Хозяйка пекарни, или принцам тут не место

Глава 28. Буря Теней

От лица Каэлана

Они забрали ее у меня на глазах.

Этот миг отпечатался в сознании картинкой, которая будет преследовать меня вечно: ее испуганные глаза, широко раскрытые в последнюю секунду перед тем, как тьма поглотила ее. И эта тварь, Мардук, с его кривой ухмылкой торжества. «Ты – мой ключ».

Я рванулся вперед, но солдаты, повинуясь моему же приказу, образовали стену, блокируя проход к двери. Они хватали Мардука, а его люди, как крысы, уносили самое ценное в этой норе. Мою… мою…

— ПРОЧЬ! – рев, вырвавшийся из моей груди, не был человеческим. Это был рык раненого зверя, у которого вырвали добычу. Тьма, которую я так тщательно сдерживал десятилетиями, сдернула оковы.

Она вырвалась не по приказу. Она хлынула, как черная кровь из открытой раны. Тени в углах пекарни ожили, взметнулись к потолку, сплетаясь в щупальца. Воздух стал ледяным и густым. Поленья в незатопленной печи погасли мгновенно, словно их никогда и не касалось пламя. Свет из окон померк, будто на город опустилась внеплановая ночь.

Солдаты замерли в ужасе, выпустив из рук Мардука. Даже он, этот ледяной червь, на миг потерял свою надменную маску, и в его глазах вспыхнуло первобытное отвращение и… признание равного.

Но мне было плевать на него. Весь мир сузился до одной мысли, одного чувства, одного имени: Элис.

Я чувствовал ее.

Не разумом, а чем-то более древним и глубинным. Чувствовал жгучую нить страха, что тянулась от нее, как шлейф. Чувствовал удаляющуюся искру ее тепла в холодной, пропитанной чужой магией тьме.

Мое тело двигалось само.

Я прошел сквозь строй оцепеневших стражников, и тени следовали за мной, как преданные псы, сливаясь с полом, стелясь по стенам. Я вышел на задний двор. Там уже никого не было. Только свежие следы сапог в грязи и запах чужой магии — горькой, как полынь, и острой, как ржавое железо.

Я вскинул голову. Закрыл глаза. Отбросил все – долг, корону, рассудок. Осталась только ярость. Белая, всесжигающая ярость, что питала мою тьму, делала ее острой и цепкой, как когти.

— Найдите, – прошептал я теням. – Принесите ее мне.

Тьма зашевелилась, отделилась от меня тонкими, неосязаемыми щупальцами и метнулась вперед, сливаясь с настоящими тенями переулков, уходя в щели между домами. Я пошел за ними. Не бежал – шел. Каждый мой шаг отдавался в камнях мостовой глухим, угрожающим гулом. Фонари на улицах гасли сами собой при моем приближении. Окна в домах захлопывались. Город замер в суеверном страхе перед вышедшей на охоту Тенью.

Я был уже не принцем.

Я был бурей. Бурей из тьмы и ярости, единственной целью которой было вернуть свой свет. Мой свет.

Мои тени-разведчики привели меня к старым городским стенам, к заброшенному участку, где когда-то находилась потерна – подземный коридор. Дверь была взломана, и от нее исходило зловонное дыхание магии Мардука. Но среди этого запаха я уловил слабый, едва различимый аромат ванили и теплого хлеба.

Они ушли в старые катакомбы. Лабиринт под городом, где слишком давно не ступала нога стражи.

Я остановился перед черным провалом входа. Здесь моя буря была бесполезна. Здесь нужна была не слепая ярость, а острота клинка. Холодный, смертоносный расчет.

Я сделал глубокий вдох, втягивая тьму обратно, обуздывая ее. Она сопротивлялась, шипела, но подчинилась. Свет на улице медленно вернулся, фонари замигали, потом загорелись вновь.

Я обернулся.

За мной, бледные как смерть, но не отступившие, стояли капитан Деверо и дюжина моих лучших людей. Они видели все. И все же пришли.

— Подземелье, – сказал я, и мой голос звучал хрипло от сдерживаемой силы. – Они утащили ее туда.

Деверо кивнул, его рука уже лежала на эфесе меча.

— Собирайте отряд. Тихий. Быстрый. И живого Мардука мне в камеру. Он знает эти ходы. Он будет говорить. Я вырву каждое слово из его глотки, если понадобится.

Я шагнул к черному провалу, и тьма внутри, уже моя, послушная, обняла меня, как родная стихия.

— Ждите сигнала, – бросил я через плечо. – А я пойду заберу то, что принадлежит мне.

И исчез в подземелье, где среди вековой сырости и костей, как драгоценный алмаз в грязи, бился испуганный огонек. Для меня он был целым миром. Они думали, что украли ключ. Они не знали, что этим ключом запустили механизм своего разрушения. И тиканье уже началось.