Изгой рода Орловых. Маг стихий

Глава 20 Ловушка для идиота

Я отвез девчонок в кафе, а сам полетел в особняк «решать вопросики», по меткому выражению Олега. Мария права, сейчас Ксения меня считает врагом, и одним разговором или горячими уверениями в собственной порядочности этого не исправить.

А вот Истомину Ксения совсем не знает, причин не доверять ей нет. Так что я на этих «девичьих» посиделках был явно лишним. Да и Мария вовремя напомнила мне, что на принятие решения у нас целых полгода, так что торопиться или плясать под дудку поверенного Пустовалова у нас нет совершенно никакой необходимости. Так что я бы сказал, что встреча принесла больше пользы, чем вреда. Но надо, конечно, дождаться Марию с ее «девичника».

Незаметно, за «решением вопросиков», пролетело несколько часов, и я, убедившись, что в особняке все в порядке, восстановительные работы закончены, люди накормлены, защитная система включена, поехал тренировать «фазовый скачок», отписавшись Истоминой, что буду дома через два часа, а сейчас недоступен.

По дороге в зал у меня возникло какое-то странное ощущение, будто я оказался на сильном ветру, хотя и сидел в машине. Перед глазами замелькали белые «мухи» помех. По спине прошел холодок, интуиция подсказывала, что я только что столкнулся с какой-то непонятной опасностью, но затем все пришло в норму. И я, честно говоря, забыл об этом инциденте. Голова и так пухла от расчетов, прикидок и бытовых проблем, которые внезапно свалились на мою бедную белобрысую голову. Ну ладно, будем честны. Не свалились, а сам привлек проблемы-то.

Нормальной тренировки опять не вышло, но я из упрямства просадил почти всю прану, добившись каких-то совершенно микроскопических сдвигов в освоении способности.

Через два часа тренировки я поехал домой, включив связь. И сразу захотел выключить обратно. На меня обрушился поток сообщений. Помимо чата команды, каждый не поленился написать мне лично раза по три: «ты где… отзовись… херли не отвечаешь» — последнее, конечно, от Занозы.

В общем чате нашлось объяснение: в особняке сработали датчики дряни, наша доблестная охрана в лице бойцов отряда поперлась смотреть, что там происходит, но никого не нашла. Камеры тоже ничего не зафиксировали. Что-то мне это напоминает! Ситуацию с источником Воронцовых, дрянь дрянская, один в один.

Я немедленно дал таксисту задание вертаться взад, то есть ехать в особняк, из которого сегодня с таким удовольствием слинял. Но делать нечего, у меня самое высокое восприятие в группе, кроме, наверное, Занозы. Так что, пока не осмотрюсь на месте лично, покоя мне не будет. Заныл копчик и вспомнилась картинка: я валяюсь в переулке с перерезанным от уха до уха горлом.

Тело Андрея Воробьева, кстати, так и не нашли, сестра мне периодически скидывает сводки СБ рода в части меня касающейся. Родичи продолжали искать Андрея, но я был абсолютно уверен, что парень мертв. Жаль, я не придумал, как его остановить перед лифтом. Просто «рассказать Воронцовым» оказалось недостаточным, чтобы управлять видением. Надо это учитывать.

В особняке все стояли на ушах. Вроде бы ничего особенного, но Волков основательно накрутил моих ребят, да и теме безопасности уделялось довольно много времени, так что общая паранойя была вполне ожидаемой и понятной.

Когда я подъезжал к особняку, ситуация с из ниоткуда взявшимся ветром и «белыми мухами» повторилась. Игнорировать такое повторение и списать на то, что я в двадцать лет стал метеозависимым, я уже не мог. Ну а что делать. Я сконцентрировался на «мухах». И вдруг увидел темный силуэт, удаляющийся по переулку. Дико заболела голова, и мухи вернулись.

Сквозь вату в ушах я услышал:

— … ить…дем?

— Что? — уточнил я у таксиста.

— Выходить будем, дарагой, или счетчик стоянки включать? — хмуро ответил мне восседающий за рулем кавказец.

— Да, простите. Выхожу, конечно.

Ощущение неправильности быстро проходило, как и головная боль вместе с белыми мухами, но иголочки в виски все еще постреливали.

Ничего себе!

Кажется, наш противник тоже меня почувствовал и по-быстрому покинул место действия. Видимо, пока что не готов встретиться со мной лицом к лицу.

Да уж. В этом случае ловля на живца явно не сработает.

Я, пошатываясь, побрел по дорожке между сугробами к крыльцу. Видение выпило мою прану до донышка. Зря я столько потратил сегодня. Но кто же знал? Надо будет, пока не инициируюсь, оставлять солидный запас праны на такие вот случаи.

У дверей меня встречала делегация из хмурого Кабана, беспокойной Занозы и Ветра, который один выглядел по-деловому.

— Чето ты, Боярин, выглядишь краше в гроб кладут, — резюмировала Заноза мой внешний вид. — Когда уезжал, ты явно здоровее был. Не хилые у тебя тренировки, мля.

— Да, есть такое, — ответил я и потер виски, которые все еще простреливало резкими болевыми импульсами. — Докладывайте, что случилось. Я чат прочел, мне только то, чего там нет, пожалуйста. И давайте в дом зайдем, я присесть хочу.

Мы ввалились в главный зал, который уже начал преображаться. Строители начали возводить перегородку, отгораживающую пространство между двумя лестницами, ведущими на второй этаж. Это Ветер придумал такой внутренний рубеж обороны. Я-то считал это полной ерундой, но в связи с последними событиями склонен был согласиться с тем, что Олег молодец. И соображает в обороне зданий не хуже меня, а скорее получше.

Я выбрал кушетку, оставшуюся от старой обстановки, и, присев, требовательно посмотрел на Олега.

— Так это, — сразу начал он. — Датчики сработали. На дрянь. Со стороны гаража. Камеры ничего не показали, но вот Заноза говорит, что нашла следы. Мол, кто-то залез внутрь. Я лично ниче такого не увидел, но Роза в восприятии получше меня будет-на. Внутри никого не нашли. Меры безопасности усилили. Камеры перевели на инфракрасный режим, там щас за мониторами в дежурке Красавчик сидит. Доклад окончен-на, Боярин.

— Ясно. Заноза, что ты нашла?

— Хренасно, Боярин, — Заноза с обидой покосилась на Ветра и Кабана. — Есть след по снегу от забора к дверям гаража. В одну сторону, стало быть, кто бы он ни был, он внутрь залез. Вот и все. След так просто не видно, этот поганец будто магию какую использовал. Но я заметила. Да! — и она с вызовом уставилась на меня.

— Внутри уже никого нет, инфа стопроцентная. Я тебе верю, хочу сам на следы глянуть, покажешь? — я встал и поморщился от очередного головокружения. Давно меня так не выпивало!

— Пойдем. А то эти мужланы только и могут, что зубы скалить и про мнительных баб рассуждать. Тупорезы хреновы.

— Эй! Я все еще твой сержант! — возмутился Ветер. — И вообще командир-на! Отставить называть меня тупорезом.

— Да не о тебе речь, Ветер. Эти двое, Кабан с Красавчиком, парочка баран да ярочка, мля. А начальство я чту. Как положено уставом внутренней службы-хренужбы.

Мне всегда казалось странным, что ершистая и не лезущая за словом в карман Заноза относилась к правильному и немного занудному Ветру с невероятным пиететом. Чинопочитание явно не было сильной стороной ее характера. Однако мои первые предположения о том, что девушка тайно влюблена в глубоко и давно женатого сержанта, оказались неверными. Во время наших совместных «пьянок», на которых я пил свой сок, а ребята любили вспоминать всякие смешные и страшные эпизоды совместной службы, выяснилось: Ветер буквально вытащил Занозу с улицы из какой-то молодежной банды, после довольно неприятной истории с попыткой изнасилования. Поручился за нее и представил к службе в участке. Так что отношения между этими двумя были ближе к ворчливому отцу и дочери или старшему брату-покровителю и боготворящей его сестре.

Вот с Красавчиком Заноза не сошлась на почве выяснения, кто из них кого трахнул. Причем, зная обоих, я был, безусловно, на стороне нашей Розы, Красавчик против нее слабоват в коленках.

Мы вышли на крыльцо и направились к гаражу, огибая дом с фронта. Заноза ткнула пальцем вниз и заявила:

— Вот следы, — ее лицо вытянулось. — А теперь и обратные есть, мать его! Не ну ты видишь, Боярин!

Я не видел! Ничего себе, Заноза прокачалась!

— Сейчас, подожди, — я соскреб со стенок гармониума все доступные капли праны и усилил зрение.

Не сразу, но передо мной на снегу действительно проступили легкие контуры, похожие на отпечатки какой-то необычной обуви. Но если это следы человека, получается, он прошел по полуметровому сугробу, не проваливаясь и не оставив следа, видимого обычным зрением.

— Да, теперь вижу, — сказал я. — А ты, Заноза, супер молодец. На месте не стоишь, развиваешься.

Две цепочки следов тянулись от гаража к забору. Я поднял голову и увидел над крышей гаража окно, которое, по идее, выходило в коридор второго этажа.

— Ветер, Кабан, видите то окно? — спросил я. — Надо внутри посмотреть, залезал ли туда наш неуловимый гость. И на будущее обезопаситься от таких визитов, хотя бы решетками или на первых порах рамы забить.

— Щас посмотрим. Пошли, Серега!

Ветер рванул к крыльцу, сопровождаемый Кабаном, и мы с Розой остались вдвоем.

— Которые из них, говоришь, обратные к забору? — спросил я нашу леди зоркий глаз.

— А ты чего, не видишь? — Заноза глянула на меня с неожиданным превосходством. — Вот эти же, Боярин, — и ткнула пальцем в одну из цепочек. — Тут, вишь, носок в ту сторону жеж! — добавила она тоном эксперта-следопыта.

Я посмотрел на две абсолютно одинаковые с моей точки зрения цепочки отпечатков и двинулся в сторону забора по второй из них, той, на которую указала Заноза. Снайпер, пыхтя, полезла следом. Умением ходить по снегу, не проваливаясь, мы оба не обладали, поэтому наше передвижение по сугробам со стороны, наверное, смотрелось нелепо и смешно. Не знаю, что я хотел найти, изображая из себя снегопроходца, но кое-что я все-таки нашел.

И это меня совершенно не порадовало.

Ловушка, расставленная нашим гостем в том месте, где он перелезал через забор, сработала, едва я оказался в метре от нее.

Мое видение позорно промолчало. На краю поля зрения мелькнули белые пятна, и это все. Я, конечно, заметил метнувшиеся ко мне из снега черные плети и даже вовремя среагировал на атаку.

Я рванулся в сторону.

Стоя по колено в сугробе.

Без праны.

Итог закономерен: заклинание настигло меня в самом конце маневра.

Возможно, оно было даже самонаводящимся, как-то, которое колдун метнул в Красавчика в башне Синицыных. Но даже если нет, пустой и увязший в снегу, я бы все равно не увернулся.

Позади раздался испуганный вскрик Занозы.

Последней моей осознанной мыслью было: «Что я найти-то надеялся? Оставленные шпионом снегоступы? Дебил, тля…» — и меня накрыла тьма.

Сначала я услышал настойчивый, просачивающийся, казалось, прямо через кожу шепот:

«Усни. Отдохни. Ты устал. Подчинись. Усни. Не сопротивляйся. Все будет хорошо, когда ты выполнишь, что должен. Отдохни. Подчинись», — и так по кругу.

Шепот усиливался, становился голосом, затем криком, перешедшим в крещендо, и вдруг оборвался.

А передо мной закружились образы Видения:

Огромная глыба льда, изнутри которой проглядывает смутный силуэт. Он, казалось, силится увидеть, дотянуться до меня, но не может. Эта фигура источает такую концентрированную злобную волю и враждебную ауру, что я, дрогнув, отступаю, прячусь в снежной круговерти, мгновенно заполонившей все вокруг меня.

Узкий проулок среди разрушенных зданий. Синицынский район.

— Как ты это делаешь, человек! Никто не может противостоять дарам Аана!

Голос шипящий, с чудовищным акцентом, исковерканный. Я не вижу говорящего, но знаю, он пришел убить меня.

Двое стариков в странных одеждах стоят напротив друг друга, а между ними висит в воздухе чудовищный, источающий холодную злобу меч из блестящего черного материала, похожего на полированный обсидиан.

— Если не получится отыскать одну муху в навозной куче… возможно, нужно ликвидировать всю кучу разом… Правитель создаст нового Убийцу Городов… Что толку в оружии, которое не убивает врага?

Старики исчезают, пропадают в снежной круговерти.

Анна Иоанновна подмигивает мне с аверса монеты. Она говорит:

— Власть стоит того! А как ты хотел, Лешенька? Думал, ты такой уникальный и всем нужный? Личность? Никому не нужна твоя личность!

Я снова оказываюсь в самом сердце метели, но это не знакомые уже мне помехи, это действительно снегопад. Я третий в кабине меха класса Богатырь, незримый и неосязаемый. Одетый в шубу молодой человек с узнаваемыми Воронцовскими чертами лица зло говорит собеседнику, пожилому капитану в форме Владимировского мехкорпуса:

— Что я могу сделать с замерзшей смазкой? Мы с сестрой еле сдерживаем эту снежную пакость, не давая перерасти ей в буран, работать еще и с температурой на такой площади мы не в состоянии. Мы не боги!

Из метели, тем временем, проступает гигантский силуэт мамонта со спиленными бивнями. Собеседники его не замечают…

И снова вся картинка расплывается, теряется за шумом помех.

— Где ты? Ты не можешь быть настолько силен. Откройся. Покажись. Приказываю, — эти слова, наполненные силой и гневом, ввинчиваются в уши, расщепляют сознание, почти выворачивают душу наизнанку…

Но я снова прячусь, ухожу, растворяюсь среди ложных образов несбывшегося и возможного. Еще не время, почему-то думаю я…

И пришел в себя, сидя в сугробе. Казалось, прошли часы там, в круговерти видений и во власти злого шепота. В реальности я успел рвануть в сторону, получить заклинанием в лобешник и сесть задницей в сугроб.

Четкая структурированная сетка колдовской чары, заполненная дрянью под завязку, распадалась прямо на глазах, превращаясь в лохмотья слизи и черные пятна на одежде и коже лица.

Меня трясло от дикого холода, голова раскалывалась, казалось, есть маленький Алексей Орлов, сидящий внутри моего тела и смотрящий наружу через глазницы чужого черепа.

— … ак?…ярин… нись! — кажется, кто-то тряс тело, в котором я находился, за плечо.

Я приходил в себя еще минут пять, напугав всех своих до… сильно напугав. Постепенно раздвоение сознания прошло, и я полностью ощутил себя собой. Кажется, мне сильно повезло. Меня накрыло вариантом того же заклинания, в которое вляпался Воробьев, я так думаю. Не знаю, смог бы я противостоять внушению, проверить не получилось. Моя «эпическая пророческая сила», подсевшая на голодный прановый паек, высосала из чары дрянь, разрушив управляющий контур и одарив меня набором гнусных видений о совершенно незнакомых мне людях и мутантах. Поэтому что случилось бы, если бы я поддался влиянию чары, мы уже не узнаем.

А у этого парня довольно ограниченный арсенал. Подчинение воли плюс идиот, который сам лезет в ловушку, — убойная смесь. С Воробьевым сработало, со мной не до конца. В том, что это шалит один и тот же диверсант, я уже не сомневался. Впрочем, мысли про ограниченный арсенал — это жалкая попытка самоуспокоения. Я-то попался же.

Меня перенесли в особняк. Серна с бледным лицом и закушенной губой чистила меня печатями, убирая размазанную по телу и одежде дрянь. Заноза шепотом ругалась с Кабаном, который, кажется, решил, что это она виновата в том, что я чуть не отбросил копыта. Олег молча смотрел на это все, потирая лоб и морщась. Очевидно он сейчас прокручивал про себя монолог, который я непременно услышу, как только очнусь.

Я сел на кушетке. На лицах моих товарищей отразилась радость от лицезрения моих телодвижений. Я покрутил затекшей шеей, крякнул, прочищая горло, и спросил:

— Снегоступы. Снегоступы-то хоть нашли?

Судя по вытянувшимся физиономиям присутствующих, никаких снегоступов никто не нашел. А мне сейчас вызовут одного специфического доктора.