Дитя для двух королей

Глава 6

Я проснулась утром с глупой улыбкой на устах и не могла с ней ничего поделать. Повернула голову. Увидела подушку, хранящую след Давира.

А ведь мужчина мне изначально не понравился, что такого произошло, что резко все изменилось? Откуда взялось это желание перелечь на его сторону в поисках остаточного тепла и запаха. Почему мне без остановки хотелось о нем думать?

В таком блаженном состоянии прошло утро. Ближе к обеду я остыла, поняв, что меня заперли в этих покоях и выпускать не собирались. Две служанки приносили еду, помогали мыться, одевали, но на вопросы отвечать отказывались. А еще на моем пальце не оказалось черного кольца.

К вечеру я чувствовала себя узницей. Мерила шагами комнату, была взвинчена. Вспоминала прошедшую ночь, но уже без особого восторга.

– Моя леди, – произнес Давир, и я выбежала в гостевые покои злобной фурией.

Открыла рот, чтобы сразу высказать возмущение, накопленное за целый день заточения, но заметила клетку в руках мужчины с каким-то зверьком.

– Это линай, он вроде бы вам понравился, – сказал правитель и поманил меня за собой.

Поставил на стол клетку, повернул замочек. Малыш забеспокоился. Он начал метаться из угла в угол, а стоило наклониться к нему, так и вовсе сжался в комочек и испуганно пискнул.

Голубой, с белой грудкой. Маленький котеночек с длинными заячьими ушами, треугольной мордочкой и едва заметными крылышками. Такой беззащитный, забавный.

– Это мне?

– Да, протяните руку. Дайте обнюхать себя, привыкнуть.

Я открыла дверцу, просунула два пальца, но не дотронулась к меховому комочку. Ждала.

Первое время ничего не происходило. Линай трясся, поглядывал черными глазками на нас, прятался за лапками, чтобы мы не заметили его любопытства. А потом осмелел. Принюхался, сделал маленький шажок, потом еще один, пока не добрался до моих пальцев. Щекотно дотронулся носиком. Укусил!

Я вскрикнула, выдернула руку. Давир захлопнул дверцу, взял мою ладонь в свою, чтобы осмотреть след оставленных зубов.

– Ничего, пройдет.

– Я не спорю, – сказал он, но кисть не отпустил.

Прижался к месту укуса губами, поднял на меня пылающий алыми переливами взгляд. Тело моментально откликнулось от воспоминаний, что он вчера этим ртом вытворял. У меня вырвался сдавленный вздох. Между ног стало влажно.

Ничего себе!

Я мотнула головой, поняв, что слишком яркая реакция на обычное прикосновение. Гад, он что-то со мной сделал!

Пришлось высвободить руку, завести ее за спину, чтобы обезопасить себя от очередных посягательств. Я гордо вздернула подбородок, отошла к окну.

– Полагаю, назревает разговор, – поделился умозаключением правитель.

– Назревает. Серьезный такой.

– Поужинаем?

– Нет! – моментально отозвалась, ожидая какого-нибудь другого вопроса, и исправилась: – То есть, да.

Скольжение кисточки его длинной косы по бумаге, вспышка алых искр. Молчаливый поединок взглядов. Он словно понял, что я поняла, и теперь ждал, подбирал стратегию. И уголки губ в едва уловимом движении дернулись вверх.

– Нет, – отступила я, выставив вперед руку.

– Но я ничего не сказал, – мягко, доверительно, будто сложная игра голосом, необходимая для успокоения противника.

– И не говорите. Сначала я.

– Что ж, – ответил Давир и выудил из кармана черное кольцо, покрутил в пальцах, позволяя свету играть на острых гранях.

Со стуком опустил его рядом с клеткой. Поднял на меня вопросительный взгляд.

– Видимо, рассказать о его предназначении желаете.

Руки похолодели. Меня словно поймали с поличным и сейчас допрашивали в обманчивой мягкой форме, в любой момент способной обернуться невыносимой жестокостью. И ведь не дождался, когда я задам хоть один вопрос, сразу вступил бой.

В дверь постучали. С позволения войти в комнате появилось несколько слуг, среди которых присутствовала Верда. Она заметила лежавшее на столе кольцо, сбилась с шага, помрачнела. И столько злости промелькнуло в ее глазах, что ком подступил к горлу.

Нож. Моя кровь. Ничтожность собственной жизни…

Оказывается, я очень впечатлительная. Никогда подобного за собой не замечала. Хотя раньше никто не покушался на мою жизнь, все было достаточно мирно и спокойно, не считая бешеных долгов после маминой смерти.

Клетку с линаем переместили на софу у окна. Комната наполнилась приятными ароматами – сомневаюсь, что в меня хоть кусочек влезет. А потом был последний взгляд монахини, с невысказанным вслух обещанием расправиться со мной, если все пойдет не по их грандиозному плану.

Мы снова с Давиром остались одни. Давление со стороны прислужниц, давление со стороны правителя.

– Вы манипулировали мной вчера, – выдвинула я обвинение, решив хоть немного взять ситуацию в собственные руки. – Эта метка на моей лопатке, после нее все изменилось, да?

– Вина?

– Нет, спасибо, хочу поговорить на трезвую голову.

– Какая смелая у меня леди, – блеснули алым глаза Давира, пугая до мозга костей. – Присаживайтесь, не стойте.

Я приняла приглашение. Подошла к креслу, возле спинки которого стоял мужчина, напряженно отслеживала его малейшее движение. Чувствовала себя пойманным в капкан зверем и не представляла, как выбраться целой.

– Может, все-таки выпьете вина? – наклонился к моему уху мужчина и даже коснулся пальцами шеи, вызывая табун мурашек по всему телу. Слишком яркая реакция, так быть не должно!

Не дождавшись ответа, правитель выпрямился, обошел стол. И снова превратился в мрачную глыбу, не способную выражать эмоции. Далекий, мрачный, опасный.

– Вы поступили вчера нечестно, – вернулась я к своему обвинению, едва он опустился в кресло. – А сегодня заперли, будто заключенную, не удосужившись сказать хоть слово.

– И что вы желали от меня услышать, девушка со странным именем?

Мой взгляд упал на кольцо, вернулся к Давиру. Оно нервировало, словно было неподъемной гирей, к которой я была привязана тяжелой цепью. И не убежать, не вырваться. Лишь ждать логического конца.

Что он со мной сделает, когда узнает? Будет ли милостив, услышав, что меня заставили чокнутые монахини, угрожали ножом у горла и заразили смертельной болезнью сестру? Вот только пешек обычно убивают. Они как разменный хлам в борьбе за нечто большее.

Я гулко сглотнула, глядя ему прямо в глаза. Не шевельнулась, когда мужчина налил вина и поставил бокал возле меня. Осталась сидеть с прямой спиной, будто в нее кол вбили. Невыносимо долго, с трудом выдерживая молчаливое давление.

– Я уже принял вас, миледи, можете не бояться меня. А также приму любую правду и наказывать не стану.

Я нервно усмехнулась, но сдаваться не стала. Нет, Давир непростой человек. Хоть и выглядел, как глыба льда, но был явно хитрее и изворотливее, чем казался.

– И объясните, зачем вам кольцо, впитывающее чужую дегру? Зачем вам именно моя дегра?

– Оно не мое, – только и сказала, напряженно сжимая легкий халат.

– Тогда чье?

Снова молчание. Ощущение удавки на шее. Тяжесть из-за страха принять неверное решение. Кого стоит больше опасаться: правителя Хейсера или помешанных монахинь? Довериться ему и потерять возможность вернуться домой, к сестре, или умалчивать о своей связи с последовательницами Многоликой Алианды и уповать на его волшебное прощение?

Последний вариант не особо внушал доверия. От этого человека не жди пощады.

– Обнаружила на дороге. Мне оно показалось очень красивым, поэтому подняла, отмыла и вот уже пару месяцев ношу. Но знала бы, что оно такое ценное, то обязательно продала бы. Или все-таки дешевка?

– Значит, я могу его выбросить.

– Конечно, – протянула я, опасаясь, что именно так он и поступит. Мало ли, вдруг оно было очень важным для Иэльды, и она потом с меня спросит. – Вместо того, чтобы подозревать меня в чем-то, лучше объясните, зачем поставили на меня метку и в чем ее истинная суть. Полагаю, тот вопрос во время… – я смутилась, прикусила губу, подбирая слова.

– Да. Ваш ответ был для закрепления метки.

– А если бы я собиралась просто стать вашей прислугой, был бы такой же порядок действий? Через постель?

– Нет, там начертание другое. Вы изначально метили мне в любовницы, в чем суть претензии?

– В ощущении, что все это более существенно, чем было преподнесено вами. Что вы как-то подавили мои истинные чувства. Что метка… О, я ее рассматривала в зеркале, и она кажется... она словно…

Я не знала, как выразить свое предположение. Слова терялись. Мысли обрывались, словно пугались того самого логического вывода, который вертелся на языке.

– Знаете, мне нравятся умные женщины, – сказал Давир и сделал несколько глотков вина.

– О, нет, я достаточно глупа, ведь повелась на ваши речи.

– Глупые люди не станут говорить о своей глупости, они рьяно будут доказывать обратное.

– Вы сейчас пытаетесь сделать комплимент, чтобы не отвечать на мой вопрос?

– Полагаю, я вправе ничего не говорить или лгать, как поступаете вы, Наталья. Однако я вел себя с вами более чем дружелюбно, сегодня и вчера.

Щеки вспыхнули от воспоминания, каким именно он был. Я приложила к горящей коже ладони, удивилась собственной реакции, ведь достаточно взрослая, чтобы просто принимать наш акт… любви, как нечто обыденное. Вот только обыденности в нем было, как горячих углей от костра под толстым слоем снега.

– К тому же мои люди отыскали остаточный след вашей ауры, и она находилась за пределами Хейсера. В Эндароге. Стоит ли говорить, что это наши враги и между нами идет война?

Я сдавленно выдохнула, ожидая продолжения.

– Однако я сейчас с вами, принес линая. Хочу провести время вместе за ужином и, если позволите, просто поговорить. Все, что мне нужно, я непременно узнаю. Не обязательно от вас, найду другой способ. Выясню правду, решу проблему. Покараю врагов, – последнее прозвучало зловеще, с жирным намеком, что с ним лучше дружить.

– И что дальше? – все же спросила я. – Что будет со мной?

– Мы завтра уедем в мой замок, здесь я почти закончил с делами. Будем сближаться с вами.

– Сближаться, – вторила мужчине я. – И что именно включает… сближение? Зачем оно вам? Зачем я вам?

– Я же сказал, вы мне подходите. Моя леди, почему же вы не слушали меня вчера своими прелестными ушками? Возможно, вы единственная, на которую не влияет моя дегра, и я обязан держать вас при себе.

– Как забавную зверушку? – кивнула я на линая в клетке. – Мне придется постоянно сидеть в заточении?

Нет, этого точно не будет. А как же мой мир, как же сестра? Да и монахини все просто так не оставят.

– Я слушала вас внимательно, – добавила я, сжав кулаки. – По вашим словам выходило, что метка временная. А это означает, что я не пленница и смогу в любой момент уйти.

– Вы уже хотите сбежать от меня? – глаза Давира немного сузились.

– Да, – ответила смело. – Я не собираюсь постоянно находиться в четырех стенах и ждать, когда же вы ко мне придете.

– Это временная мера, пока я не смогу доверять вам.

– Вы никогда не сможете. Мне думается, что вы человек, привыкший все держать под контролем. Вы… манипулятор. Даже наш разговор вы начали с того, что попытались дезориентировать меня, вывести из равновесия, не говоря уже о вчерашней ночи. Понимаю, что веду себя нагло, выдвигая обвинения, ведь вы правитель Хейсера, а я… А кто я? Я никто и никем останусь. Так, девушка на один раз, не более того. Однако я тоже человек, имеющий свои цели на жизнь и стремления.

– И какие у вас цели, позвольте узнать?

Я тяжело вздохнула, ведь не могла толком ничего рассказать. В мое истинное происхождение не поверит, а о связи с монахинями лучше не упоминать. Вот и оставалось говорить размыто, загадками.

– Я продаю цветы, у меня есть милы… ая лавка с чудесными композициями, которые приводят в восторг людские сердца. И в моих планах развить свое дело, стать полностью независимой, потому что совсем недавно я отдала последние долги. Хочу быть уверенной в завтрашнем дне, не бояться будущего. Хочу сына, – выдала, не подумав, и мотнула головой, потому что это моя личная боль, не нужно о ней знать посторонним. – Извините, не стоило ничего вам говорить, это не интересно.

– Отчего же? – усмехнулся Давир, и его лицо разительно изменилось, приобрело мягкие очертания.

Я даже открыла рот от изумления. Стало невыносимо сложно держать ровной спину, вести себя отстраненно. И ведь не глыба льда. Весьма приятный мужчина.

– Вам нравится именно продавать или составлять композиции?

– Нет, даже не думайте, – сразу спохватилась я.

Он ведь не станет делать для меня оранжерею или зимний сад? Не будет возиться с какой-то незнакомкой, которая вдруг оказалась для него «подходящей»?

– Вас нет в моем будущем, – решительно заявила я, собираясь прояснить ситуацию. – И этого не исправить.

– Зато вы в мое вполне вписываетесь, – с нечитаемым выражением лица произнес он, словно мои слова вызвали в нем гнев и желание отгородиться.

– В качестве кого? – хохотнула я и все же потянулась за вином.

Этот разговор на трезвую голову мне не вытянуть.

– В качестве моей леди. В качестве той, кто способна быть рядом и выносить мои прикосновения. В качестве любовницы, если пожелаете, или… впрочем, об этом слишком рано говорить.

– Ладно, пускай, меня вы спросили? Предупредили хотя бы?

– А следовало? Вы сами пришли ко мне и все предложили, – облокотился на стол Давир, давя своей аурой силы.

Мне стало неуютно. Втянуть бы голову в шею, а самой вжаться в спинку кресла, однако сейчас я не могла позволить себе слабину. Тем более не верилось мне ни в какие отношения, о чем он вообще? Никто не станет держать возле себя подозрительного человека, появившегося невесть откуда, тем более король.

– Неделя, – мрачно произнес мужчина и, выпив вино залпом, поднялся на ноги. – По истечении этого срока я отпущу вас.

– Не отпустите.

Уголки его губ неуловимо дернулись вверх, как было каждый раз, когда он применял что-то запрещенное или магическое. И следовало бы показать, что я поняла его ложь, но ничего не сказала.

Он злился. Казалось, был в ярости, однако ни словом, ни действием не выдал этого. Не знаю, как именно мне это удалось осознать, но чувствовалось нечто такое каждой клеточкой тела, словно оно невольно откликалось на эмоции Давира. И потому я решила не усугублять ситуацию. Пока что.

– Хорошо, неделя.

Остаток ужина прошел в молчании. Потом правитель ушел и вернулся лишь глубокой ночью. Лег на вторую половину кровати. Быстро уснул.

А я ворочалась.

Меня терзали вопросы, опасения. Их было столько, что голова едва не шла кругом. Конечно, присутствовало четкое понимание, что от меня требуется и что необходимо делать, однако я не могла в полной мере довериться монахиням. Не им!

Зато пробуждение оказалось необычным.

– Это мой дом! Ты не вправе скрывать от меня своих гостей! – раздался женский голос из смежной со спальней комнаты.

Ответ разобрать не удалось, да я и не пыталась. Уже подскочила с кровати, начала быстро одевать брошенный на спинку стула халат.

– Представь ее мне по всем правилам ненавистного тебе этикета или уйди с дороги и не мешай.

Последовала тишина.

– Пропусти!

Дверь распахнулась в тот момент, когда я покончила завязывать пояс на талии. Вытянулась по струнке, приготовилась к жестокой обороне.

– Дорогая! – воскликнула женщина, являющаяся полной противоположностью правителю.

Маленькая, с круглым лицом и живой мимикой. Ее обрамленные густыми ресницами глаза взирали на меня с восторгом. Губы замерли в обворожительной улыбке. И мягкие руки словно сами тянулись ко мне.

– Я рада тебя видеть. Женщина в покоях моего брата, не верю!

Она неудержимым вихрем двинулась вперед, однако остановилась из-за появившейся между нами мерцающей алыми переливами преграды. Хмуро обернулась на Давира. Вернула лицу прежнее радушие, предназначенное для меня.

– Простим его за столь грубое поведение. Он порой ведет себя, как неотесанный болван.

– Следи за словами, Элоиза.

– И не подумаю! Давай, разозлись на меня. Тебе не помешает эмоциональная встряска, любимый братец. Но не будем обсуждать твои недостатки при твоей избраннице, верно? Ох, дорогая, он так долго искал тебя, – восторженно сложила она руки возле груди, будто не знала, куда их деть.

Явно хотела подойти, дотронуться. Наверное, проверить, настоящая ли, не иллюзия.

– Вы уверены, что искал именно меня?

– Конечно! Нашему правителю Хейсера невероятно сложно подобрать пару. Но ты это уже знаешь, так бы ни за что не осталась рядом. Ой, я ведь забыла представиться! Прошу за столь вопиющее упущение. Элоиза Эберон-Корни, младшая сестра Давира и единственный его близкий человек.

Я посмотрела на мужчину, думала, увижу распирающий его гнев, однако встретила сосредоточенное напряжение. Словно ему было важно, как я отреагирую, как поставлю себя, как восприму сказанные девушкой слова.

Наверное, следовало сразу расставить все на свои места и заявить, что она глубоко ошибалась. Мы знакомы всего день. Какая вообще пара, о чем разговор? Вот только вместо этого я широко улыбнулась и присела в неглубоком поклоне, какой обычно делали слуги.

– Наталья Рыжова, пока что никто для нашего правителя Хейсера.

– Ры-жо-ова, – протянула девушка по слогам, в непонимании обернувшись на брата, но сразу вернула взгляд ко мне. – Интересное у тебя имя рода, необычное. И не говори больше глупостей, ты не никто. Девушка, способная вынести дегру мужчины, предназначена ему судьбой, понимаешь? Это значит многое! Поэтому обращайся ко мне на «ты», ведь мы скоро станем сестрами.

– Тебе пора, Элоиза, – мрачно сообщил мужчина.

– Да, ты прав, но как же не хочется уходить. Наталья, ты великолепна. Я с радостью провела бы с тобой больше времени, но мой зануда-братец не позволит. И как только закончится процесс Принятия, я украду тебя на целый день, и нам не помешает никакие дегравые стены! – последнее было сказано с нажимом, потому как предназначалось Давиру, который до сих пор не убрал прозрачную преграду между нами. – Легкой дороги, Наталья. Я обязательно наведаюсь к вам в гости.

Она поджала губы от сожаления, что не может ко мне подойти. Бросила недовольный взгляд на брата и зашагала к выходу, оставив после себя шлейф сладких духов.

Я перекатилась с пятки на носок, обняла себя за плечи и направилась к окну. Услышала тяжелые шаги за спиной. Почувствовала грубые пальцы на своих ладонях, но не убрала их.

– Что за процесс, о котором я пока не знаю? Для него нужна неделя?

– Не думайте ни о чем, – горячее дыхание коснулось виска.

Легкий поцелуй опалил скулу, подбородок, шею. Я даже склонила голову на бок, не желая лишать себя приятных ощущений, чувствуя отголоски собственного тела на столь простую ласку. Нежный трепет, скольжение возбуждающего холода по коже и потребность, чтобы согрели ее.

– Как же не думать, когда вы намеренно ломаете мою жизнь?

Пальцы затвердели, сжали мои плечи. Повелитель развернул меня, вжал в стену возле окна и навис сверху.

– Ты пришла сама, я не звал! Оголилась по всем правилам, тем самым давая согласие на любую мою прихоть. Могла бы остаться в исподнем, могла бы просто распустить волосы, могла бы показать спину и руки, не обнажаясь полностью. Так много вариантов! Но нет, ты решила отдать всю себя, разорвать связь со своим прошлым – именно это означал твой поступок. И теперь жалуешься?!

«Монашки…» – со стоном прозвучало в голове, и я не нашла ничего лучшего, как податься вперед, чтобы отвлечь мужчину от разгорающегося гнева.

Осторожно коснулась его губ, захватила нижнюю. Лизнула языком, призывая к действию. Если сейчас не переключить его на что-нибудь другое, то мне будет сложно объяснить свое поведение. Получается, я противоречила самой себе. И, скорее всего, должна была знать о метке и процессе Принятия. Вероятно, всем жителям Хейсера это известно. Но я ведь из другого мира, не осведомлена ни в чем, а потому продолжу совершать ошибку за ошибкой.

– Хороший ход, моя леди, – произнес он, немного отстранившись.

Погладил пальцами шею, плечи, отодвигая ворот халата. Обхватил руками лицо. Заглянул в глаза, глубоко, в самую душу, и снова наклонился, чтобы все же ответить на мой безмолвный призыв.

– Разрешаю применять его, если не можете ничего сказать в ответ, – добавил вкрадчиво.

Какой проницательный человек…

Поцелуй, его упоительное дыхание. Пропитанные нежностью движения. Ласковое прикосновение к щеке, скольжение губ по губам и оглушающее понимание, что я окончательно попала. Меня не отпустят, ни сейчас, ни через неделю. Я нужна ему. Нужна настолько, что этот влиятельный мужчина готов мириться с моим странностями только потому, что его дегра меня не отторгала. Потому столь осторожен и сдержан. Словно боится ненароком спугнуть и отвернуть от себя.

Будто основательно нацелен на сближение.

Не только телом, но и душой. Мыслями, сердцем.

Это для него важно! Важно настолько, что принял девушку, которую увидел впервые, привел в свои покои, хотя мог выделить отдельные комнаты, познакомил с сестрой. Объяснял все по мере возможности, не напирал, хотя мог бы.

– Жаль, не могу остаться, – густые брови сошлись на переносице, – перед отъездом есть неотложные дела.

Негромко, вновь доверительно. Стараясь открыться мне.

А ведь он постоянно был осторожен. Понимал силу воздействия на других людей, потому пытался не спугнуть, действовал аккуратно, будто извлекая из себя все самое мягкое, теплое. Казалось, в повседневной жизни был совсем другим. Более резким, грубым, властным.

Признаться, это понимание подкупило. Преобразило суровое лицо, придало красивых и чуточку забавных черт, за которые захотелось вцепиться. Прямые брови с маленьким шрамом. Торчащие короткие волоски на висках, неровность верхней части правого уха.

Теперь Давир определенно мне нравился. Да, втянул меня непонятно во что, действовал сугубо из соображения собственной выгоды. Но иначе никак. Ему нужна пара, которой по счастливому стечению обстоятельств оказалась я.

В том и проблема, я не могу, мне нельзя. Нам придется расстаться.

– По истечении недели я уйду.

– Конечно.

– Потому что так надо, – прошлась я пальцами по его волосам.

– Что ты скрываешь, моя леди? – зашептал он, проведя носом по моей щеке, прижавшись губами к виску. – Доверься сейчас, чтобы потом было легче. Открой тайну.

Я покачала головой, провела ладонями по широким плечам, расправила складочки на рукавах глухо застегнутого черного камзола. Какой смысл рассказывать? Он не поверит, посчитает помешанной и отправит в лечебницу, сам же сказал. Пусть лучше так. Буду полна загадок.

– Мне пора, – резко отступил Давир, лишая меня своего тепла и поразительного чувства защищенности. – Вам принесут дорожное платье, будьте готовы к обеду.

Мужчина ушел. Осталась давящая тишина, сковывающая грудь грузом обстоятельств. Если бы мы встретились при других условиях. Если бы мы были из одного мира. Если бы исчезли монахини и здесь оказалась моя сестра…

Послышался шорох шагов. Я отреагировала на звуки, вышла в гостевые покои и увидела слуг, накрывающих для меня одной завтрак. Среди них была одна из прислужниц богини.

Она отодвинула стул, призывая сесть. Я не стала противиться, заняла предлагаемое место. Увидела в центре пустой тарелки зеленый желеобразный брусок.

– Это для ребенка, – прошептала девушка на ухо. – Обязательно съешьте.

Наивные, я не могу зачать. А если и так, то не выношу. Зачем мне ложные надежды, которые обязательно разобьются о жестокость реальности? Даже если смогу, если получится, то…

Я решила не задумываться, ведь то пустое, опустила в рот брусок, скривилась от его вязкости на языке, но не стала выплевывать. Пусть думают, что все у них под контролем. Верят.

– И верните себе кольцо. Сегодня за вами придут, ждите.

Она поставила на стол стакан, сок со своего подноса. Кивнула другой служанке, вместе с ней покинула покои правителя. Как их еще не раскрыли? Неужели могут так ловко отыгрывать необходимую роль?

Я прикрыла глаза.

Ничего, со всем справлюсь. Скоро этот дурдом закончится!