Искатель – 18

Глава 22

Спустя пару дней после незабываемой встречи с Грегомм наконец подошла очередь Самиры. Я прекрасно видел её жадные взгляды и слышал тихие вздохи, когда уделял время другим жёнам, поэтому, когда она попыталась включить «понимающую жену» и принялась лепетать что-то про то, что «мы можем отложить это, пока дела не улягутся», пресёк эти попытки на корню.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Для тебя всегда есть время.

Честно говоря, я предложил очаровательной хобгоблинше отвезти её куда угодно — в город, на романтическую прогулку в сад или устроить пикник на природе где-нибудь в живописном месте, но Самира, верная своей натуре, не захотела ничего вычурного.

— Я просто хочу побыть с тобой, — сказала она, положив свою мягкую ладонь мне на плечо. Её бледно-зелёные щёки тронул румянец, а большие жёлтые глаза заблестели влажным блеском. — Давно мы не готовили вместе, Артём. Помнишь? Одни из самых счастливых моментов мы пережили именно на кухне.

Она сделала паузу, игриво прикусив губу.

— И я имею в виду не только.

Я тут же «арендовал» кухню поместья на весь вечер, а Самира предупредила Альбину и остальной персонал, чтобы нас не беспокоили. Шеф-повар, понимающе кивнув, подготовил роскошный ужин для остальной семьи, и я убрал всё это в свой Легендарный Сундук, всё-таки использование эпического артефакта в качестве холодильника — верх прагматизма.

Самира подготовилась к свиданию со всей ответственностью. Она уложила свои каштановые волосы в изысканную высокую причёску, открывающую длинную шею, а макияж выглядел настолько безупречно, насколько это вообще возможно, когда приходится стоять у раскалённой плиты.

Но больше всего меня поразил её наряд, точнее, его отсутствие.

На ней был только фартук.

Когда я вошёл в святая святых кулинарии, Самира стояла ко мне спиной, слегка наклонившись вперёд, якобы проверяя температуру духовки. Этот нехитрый манёвр открывал мне просто сногсшибательный вид: аппетитные округлые ягодицы цвета фисташкового мороженого ритмично покачивались, а между пышных бёдер дразняще приоткрывалось самое сокровенное. Сочная, полная волнующих обещаний фигура моей жены действовала безотказно.

Мои брюки мгновенно стали тесными — тяжело скрывать реакцию, когда перед тобой такая картина.

Самира, словно почувствовав мой взгляд, обернулась, её лицо, слегка раскрасневшееся от жара печи, светилось счастьем.

— Ты слишком официально одет для грязной работы, муж мой, — поддразнила она и бросила мне свёрток ткани.

Я поймал его на лету. Ещё один фартук!

Ухмыльнувшись, быстро скинул рубашку и накинул передник. Надпись на груди гласила: «Ублажи повара».

— У меня такое предчувствие, — пробормотал я, завязывая тесёмки на пояснице, — что придётся следовать этой инструкции буквально.

Подошёл к Самире, которая уже раскладывала ингредиенты на широкой столешнице из полированного камня и, не удержавшись, с наслаждением сжал её округлые ягодицы. Нежная плоть казалась мягкой, податливой, невероятно приятной на ощупь, словно дорогая перьевая подушка.

— Ну что, шеф, — прошептал ей на ухо, вдыхая аромат волос, смешанный с запахом специй. — Что у нас в меню?

Она слегка шлёпнула меня по руке, бросив через плечо притворно строгий взгляд.

— Гигиена прежде всего, Артём! Сначала готовка, потом веселье. А ну марш мыть руки!

Я знал, что она приняла душ перед нашим свиданием, от её кожи исходил тонкий аромат цветочного мыла. И хотя сам тоже тщательно помылся, спорить не стал, правила есть правила, особенно на кухне.

Мы быстро вымыли руки и принялись за дело.

Меню выглядело гениально в своей простоте: стейки и картофельное пюре. Мясо зашипело, едва коснувшись раскалённого металла сковороды, комнату наполнил густой, сводящий с ума аромат жарящейся говядины и чесночного масла. Пока я следил за прожаркой, Самира колдовала над гарниром.

Но главным номером программы грозил стать десерт.

На отдельном столике выстроилась целая батарея мисок со взбитыми сливками, карамелью, орехами, мёдом, а в ведёрке со льдом дожидалось своего часа домашнее мороженое, которое мы предварительно сами приготовили.

Когда стейки дошли до идеального состояния, а пюре взбилось в воздушное суфле, мы сели ужинать рядом, бедро к бедру, прямо за кухонным столом, часто прерываясь на поцелуи. Вино в бокалах, вкусная еда и тепло печи создавали невероятный уют.

Мы болтали о простых вещах. О том, как быстро растёт наша дочь Рада, о планах Самиры по перепланировке восточного крыла поместья, о моих последних приключениях в Последней Твердыне Гурзана. Напряжение последних дней медленно отпускало. Здесь, с ней, я чувствовал себя просто мужчиной, а не командиром, лидером клана или вершителем судеб.

Самира хоть и наслаждалась едой, время от времени ёрзала от нетерпения. Она закончила свою порцию первой и теперь с нескрываемым волнением наблюдала, как я доедал последний кусочек стейка.

Едва я положил вилку, она вскочила на ноги и потянула меня за собой.

— Время десерта! — выпалила она. Жёлтые глаза хобгоблинши горели азартом.

Я окинул взглядом стол с заготовками для мороженого.

— Выглядит отлично, — кивнул я и, обняв её за талию, прижал к себе. — Нам нужны только тарелки, ложки…

— Нет-нет, — перебила она, хитро улыбаясь. — Я совсем не это имела в виду.

Она метнулась в кладовку и вернулась с большим пушистым одеялом, которое одним движением расстелила прямо на полу посреди кухни.

— Пикник? — усмехнулся я, наблюдая, как она начинает переносить сладости на пол.

— Лучше!

Самира развязала тесёмки своего фартука. Ткань соскользнула вниз, открывая её роскошное тело во всей красе. Большая грудь с тёмными сосками тяжело качнулась, а бугорок внизу живота, лишённый волос, манил своей откровенностью.

С лукавой многообещающей ухмылкой Самира легла на спину, вольготно раскинувшись на расстеленном одеяле, её ноги медленно раздвинулись, демонстрируя влажное, уже налившееся краской возбуждения лоно, зрелище, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание. Она потянулась всем телом, словно кошка, предвкушающая ласку, а затем неожиданно придвинула поближе миску с десертом.

Шлеп!

Шарик мороженого приземлился прямо на её мягкий зеленоватый животик, Самира дёрнулась и тихо ойкнула от резкого контраста температур.

— О боги, — хихикнула она, её голос дрожал то ли от холода, то ли от азарта. — Холодно-то как! Хорошо хоть печка жарит на полную, иначе я бы тут в ледышку превратилась.

Она снова расслабилась, бросив на меня такой томный призывный взгляд из-под полуопущенных ресниц, что я едва не забыл, как дышать. Белые ручейки подтаявшего лакомства уже побежали по её изумрудной коже, огибая пупок и стекая на бока.

— Ну же, Артём, — промурлыкала она. — Сделай себе десерт и съешь его. Сегодня я — твоя тарелка!

Чёрт возьми, а мне определённо нравилось, куда свернуло наше свидание.

Я сдёрнул с себя кухонный фартук, лишнюю деталь в этом натюрморте, и опустился на колени рядом с женой. Мой язык скользнул по её животу, подхватывая сладкую тающую массу. Самира извивалась подо мной, хихикая и вздрагивая каждый раз, когда сдвигал ледяной комок языком, спасая её замёрзшую кожу от переохлаждения, а затем накрывал это место горячим ртом.

Я не просто ел, а исследовал её, чередуя холодную сладость мороженого с жаром разгоряченного тела, целуя и облизывая каждый сантиметр влажной кожи.

Пальцы Самиры зарылись в мои волосы, сжали их и начали направлять мою голову то удерживая на месте, то отстраняя. Тихие прерывистые стоны удовольствия наполнили комнату и смешались с треском поленьев в очаге.

— Я вкусная? — прошептала она, закусив губу и глядя на меня снизу вверх затуманенным взглядом.

— Вкуснее любого мороженого, — хрипло отозвался я.

Потянувшись к столику, взял соусник и позволил тёплой карамели тонкой тягучей струйкой стечь на её грудь. Самира блаженно выдохнула, наблюдая за моими действиями. Я наклонился и начал медленно слизывать липкую сладкую дорожку, подбираясь к самому главному. Когда мои губы плотно сомкнулись вокруг крупного тёмно-зелёного соска и втянули его глубоко в рот, она радостно взвизгнула, выгибаясь дугой мне навстречу.

Самира явно вошла во вкус. Её пальцы, измазанные в янтарном сиропе, скользнули к горшочку с мёдом. Я наблюдал за ней затаив дыхание, чувствуя, как жар от стоящей рядом печи смешивается с жаром, поднимающимся у меня в паху. Она медленно, смакуя каждое движение, пролила тонкую золотистую дорожку от ложбинки между грудей вниз, через округлый живот, к самому основанию своего безволосого аккуратного лобка.

Ну, такой десерт грех не попробовать.

Подавшись вперёд, начал слизывать сладкий нектар. Пока мой язык проходил по нежной бледно-зелёной коже, собирая тягучую сладость, Самира потянулась к миске со взбитыми сливками. Зачерпнув целую горсть, она, ни капли не смущаясь своего обнажённого и такого аппетитного тела, широко раздвинула бёдра и вывалила белую пену прямо на свои половые губы.

— А теперь вишенка на торте, — выдохнула она…

И я окунулся в это пиршество с головой. Мускусный, пьянящий аромат её возбуждения, смешанный с тонкими нотками корицы и сладостью сливок, создавал коктейль, от которого у меня окончательно сорвало крышу. Член бешено пульсировал, требуя выхода, пока я ласкал её сильные бёдра и впивался губами в пухлые складки плоти. Самира всё сильнее прижимала мою голову к себе, извиваясь на пушистых одеялах и прерывисто всхлипывая от каждого моего движения.

Когда сливки закончились, я не остановился, продолжая наслаждаться её собственным, куда более сладким соком, проникая языком глубоко между складок и дразня клитор кончиком носа. Стоны моей жены-хобгоблина сменились тонким задыхающимся писком, её тело напряглось, как струна, мышцы бёдер мелко подрагивали, и я почувствовал, как она начала задыхаться в преддверии пика.

Наконец Самира не выдержала. Её ноги мёртвой хваткой обхватили мою голову, и хриплым голосом, в котором смешались восторг и облегчение, она выкрикнула моё имя. Горячая волна её соков окатила моё лицо, знаменуя мощнейший оргазм.

Не давая ей опомниться, я приподнялся и одним мощным толчком вошёл в её тесную, истекающую влагой киску. Самира вскрикнула от удовольствия, мгновенно подстраиваясь под ритм, шелковистые стенки плотно обхватили меня.

Мы любили друг друга неистово. Хобгоблинша оказалась удивительно сильной. Она обхватывала меня руками и ногами так крепко, что я приподнимал её над одеялом при каждом толчке, а затем снова вжимал в мягкий ворс, проникая до самого дна.

Мне удалось довести её до экстаза ещё дважды, прежде чем почувствовал, что мой собственный предел близок. С хриплым стоном я вжался в неё до упора, чувствуя, как семя горячими волнами изливается прямо в лоно, наполняя её до краёв.

Когда всё закончилось, обессиленно повалился рядом, притягивая Самиру к себе. Она уютно устроилась на моём плече, её маленькое, но такое приятное на ощупь тело всё ещё подрагивало от отголосков наслаждения.

— Обожаю это чувство, когда ты внутри, любимый, — прошептала Самира, нежно целуя меня в шею. — Твоя страсть… Она как пламя, которое сжигает нас обоих, — она счастливо вздохнула, притиснувшись ближе. — И то, как ты держишь меня потом, словно боишься отпустить. Теперь мы точно одно целое, твоё семя во мне… Я твоя, Артём, на всю жизнь.

— А я твой, — ответил ей, зарываясь носом в мягкие каштановые волосы. — Навсегда!

Но, как выяснилось, программа вечера ещё не закончилась.

Моя неутомимая хобгоблинша начала игриво извиваться в моих руках, осыпая поцелуями мою грудь и пресс. Спустившись ниже, она глубоко вдохнула мой запах у самого основания живота и довольно заурчала. Пройдясь языком, она очистила мою плоть от остатков нашей близости, а затем, озорно улыбнувшись, потянулась к карамели и щедро полила моё вновь наливающееся силой достоинство и яички сладким сиропом.

— А теперь моя очередь пробовать десерт, — заявила она с плотоядным блеском в глазах.

Я откинулся на подушки, чувствуя, как член снова становится стальным под её умелыми ласками.

Когда с карамелью было покончено, Самира, улыбаясь, положила холодный шарик мороженого прямо мне на грудь. Я ахнул от резкого температурного контраста. Тающее лакомство тонкими струйками потекло по животу вниз, а моя пышная жёнушка грациозно нырнула следом за ним.

Её язык ловко вылавливал сладкие капли прямо из складок моего пресса, не давая им испачкать одеяло. Она покусывала и лизала меня, одной рукой лаская мою грудь, а другой сжимая мой ствол, задавая тягучий, сводящий с ума ритм.

— Предки, какой же ты вкусный! — простонала она, просунув кончик языка мне в пупок, отчего я невольно дёрнулся.

Хихикая, она добавила сверху мёда, посыпала всё это дроблёными орехами, положила последний шарик мороженого и оседлала мои бёдра, не давая мне войти, а лишь дразняще прижимаясь своей влажной плотью к моей головке, пока сама продолжала пиршество на моей груди. Напоследок она схватила остатки взбитых сливок и вылила их мне прямо на промежность.

— Пора доедать, — подмигнула она.

Я закрыл глаза, полностью отдаваясь её власти. Самира ласкала мои бедра, пах и яйца, поглощая сливки вместе с моим возбуждением. Наконец она взяла член в рот. Её губы и язык оказались восхитительно холодными после мороженого, но внутри, по мере того как я проникал всё глубже, горло обжигало жаром. Она принимала меня целиком, давясь и жадно сглатывая.

Этого я уже не выдержал. Рывком подавшись вперёд, сорвался, извергая горячие струи прямо ей в горло. Самира только застонала, не размыкая губ и жадно принимая всё до последней капли. Она продолжала ласкать меня языком даже тогда, когда я окончательно обмяк.

Наконец она упала мне под бок и издала долгий довольный вздох, положив голову мне на грудь.

— Лучший десерт в моей жизни! — прошептала она, лениво водя пальчиком по моей груди.

Я прижал её к себе, чувствуя полное умиротворение. Да, жизнь в этом мире чертовски опасна, но ради таких моментов стоило пройти через любой ад.

Ухмыльнулся, проводя ладонью по её соблазнительным изгибам. Ощущения были… специфическими. Моё тело сейчас напоминало кондитерскую витрину после взрыва: орехи, мёд, липкий сироп, остатки взбитых сливок и подтаявшее мороженое смешались в одну сладкую тягучую массу.

— Похоже, ты не доела, — поддразнил я, игриво сжимая её упругую ягодицу. Пальцы слегка прилипли к коже, но это только добавляло ситуации пикантности.

Самира хихикнула низким, грудным звуком, от которого у меня всегда мурашки бежали по коже.

— О, поверь, я определённо закончила с десертом, — промурлыкала она, наклоняясь ко мне. Её бледно-жёлтые глаза сияли неподдельной нежностью. — Я люблю тебя, мой восхитительный муж, и в прямом, и в переносном смысле.

— Моя сладкая… во всех отношениях жена, — ответил я, чувствуя, как тепло разливается в груди.

Она снова хихикнула, и маленькая ладошка скользнула ниже, прокладывая дорожку сквозь липкий слой сиропа прямо к моему паху. Я шумно выдохнул, почувствовав её прикосновение. Тело, казалось, жило своей жизнью: член тут же дёрнулся и начал наливаться тяжестью, реагируя на движения умелых пальцеы.

— О-о, — её глаза лукаво сверкнули. — Похоже, кто-то готов к третьему блюду?

Моя прекрасная жена-хобгоблин не стала ждать приглашения. Она снова оседлала меня, и я невольно залюбовался тем, как её оливковая кожа контрастирует с белыми разводами сливок. Самира приподнялась, скользнула вниз и начала медленно двигаться.

— Чёрт! — вырвалось у меня, когда она начала наращивать темп.

Пышная тяжёлая грудь закачалась в такт движениям, создавая завораживающее зрелище, я потянулся вверх и обхватил её. Смесь сладкого сиропа и жара её тела сводила с ума. Самира стонала, страстно выкрикивая моё имя, и тёрлась клитором о моё основание, доводя нас обоих до грани.

Она двигалась с той дикой, первобытной энергией, которая всегда отличала её от других. Я чувствовал, как её мышцы сжимают меня, вытягивая всё до последней капли.

Самира наклонилась, уткнувшись лицом мне в грудь и меняя угол атаки, пухлая рука скользнула между нашими телами, находя самую чувствительную точку. Ещё через мгновение её спина выгнулась дугой. Она вскрикнула, тело содрогнулось в мощнейшем оргазме, горячая волна влаги омыла мой пах, а бархатистые стенки сжались с такой силой, будто пытались выдавить из меня душу.

Моя выдержка лопнула. Я поймал губами оливково-зелёный сосок, с силой втянул его в рот и позволил себе отпустить контроль. С рычанием излился в неё, крепко прижимая к себе свою прекрасную жену, пока волны наслаждения накрывали нас с головой.

Липкие, уставшие, но абсолютно счастливые, мы лежали рядом несколько минут, пытаясь восстановить дыхание. Воздух в комнате пропитался запахом сладостей и секса.

Наконец Самира зашевелилась, поднялась на колени, а затем встала, ничуть не стесняясь своей наготы и того беспорядка, что мы устроили.

— Спасибо за чудесное свидание, муж, — сказала она, и в её взгляде читалась та мягкость, которую видели только я и наши дети. — Давай приведём себя в порядок. Нам нужно вернуться к семье, ты ведь хотел провести время и с остальными.

— Ты права, — я с трудом оторвал спину от одеяла, чувствуя приятную ломоту во всем теле. — Хороший душ нам сейчас точно не повредит.