Изгой рода Орловых. Маг стихий

Глава 15 Клуб «Диоген»

Клуб «Диоген» занимал отдельное трёхэтажное здание.

Он состоял из гостиницы для приезжих членов клуба, не имевших собственности в Воронеже или уставших добираться до дома; спортивного зала, тира, отделения для медитаций и занятий стихийников; и собственно клуба — большого общего зала для трапез, библиотеки с бумажными изданиями, приватных кабинетов для бесед членов клуба с гостями.

Собственно, гостей допускали только в третью часть здания. Члены клуба платили сумасшедшие взносы за участие, но состоять в нём было очень престижно, и на членство стояла небольшая очередь. Таких элитных заведений для «своих» в полисе было совсем немного, но «Диоген» выделялся даже среди заведений подобного толка. Как Володину удалось сюда попасть, я даже не догадывался. Зачем — я не спрашивал. И так всё понятно.

Я протянул свой смарт чопорному лощёному швейцару на входе, облачённому в подобие зелёного фрака с гербом клуба во всю спину и парик. Натуральный парик с буклями — или как эти завитушки называются — и косичкой. Тот покосился на мой телефон, и из левого глаза скользнули тонкие красные лучи, пробежавшие по экрану устройства. Швейцар поклонился, не слишком глубоко, и распахнул тяжёлую полированную деревянную дверь со здоровенными медными ручками, изображающими львиные пасти.

— Добро пожаловать, ваше благородие, — негромко произнёс он.

Мужчина излучал ауру сильного стихийника и, несмотря на нелепый наряд, был крайне опасен.

Сразу за входом меня ожидал ещё один музейный персонаж. Дворецкий, одетый в богатую ливрею, но тоже в парике и, к тому же, в войлочных тапках. На виске во время поклона мелькнул медный кружок. И у этого тоже имплант. Дешёвый, наверняка не выше класса «Г», но уровень заведения зашкаливал. Обстановка располагала.

Дверь из тёмного дуба закрылась за мной бесшумно, отрезая скудное зимнее уличное освещение. Вестибюль под ногами был выложен чёрным мрамором с белыми прожилками. По стенам панели красного дерева делали помещение похожим на музей. Здесь властвовал запах воска и ненатуральной свежести — о современной системе кондиционирования владельцы клуба не забыли.

Слева от меня располагался гардероб: встроенные в стену вешалки с латунными крючками, мягкая банкетка, обтянутая тёмной кожей, для тех, кто хочет обуться сидя. Ящики с обувью. Стойка для зонтов и тростей. Старик в ливрее указал туда рукой, готовый принять мою куртку.

— Прошу, ваше благородие, — прошелестел он. — Верхнюю одежду и уличную обувь нужно оставить здесь. У нас имеется множество экземпляров сменной обуви на выбор.

Едва я начал снимать куртку, как старик почти вырвал её у меня из рук. Пока я примерял гостевые тапочки, он продолжил:

— Я должен озвучить правила клуба для гостей. В общих помещениях говорите вполголоса, а лучше вообще молчите. Нормально общаться с пригласившим вас господином вы сможете в приватном кабинете. Здесь запрещена съёмка внутренних интерьеров, членов клуба и гостей. Также запрещены аудиозаписи разговоров. Вам придётся поставить на свой имплант заглушку, ваше благородие. Также для гостей существует запрет на посещение помещений, обозначенных табличками «только для членов клуба» и «для персонала». Несмотря на то, что мы уважаем гостей членов клуба, нарушение этих правил сделает дальнейшие посещения или членство в клубе невозможными.

Я показал ему на рукоять револьвера, торчащую из-за края кофты. Поскольку никаких изображений внутренних интерьеров в «Эфире» и вправду не было, оделся я довольно просто. Дворецкий на мой жест пожал плечами.

— Оружие не запрещено. Каждый мужчина имеет право всегда быть готовым применить оружие и магию для защиты себя и своих близких, — явно процитировал он устав клуба.

От этого старика тоже шибало сильнейшей аурой стихийника. Я редко встречал таких даже в нашей боярской дружине. Неплохо дворяне здесь окопались. Денег в этот «клуб» вбухано просто астрономическое количество. Ботинки значит снимай, а огнестрел пожалуйста, проноси. Забавные люди его основали.

— Прошу, следуйте за мной, — старик ещё раз поклонился, едва я надел удобные, чёрт побери, эспадрильи — тонкие тканевые туфли без каблука. — Вас уже ожидают. Надеюсь, вы получите только приятные впечатления от пребывания в «Диогене».

Прямо передо мной наверх вела широкая лестница с массивными перилами из красного дерева. Бордовый ковёр, прижатый к ступеням латунными штангами, приглушал звуки шагов.

Справа виднелся широкий дверной проём в главный зал снабженный массивными застекленными створками. Оттуда еле слышно доносились тихие, размеренные голоса. Но старик повел меня на второй этаж, минуя святую святых клуба. Не судьба мне сегодня светить лицом перед высшим дворянским обществом Воронежа и губернии.

Дворецкий проводил меня в приватный кабинет, где уже расположился Володин. Он оставил нас наедине, шепотом осведомившись, можно ли присылать официанта.

— Ну, Алексей. Здравствуй ещё раз, — сказал Володин, улыбаясь. — В моём кабинете невозможно говорить о делах секретных. Прости, что завернул тебя с твоими бумагами.

— Павел Маркович, давайте обойдёмся без фамильярности, — ответил я, устраиваясь в бесовски удобном глубоком кресле. — Вы мне не брат, не сват и не родич. И на брудершафт мы не пили.

— Как скажете, Алексей Григорьевич, — он совершенно ничем не выразил отношение к моей резкости. — Если вам так удобнее. Прошу вас, покажите мне бумаги, которые вы приносили сегодня в офис.

Я снова достал уже изрядно измятые распечатки и протянул ему. Володин взял их и перелистал, останавливаясь на некоторых пунктах. Затем поднял голову от бумаг и спросил:

— И что вы от меня хотите?

— Это недвижимость, которую мой отец приобретал с вашей помощью, — ответил я. — Вы не соизволили сообщить мне о её наличии, когда отца не стало. Но, как видите, я в курсе.

Его глаза насмешливо блеснули.

— А должен был? Хорошо, вы в курсе. Что из этого следует?

— Разве не очевидно? Я хочу, чтобы вы вернули мне собственность семьи.

— А почему я должен передать имущество, приобретённое на деньги рода, изгнаннику, Алексей Григорьевич? Вы сами только что заявили, что мы не друзья. Откуда у вас право требовать от меня отчета по делам вашего отца? И почему вы думаете, что у меня на балансе осталось хоть что-то из перечисленного здесь? — он тряхнул тонкой стопкой распечаток. — То, что Григорий Алексеевич покупал недвижимость втайне от рода и семьи, я не отрицаю. Но кто вам сказал, что он непременно оставлял её себе? Половина из этих помещений давно сменили владельца.

— То есть я правильно понял, что вы отказываетесь отдать мне мою собственность? — спросил я расслабленным тоном.

— Вашу собственность? Есть воля вашего отца относительно этих объектов? Я уже не говорю о том, что всё это покупалось на мое имя и имена моих… знакомых. Заметьте, Алексей, я не отрицаю, что ваш отец приобрел всё это, пользуясь моими услугами. И именно он был настоящим владельцем. Я предлагаю, раз уж мы с вами не друзья, оповестить действующего главу рода о неучтённом имуществе, и пусть уже его светлость Георгий Алексеевич принимает решение о его дальнейшей судьбе. Так, мне кажется, будет правильно. А то вы, Алексей Григорьевич, чуть ли не в краже обвиняете. Но я не такой дурак, чтобы пытаться обворовать боярский род. Так что? Побеспокоим ваших уважаемых родичей?

— Понятно. Давайте сразу другой вариант. Дядюшка меня просто ограбит, пользуясь положением. Впрочем, если мы не договоримся, я сообщу о вашем поведении сестре. Имущество, купленное отцом, в любом случае семейное достояние. А сестра очень не любит пронырливых худородных, которые тянут руки к имуществу семьи или против неё интригуют. Очень горячая особа она у меня. Если попросит меня вам шею свернуть, я отказать не смогу, — я развел руками.

ВОЛОДИН ПАВЕЛ МАРКОВИЧ

Володин бесил меня чрезвычайно, но я старался говорить медленно и негромко. С родом он ловко придумал, конечно, мол я готов всё отдать, но давайте привлекать род. Я то думал, он начнёт вовсе отпираться и попытается тупо меня обокрасть, но Володин не первый год крутился недалеко от высших кругов общества. Это следовало учитывать.

— А есть ли у нас с вами другой вариант, Алексей Григорьевич? Для рода вы сейчас такой же чужак, как и я. Я, передавая это имущество вам, опять получаюсь вором, как и не отдавая его никому. Если схема вскроется, я, уверен, пострадаю больше, чем вы. Стану крайним, это уж точно, или я бояр не знаю. Каков тогда мой интерес во всём этом?

— Хотите долю, — спросил, и тут же понял, что промахнулся. — Не хотите, ясно. Боитесь, что вскроется схема и вам прилетит от рода. Если бы у вас не было какого-то внятного предложения, вы могли просто отправить сегодня письмо в канцелярию рода, сразу после моего визита. И эта встреча не состоялась бы. Я так понимаю, вам эта собственность вообще не нужна?

— Да она и вам не нужна, — ответил он спокойно. — Доходы от неё — слёзы просто. По большинству помещений накопились за два года внушительные долги по коммунальным платежам. Часть недвижимости я продал, чтобы не входить в убытки. Деньги от продажи, естественно, собственность вашего рода. Или семьи. Готов предоставить все финансовые отчёты. Мое предложение совершенно не касается этой собственности. Её я, так или иначе, предоставлю законному владельцу.

— Так и чего же вы хотите?

— Денег, власти, влияния, титулов. И всё это я получу, если мы с вами, Алексей Григорьевич, станем друзьями.

Я прикрыл глаза на секунду. Как же я ненавидел такие разговоры. Не то чтобы прямо вот до состояния «аж кушать не могу». Стараясь ничем не выдать злость, я так же монотонно пробормотал:

— А никак нельзя выражаться яснее? И в более материальном ключе. Дружба — слишком эфемерное понятие. К тому же я очень разборчив в друзьях, знаете ли. Настолько, что у меня их пожалуй что и нет вовсе.

Только близкие родственники знали, что чем тише я говорю, тем в большем бешенстве пребываю.

Он вдруг резко наклонился вперёд, глаза его блеснули зелёным в полумраке комнаты. Фосфоресцирующие глаза — признак не очень сильного физика.

— Я очень рассчитывал на покровительство вашего отца, Алексей. И когда его убили… а его убили! Причём совсем не те, кого потом наказал ваш род. Я словно в трясину провалился. Все планы кувырком пошли. Всё это, — он небрежно кинул на стол распечатки Росреестра, — мелочёвка! Ерунда. Настоящие деньги были связаны с негласной стороной «Чистого мира»! А Григорий Алексеевич был ключевым человеком в этой схеме. Главным проектантом, оценщиком и кассиром. Вы что-то нашли от неё, или он вам оставил — не важно. Я чувствую! Я знаю, ничего не пропало. Вы всё же нашли концы. И я хочу свою долю. Не просто так, конечно. Мои знакомства, связи, финансы на первое время. Если бы ваш отец остался жив, я уже был бы партнёром в его проектах. Он обещал! Я готов поклясться в этом в зоне истины. Я могу рискнуть гневом вашего рода, но только за партнёрство. Вы сейчас в начале пути. Вам любая поддержка будет необходима. А любая подножка этот путь осложнит. Если бы не ваше двусмысленное положение, я бы прибежал к вам сам ещё полгода назад. Но что толку помогать плыть тому, кто сам не гребёт, Алексей Григорьевич?

— Что толку обращаться к человеку, которого настолько явственно отодвинули от семейного пирога? — насмешливо сказал я. — Ведь проект мог быть и родовым, ведь так?

Он так страстно говорил, явно чуть ли не душу обнажал, что моё раздражение куда-то испарилось. Наглый конечно тип, и пронырливый донельзя. Но может быть полезным — это правда.

— Всё так! — он откинулся на спинку кресла. — Вы и сами не стали бы сотрудничать с неудачником, который опустил руки, признайте! А сейчас вы блистаете на поприще магии, у вас откуда-то появились деньги. Вы явно раскопали историю с «Чистым миром» и, надеюсь, восстановили утраченные, крайне важные сведения по проекту. Я могу вам помочь и сейчас, и в дальнейшем. Но я не хочу быть слугой или работником! Я хочу партнёрства. Пусть миноритарного. Я хочу получить право начертать своё имя на табличке, понимаете, Алексей Григорьевич?

— Понимаю, — я кивнул. — Но вы неважно начали для будущего партнёра — с шантажа, Павел Маркович.

— Да помилуйте, какой шантаж? — он скривился, словно собрался зарыдать. — Я просто обрисовал вам положение дел. Как только вам перейдёт недвижимость отца, СБ вашего рода придёт с вопросами ко мне! И я вполне рискую эти вопросы не пережить. Откройте глаза уже, Алексей, вы больше не в башне!

Уел. Об этой стороне вопроса я действительно не подумал. Какие-нибудь аналитики рода почти наверняка отслеживают передачу недвижимости в полисе. А я, скорее всего, приоритетный объект наблюдения опять. Володину и вправду могли голову открутить, совсем не фигурально. В худшем случае. Церемониться с ним и вправду никто бы не стал.

— Давайте ещё более конкретно, — сказал я. — Какого именно партнёрства вы ждёте и в чём?

— У Алексея Григорьевича и его друзей был весьма серьёзный интерес к технологиям очистки. Насколько мне известно, они не продвинулись в главной своей идее, но попутно были изобретены и запатентованы несколько очень интересных новинок. Я много лет убеждал вашего отца пустить эти технологии в производство. Но он из-за каких-то внутренних разногласий в роду медлил. Он не хотел, чтобы это производилось на мощностях рода Орловых. А когда он дал своё формальное согласие, и мы почти всё уже подготовили, его убили. Если вы получили доступ к патентам, мы можем осуществить эту идею. Совместное предприятие. Я найду нужных специалистов. У меня обширнейшие связи в отрасли. Готов взять на себя организацию, закупки, управление производством. Но как партнёр. А не как наёмный работник. Пусть это будет совсем небольшая доля. В пределах десяти процентов.

— А не боитесь? Отца убили из-за этих исследований. Нам с вами и вовсе шеи посворачивают, как курятам.

— Во-первых, кто я такой, чтобы меня убивать? Меня достаточно будет припугнуть, чтобы я не дергался. Во-вторых, мы не будем трогать основное исследование внутреннего круга «Чистого мира». Для того чтобы создать прибыльное дело, побочных патентов будет более чем достаточно. А что касается недвижимости, мы просто пойдём к вашей сестре — я ведь так понимаю, с ней у вас прекрасные отношения?

— Да, вы правильно понимаете.

— Проведём обмен через неё. Тогда никаких вопросов к нам с вами не возникнет. А для рода там мелочёвка, как я и сказал, ещё и убыточная по большей мере.

— Интересно. Вижу, вы достаточно искренни. Сразу скажу, я очень не люблю, когда ходят вокруг да около. Вы высказали очень чёткое и понятное пожелание. Я посоветуюсь с сестрой — ведь она будет инвестировать в проект. Ваш процент мы оговорим, если будет её предварительное согласие. У вас есть доступ к договорам фонда?

— Да. В том числе и к тем, которые были… закрытыми для общественности.

— Какую роль во всём играет Великая Княгиня?

— О, Алексей. Она по сути идейный вдохновитель «Чистого мира». Честно скажу, общение с ней — это совсем не мой уровень. Но ваш отец отзывался о Ее Высочестве очень тепло.

— То есть вы не можете представить ей меня? — спросил я, подняв бровь.

— Почему? Я написал письмо в её канцелярию, как только вы покинули мой кабинет. Вряд ли даже у вас есть её прямой номер.

— Нет, — я развел руками. — Чего нет, того нет.

— Так мы договорились? — он смотрел на меня с надеждой.

— Знаете, предварительно договорились, — ответил я, подавая ему руку.