его знает, сколько этот Воронцов решит меня промариновать в допросной?

Я закрыл глаза и принялся осматривать свою энергоструктуру. Медитация была недавно, мелкие огрехи можно попробовать частично исправить самостоятельно, не прибегая к алхимии.

Пять минут спустя я услышал шелест отодвигающейся двери и сразу же открыл глаза.

Воронцов вошёл в переговорку и расположился во главе стола. Не поздоровался, слегка кивнул на ходу. Я ответил чуть более глубоким кивком. Не люблю эти прелюдии к допросам. Скучная рутина. Большинство стандартных психологических приёмов я умею фильтровать, так что тратить их на меня — бесполезный расход времени.

— Так, значит, вы у нас не только будущий суперстихийник, но ещё и пророк? — начал разговор Воронцов.

Я, честно, чуть не вздрогнул: при слове «пророк» сердце точно пропустило удар.

— Не слышу вашего ответа, Орлов, — нетерпеливо проговорил начальник СБ, заметив мою паузу.

— Простите, ваша светлость. Я не услышал вопроса, — ответил я в тон ему.

— Я спросил, откуда вам стало известно о заражении печати дрянью, — он раздражённо сплёл пальцы рук в замок.

— А это уже подтверждённый факт? — спросил я, скорчив морду наивного мальчика.

— Не ваше дело, юноша. Ваше дело — ответить на мои вопросы. Скажу прямо: поскольку, кроме вас, этой печатью никто не пользовался, вы становитесь одним из первых кандидатов в подозреваемые. Плюс ваша служба ликвидатором. Вы во всей этой дряни разбираетесь.

— Серьёзно? Даже те три дня, что я здесь не появлялся, этой печатью не пользовались?

Он недовольно засопел и полез смотреть в планшет. При мне! Ну как так? Реально воронцовское СБ мышей не ловит, если у него такой руководитель.

— Всё же ответьте на вопрос, Орлов, — сказал он наконец, скривившись; видимо, ему сбросили нужную информацию.

Кстати, пластинка нейро у него есть. Зачем планшет? Да пофиг, надоел он мне уже. На волю хочу! В пампасы! Дайте мне Волкова в допросчики!

— Я сопоставил факты. Никакого заражения у Андрея Воробьёва не было, когда мы здоровались у лифта. А вот после медитации оно появилось. Да ещё и структурированное. Кроме печати, других факторов влияния в этот промежуток времени не было. Вот и всё. Что-то случилось, — я не спрашивал, я утверждал. — Иначе персона вашего ранга не явилась бы сюда лично, — я вопросительно взглянул на Воронцова.

— Это… — он снова посмотрел в планшет и закончил фразу не так, как собирался. — Андрей пропал. Остановил машину у торгового центра, оставил водителя внутри. Когда мы сообщили Воробьёвым о выявленной проблеме, они попытались дозвониться до своего родовича. Его телефон обнаружился в каком-то магазинчике. Сам он исчез. Маячок сбоит и выдаёт ахинею вместо данных. Имеете предположения, что всё это может значить?

Маячок вживляли всем членам рода как раз на случай похищения. Я свой после изгнания выжег. Все три.

— Думаю, похищение, — ответил я совершенно искренне. — Которое произвели, внедрив из печати вредоносную чару. Скорее всего, что-то из области менталистики, — я развёл руками, как бы говоря: ну а каких выводов ещё вы от меня хотите? — Всеволод Аскольдович, меня сестра ждёт. Думаю, я вам больше помочь ничем не смогу. Понимаю, что случившееся попадает в разряд конфиденциальных сведений, и обещаю соблюдать тайну.

Конечно, так сразу меня не отпустили. Но тон беседы заметно изменился. Видно было: Всеволод Воронцов растерян и не очень понимает, что теперь делать. Кроме того, он косвенно подтвердил моё предположение о заражении печати.

Значит, к ним проник какой-то умелец. Заразил печать. Причём именно ту, в которой должен был сидеть я. То есть умелец имел доступ к внутренним сведениям из СБ этого здания или СБ Воронцовых.

Весело здесь у них. И у меня тоже, кажется, веселуха намечается.