Изгой рода Орловых. Маг стихий

Глава 3 Медитация

Лифт опустил нашу группу соискателей силы на первый уровень. Постепенно все разговоры смолкли, и воцарилась почти мрачная атмосфера. Неудивительно. Это у меня такие шикарные условия: почти неделя медитаций и три попытки. Большинство из присутствующих получат доступ к источнику единоразово. Не справился — инициируйся в другом месте. Пользу для себя ты в любом случае получишь. Но что скажут родичи? А друзья? Кошмар же. Назовут бездарем и поставят в игнор в «Домострое» — самой популярной боярской соцсети. После такого жизнь кончена. Да уж. Вспомнил дом родной, и что-то опять гнилью повеяло. Неладно что-то в этом королевстве. А ведь раньше я этих несуразностей не замечал. Как рыба не замечает воду.

Беркутов всё порывался со мной поговорить, но я отвечал односложно, и он отстал, погрузившись в свои мысли. Я сразу сказал, что первого свидетеля позову из кровных родичей.

Попытка Беркутова влезть в эту историю понятна. Мелкое одолжение, знакомство — и вот перспективный маг без рода опутан обязательствами, мелкими долгами, понукаем ложным чувством чести. Такой довольно грамотный подкат без конкретной цели, но с вероятностью развития зависимости. Поэтому я и дал понять, что вполне могу найти поддержку рода. Так что его светлости Беркутову ничего не светит. Максимум «спасибо», если он пойдёт вторым свидетелем. А он пойдёт, слово-то уже сказано.

Особняк в бетонном колодце производил впечатление. Трёхэтажное длинное здание в стиле барокко. Всё такое в золочёных завитушках и куче лишней лепнины и ангелочков по фасаду. Дорого-богато, как было принято в семнадцатом веке, когда был выстроен этот домик в деревне.

Нас провели внутрь по парадной лестнице. Весь первый этаж был перестроен. Перегородки снесены, для поддержки потолка оставили колонны с резными капителями. И весь пол расчерчен печатями. Каждая из них — концентратор эфира, исходящего от источника Воронцовых. Сам источник нам, естественно, никто не показал: он находился ниже уровня земли и тоже был весь окружён печатями, усилителями и концентраторами.

После короткой лекции о принципах медитации и мерах безопасности нас рассадили в разные печати, практически вне пределов видимости друг друга, благо зал позволял разместить и вдесятеро большее количество людей.

Я прикрыл глаза и активировал внутреннее зрение.

Вот мой гармониум.

Вот нити, идущие к печати-пиявке.

Вот зачаток стихийного сердца — раздела гармониума, отвечающего за выработку и управление стихиями. Он пока небольшой, на фоне моих «трёх китов» физика. А должен в итоге превысить их по размеру все вместе взятые. Это, если не вспоминать о другом качестве стихийной энергии по сравнению с праной, и считается успешным результатом инициации. Стихийное сердце, вдвое превышающее физический базис, — это успешный успех, повод неделю пить шустовский и шляться по борделям. Жизнь удалась.

Я надеюсь на гораздо более серьёзный результат. И всё, чтобы его достигнуть, у меня есть.

Наследие предков.

Моё собственное развитие как мага-физика.

Редкий усилитель, от которого отказался Ветер.

И очень «вкусные» условия медитации.

У меня есть всё, чтобы стать одним из сильнейших стихийников страны. Это не самонадеянность, а трезвая оценка фактов. И я им стану. Инициация — лишь ступенька на пути к настоящему магическому могуществу. Но из этого этапа необходимо извлечь максимум возможного.

Напоследок я обратился к эфирному средоточию гармониума. Оно было ещё совсем крохотным. Именно средоточие позволяет настоящим магам поглощать и перерабатывать внешний эфир, ломая реальность об колено. Но пытаться развивать его сейчас будет ошибкой. И закончится, скорее всего, катастрофой и разрушением всей моей магической структуры. При таком раскладе о физических повреждениях и говорить не стоит. Средоточие вырастет постепенно, по мере использования стихийного сердца. Медитации после усвоения стихии, зелья, артефакты — пора всё это использовать придёт позже. В идеале, эфирное средоточие превращается в полноценную оболочку вокруг гармониума и тела мага, но до этого пока ещё далеко.

Я открыл коробку с усилителем. Надрезал кожу в районе солнечного сплетения и приложил туда «леденец». Казалось бы, надо применять усилитель в самом конце процедуры, когда сердце достигнет максимального объёма и ты сможешь демонстрировать внешнее проявление стихий. Но на самом деле всё намного сложнее. Описывать словами процессы, происходящие в гармониуме, всё равно что рисовать батальное полотно на песке. Усилитель — это мультипликатор процесса роста, а не что-то вроде растяжителя для стенок пузыря. Стихийное сердце вообще не пузырь. Это, скорее, многомерный фрактальный конструкт, чем-то схожий с нашими печатями. Часть конструкта уходит куда-то, откуда и черпается энергия стихий. Часть соединяется с физическим гармониумом и средоточием. А часть отвечает за объём и качество стихийной энергии.

В общем, я приступил к поглощению усилителя, встраивая его в структуру сердца, делая их одним целым.

Печать, в которой я сидел, создавала постоянный приток эфира, перерастающий в давление и вихревые потоки. Плотность эфира, в том числе во внутреннем мире, повышалась. Прана насыщалась чистой мировой энергией. И вот уже насыщенную прану я направлял внутрь стихийного сердца, внимательно следя за тем, чтобы она достигала каждого ответвления конструкта, пропитывала его целиком.

Собственно, разница между скоростью притока эфира и скоростью управления внутренней энергией и определяла тот максимальный промежуток времени, который маг мог провести в медитации. Иначе плотность внешнего давления могла размыть прану настолько, что повреждала физический гармониум. Баланс между этими двумя состояниями и позволял растить стихийное сердце и был гарантом безопасности. Звучит просто. На деле же любая грубая ошибка, самоуверенность, желание «перетерпеть» могли разрушить твой внутренний мир и закончить карьеру мага на данном этапе. Некоторые повреждения гармониума поддавались исправлению. Но большинство — нет. Травмы при инициации — обычное дело.

У меня всё шло на удивление ровно. Не легко, а именно без «преодоления». Я читал, что медитация у источника сопровождается сильными болевыми ощущениями и чревата срывом управления потоками. Действительно, боль и дискомфорт сопровождали всю процедуру. Но после пытки при «переписывании» печати изгнанника у Геллера это было… терпимо. Маэстро использовал для работы чистый эфир, а его заклинательная комната была неким подобием местной печати. Плюс мои постоянные самостоятельные упражнения по управлению внутренней энергией и работа с печатью позволяли мне удерживать поток смешанной с эфиром праны без рывков, колебаний или срывов.

Я почти растворился в медитации. Уровень давления нарастал. Боль тоже. Но и «сердце» росло и распрямлялось, выбрасывая веточки-фракталы в стороны прямо на глазах. Два основных протока были «забиты» кристаллизованной смесью праны, дряни и эфира. Но я пока даже не пытался их прочистить. Потому что, собственно, прочистка и является инициацией. Доступ к энергии стихий ты получаешь, очищая эти два отростка, как бы идущие в никуда. И лучше всего сделать это как можно позже, вырастив стихийное сердце до возможного для мага-физика максимума.

Постепенно внешнее давление начало спадать. Поток энергии ослабел, и в какой-то момент я почувствовал, что перенаправление праны в сердце перестало давать эффект. Аккуратно сузив поток, я перекрыл его и вышел из медитации.

Я сидел абсолютно один в пустом зале. Внутренний интерфейс показывал, что прошло три часа. Я чётко помнил, что на медитацию отводился всего час. Печать подо мной явно отключили. Интересно, я ничего не нарушил? Ладно, увлёкся, бывает.

Слегка пошатываясь от мелких мышечных конвульсий, я направился к лифту.

Результат сегодняшнего дня меня радовал. Потенциал источника я не использовал, думаю, даже на десятую часть. Надо попросить в следующий раз усилить поток. Иначе станет слишком просто.

Возле лифта меня поджидал худощавый высокий мужчина лет тридцати. Гладко выбритое, с большими ушами и носом с горбинкой лицо. На лацкане куртки вышит герб Воронцовых. Слуга рода.

— Меня ожидаете? — спросил я, подходя к нему.

— Да, вас, Алексей Григорьевич. Мы решили не прерывать вашу медитацию. Внешне казалось, что всё идёт нормально и помощь не требуется. Но я здесь на всякий случай.

— Вы не похожи на целителя. Простите, я не дал вам представиться?

— Алексей. Алексей Бабак, — он коротко поклонился. — Я не целитель, скорее сопровождающий. Дежурная группа целителей находится на этом уровне постоянно, пока идут медитации. Сейчас лифт спустится со следующей группой, и мы с вами поднимемся наверх.

Конечно, ты не целитель. Ты стопроцентный безопасник, Алексей Бабак. Причём не самого маленького ранга. Манера держаться, поклон, тон беседы… Я таких повидал в башне. Вслух же я, естественно, сказал совсем другое.

— Приятно познакомиться. Моя группа уже уехала, да. Задержался я. Надеюсь, ничего не нарушил. В письме говорилось о часе в день. Мой график медитаций будет пересмотрен?

Такие вопросы надо задавать сразу, прямо на берегу. Чтобы потом не появлялось затем «вот это поворотов» или «мы вас забыли предупредить».

— Сменилось уже две группы, — ответил он с непроницаемым выражением лица. — Сейчас вниз спускается третья. Просто обычно никто не выдерживает в печати больше сорока-пятидесяти минут. Нет, даже ваши три часа не абсолютный рекорд для этого зала… Хотя в категории «новичок», пожалуй, что и абсолютный. Стандартные подходы не рассчитаны на вундеркиндов вроде вас. Немногие члены рода Воронцовых могут управлять потоками такое время и имеют к вашему возрасту такой запас праны. Так что вы сможете проводить в этом зале столько времени, сколько нужно для вашего гармоничного развития. Ведь, получая приглашение, вы обретаете не часы, а возможность. Собственно, я распорядился отключить печать, поскольку длительное воздействие концентрированного эфира на мозг и внутренние органы довольно токсично. А допустить, чтобы гость Воронцовых пострадал по такой банальной причине, как отравление чистым эфиром, наш род себе позволить не может.

Ага, как же. Зажал просто мне ещё полчасика, по-любому. Слишком хорошо, как известно, тоже нехорошо. Но, если честно, про токсичность эфира он прав. Дома меня ждут зелья, помогающие нивелировать этот эффект. Игорь сам варил. Набор сам по себе стандартный и рекомендованный при инициации, но не каждому достаётся продукция мастера-алхимика.

В общем, я доволен таким началом. А Воронцовы со своими интригами пусть идут лесом императорским курсом. Хотя вот уверен, завтра меня будет пытаться вербовать добрая половина наследников, явившихся на медитацию. Воронцовы просто первыми в очереди стоят. Ну, сразу за Орловыми в лице Игоря.

Вдохнув свежий воздух четвёртого уровня, я вызвал аэротакси и попросил Кая набрать Вику.

Сестра вышла на связь сразу, как будто ждала моего звонка.

— Привет, мой заблудший брат. Как раз хотела тебя набирать, — сразу напористо начала она.

Я же, пристроившись на заднем сиденье, наконец смог расслабиться.

— Как проходит инициация? — спросила Вика весело. — Нам всем здесь интересно!

Ну понятно, её контакты со мной взяли под прямой контроль.

— Пока никак, солнце. Я тоже рад тебя видеть, — ответил я уклончиво. — Тебе разве не запрещено со мной общаться? Я думал, сбросишь.

Мы так и делали. Я звонил, она сбрасывала и звонила мне на запасной номер. Либо сразу звонила туда.

— Соизволением свыше мне прямо поручено выйти с тобой на контакт. Род желает возвращения блудного тебя в могучие объятия. Так что давай-ка встретимся.

— Завтра. В двенадцать десять у «Княжеского озера». Мне нужен будет свидетель на поединке, собственно хотел попросить об этом тебя. Заодно и поговорим, раз в отношении меня сделали послабление.

— Нет, ну куда ты опять влез? Что за поединки тебе, что, четырнадцать?

— Слушай, меня пытались поставить на место в грубой форме, а я не встал. Молодой человек, который аж кушать не может, как меня не любит, перевозбудился и вызвал меня. Не смог отказать, дело было в присутствии полутора десятков свидетелей из старших семей воронежских родов. Да ты сегодня всё это десять раз прочитаешь, ещё и с видео.

— А кто хоть смертник-то? Кто был настолько глуп, что вызвал тебя на поединок?

— Какая ты кровожадная. Бастард Воронцовых — Игнат Северный. Парень прямиком из академии, а там порядки сильно проще, чем в башнях. Ни манер, ни понимания ситуации, ни умения себя вести в обществе. Смерти он точно не заслужил. Ты согласна быть моим свидетелем?

— Конечно! Я уж и не помню, когда в последний раз на поединке была. Как раз на твоём, по-моему, три года назад. Выгуляю новое платьице. А то я здесь скоро не просто одежду менять, я мыться перестану.

— Бедняга. Тяжела шапка Мономаха, — я улыбнулся.

— Слушай, не начинай, а. Не беси меня своей самодовольной рожей.

— Что вам, женщинам, моя рожа-то не угодила? Ничего она не самодовольная! Просто благородные черты сдобрены налётом усталости и лёгкой иронии.

— Женщинам? — насторожилась сестра. — Я что-то пропустила? Или у тебя очередная слишком наглая любовница?

Ну конечно. Поносить брата почём зря только Вика право имеет. Остальные должны петь ему дифирамбы и на цыпочках вокруг ходить.

— Завтра, солнце, всё завтра. Не эфирный разговор. Сейчас скину тебе контакты некоего Беркутова. Он напросился вторым свидетелем, обсудите с ним детали.

— Олежа, что ли? Фу-у-у-у. Да что ж ты вечно… Ну просто один из самых неудачных вариантов выбрал.

— Да, а что такое?

— Да он здесь ко мне внезапно воспылал неземным чувством. Когда ты в свой клоповник съехал. Еле отбилась. Сейчас, чувствую, опять начнётся.

— Не знал. Отказать ему? — мне это Беркутов ни брат, ни сват, так что если Вика скажет, легко его обломаю. Хотя так и не принято и вообще на грани оскорбления.

— Да ладно. Не нужно мальчика обижать. Он, в целом, неплохой. Только ужасно нудный. Врублю опять снежную королеву. Он так потешно своими коровьими глазами хлопает. Ладно, до завтра, милый братец. Смотри, не найди ещё каких-нибудь приключений на свою задницу.

— Ага, до завтра, Викки. У меня как раз вторая линия образовалась.

Я переключился на звонок, над номером которого Кай уже вывесил табличку: «Нотариальная контора братьев Венедиктовых» и мелким шрифтом — чем знамениты и в чём замешаны. Если коротко, особо ничем и особо ни в чём. Обслуживают дворян, есть несколько титулованных клиентов. Глаза наткнулись на фамилию Пустовалов. Ну конечно.

— Алексей Орлов. Дворянин. Слушаю вас.

— Алексей Григорьевич? Моё имя Артемий Венедиктов. Я представляю интересы покойного барона Пустовалова Дмитрия Валерьевича. В данном случае я выступаю как его душеприказчик.

— Да, господин Венедиктов. Я был шапочно знаком с его милостью, — дурацкий вопрос, зачем он мне звонит, я задавать не стал. Понятно, зачем тебе звонит душеприказчик после смерти доверителя.

— Я обязан сообщить вам, что через трое суток в моей конторе в присутствии свидетелей состоится оглашение завещания его милости. Вы, как лицо в одном документе упомянутое, имеете право присутствовать, — он на секунду замялся. — Я бы даже настоятельно рекомендовал вам прийти, Алексей Григорьевич. Разглашать содержание документа я не могу. Но очень прошу прийти в нашу контору в означенное время.

— Хорошо, я постараюсь быть. Благодарю за информацию.

Придётся идти. Хотя желания, честно говоря, не было никакого.