Дитя для двух королей

Глава 4

Его прощальный поцелуй горел на губах.

Я следовала за монахинями, которые встретили меня возле покоев короля. Заявили, что планы изменились. Потащили за руку, приговаривая, что теперь мы очень опаздываем. А я не могла до конца стряхнуть с себя усталость после самого лучшего акта любви, который у меня случался в жизни, и глупо улыбалась.

Жаль лишь, что про завесу ничего не удалось узнать. Правитель сказал, что она – выдумка и точно не существует, руша все мои надежды на легкий исход. А потом грубо притянул к себе и впился в мои губы без свойственного ему сокрушительного напора.

– Другим запрещай, но не мне, поняла? – прошелся мужчина по моей щеке пальцем и, подмигнув, поднялся.

Мелькнули передо мной крепкие ягодицы, сильные ноги. Фантазия разыгралась, захотелось потрогать, провести по подтянутой коже ногтями, оставить красные полосы. Любила я красивые попки, что поделать?

– Мне нравятся ход твоих мыслей, сладкая, – повернулся ко мне мужчина и, подняв мою голову за подбородок, нежно, словно шелком провел, прихватил мои губы.

И именно этот поцелуй сейчас горел, пульсировал жаром. Словно клеймо, с которым не справиться, не остудить.

Я едва не бежала за сестрами-прислужницами, уже ничего не остерегалась и просто принимала происходящее за данность. Наверное, скоро меня отправят домой, где все станет понятным и обыденным.

Зато в памяти будет жить он!

Вот мы попали в купальню. Встревоженная Иэльда закрыла за нами дверь, достала из широкого рукава большой старинный ключ и прокрутила его пару раз в замке.

– Скорее в тоннель, переоденем ее сразу на месте, – потянула она ручку на себя и вместо коридора перед нами открылся бесконечный проход с факелами.

Сестры моментально окружили меня, подтолкнули. Выглядели взволнованными, и их тревога по капелькам началась переливаться в меня.

– Что-то случилось?

– Король Хейсера изменил свои планы.

Я кивнула, будто что-то поняла, переступила через порог и оказалась в темной гардеробной, где всем девушкам не хватало места. Матушка захлопнула дверь, защелкнула замком и вскоре открыла проход в просторные покои в приглушенных розовых тонах, наполненные милыми девичьими мелочами.

– Это гостевая Элоизы, сестры короля Хейсера. Он внезапно решил навестить ее, хотя должен был поехать в ущелье Рокота. Верда, где пириус?

– Точно, – отозвалась прислужница, недавно угрожающая мне ножом у горла, и повернулась ко мне.

Под прицельным взглядом я достала изо рта стручок. Провела языком по щеке, где остались маленькие волдыри после этой высушенной травки. Опустила его в протянутую колбочку, которую монахиня закрыла и передала Иэльде.

– Восхитительно, – произнесла матушка, словно заполучила в свои владения величайшую ценность. – Не стойте, сестры, переодевайте ее!

Меня принялись раздевать, оттирать краску на теле, расплетать, чтобы создать новый образ. И с каждой новой секундой внутри зарождалось беспокойство. Зачем? Что еще им от меня нужно?

– Что я теперь должна сделать?

– То же, что и с правителем Эндарога, только с правителем Хейсера.

– Вы в своем уме?! – воскликнула я. – Решили меня по рукам пустит? Своих девушек для ублажения королей не хватает? Сколько их еще по плану? Пять, десять?

– Только два. Тише, дитя другого мира, нас могут услышать, – обернулась она на дверь.

– Да плевала я! – дернула я руками и вывернулась из едва натянутого на меня платья-халата из тонкого шелка.

Прямо передо мной встала Верда, всем своим видом напоминая о нашей встрече с ножом и моей кровью. А ведь сейчас их больше. Даже если начну отбиваться, то живой вряд ли выберусь. На что еще готовы пойти эти фанатички?

Я улыбнулась, всем своим видом показывая покорность. Позволила себя облачать в многослойное платье с широкими юбками. Смотрела в упор на девушку и понимала, что не подчиняюсь, теперь не смогу. Мне попросту не позволит совесть.

На одного я с трудом согласилась, но второй – это чересчур. Тело еще помнило недавние ласки. Внутри тянуло, между ног саднило. Я не стану отдаваться еще кому-то!

– Этим кольцом ты должна коснуться кожи правителя, – пояснила Иэльда, осторожно надевая на мой средний палец черное украшение с острыми гранями. – Будь податлива с ним и ни в коем случае не дерзи, помалкивай. Не повторяй то, что устроила на совете, нельзя.

– За кого вы меня принимаете? – спокойнее спросила я.

– Женщина, познавшая близость с мужчиной, осквернена, – произнесла монахиня таким тоном, будто готова простить меня за этот тяжкий грех.

– И даже замужняя?

– Брак не защищает от скверны, чистыми остаются лишь нетронутые девы.

– Значит, для вас мы все на одно лицо? Раз попробовав, уже считаемся пропащими для таких, как вы, безгрешных?

– Никто из нас не без греха, – снисходительно пояснила матушка. – Но душа твоя уже черна и никогда не станет светлой. Ты никогда не сможешь познать благословения Многоликой Алианды и впустить в свое тело ее божественную силу.

– А вы, как понимаю, ничего плохого не сделали и попадете в святилище, или что там у вас после смерти? Даже убийство пятерых сестер не в счет?

– Это вынужденная жертва ради блага Элиона, я буду отмаливать сей грех и уповать на прощение, но готова нести наказание.

Посмотрите на нее, святая благодетель!

Стало противно.

Они меня считали такой же, как те девушки из Алой розы, которые ублажали мужчин за деньги. И, видимо, не только меня, а всех женщин, которые тем или иным способом потеряли девственность. Но если не грешить, то как размножаться, как человечеству жить? И какое у них отношение к противоположному полу?

Интересная логика, однако.

Но кто я такая, чтобы с ними спорить? Это их вера, их путь. Пусть хоть с моста прыгают, мне до них не будет дела. Главное, чтобы отпустили домой и больше не напоминали о своем существовании.

– Вы не отступите? – сказала я с горьким осознанием, что опасно иметь дело с подобными фанатичками. Такие и на костре сожгут.

– Мы очень далеко зашли, дитя другого мира, ради спокойствия самого Элиона, и назад пути нет, – объясняла она, пока прислужницы укладывали мои волосы и наносили на лицо что-то вроде макияжа. – Наши земли столетиями сотрясают войны. Льется кровь невинных. Голодают дети без отцов. Страдают люди. А все из-за двух упрямых королей, не способных прийти к примирению.

– Но что могу сделать я?

– Твое дитя это исправит – таково пророчество Многоликой Алианды. Нужно лишь выполнить вторую часть плана и провести акт близости с правителем Хейсера.

Я смотрела на нее, пытаясь отыскать насмешку или какой-то подвох. Она ведь шутит.

– Даже если так, ребенок будет только от одного из них.

– От двоих, мы позаботимся об этом.

– Подобное невозможно! Вы сами себя слышите? Или с моей помощью вы хотите создать монстра? Нет, я не подписывалась ни на какие эксперименты над своим телом. И уберите от меня руки!

Иэльда приблизилась, положила ладони на мои плечи, настойчиво посмотрела в глаза. Прошептала что-то непонятное, и меня окутало ласковым, успокаивающим теплом. Магия?

– Никаких экспериментов. Это последнее, что от тебя требуется. Акт соития с мужчиной, больше ничего.

Я не бунтовала, не могла, хотя сознание еще билось в истерике. Не хотелось верить ее словам. Казалось, такая с легкостью соврет, заставит еще что-то сделать.

– Дайте противоядие для моей сестры. Дайте его сейчас, иначе я с места не сдвинусь.

– И куда ты спрячешь его? Правитель Хейсера может принять его за яд и бросит тебя в темницу, а нам не нужен подобный риск. Вот оно, у меня, – показала женщина маленький черный пузырек, который я даже взяла в руки.

Проверила его на свету, погладила пузатый бок и отдала Иэльде, посчитав ее доводы логичными. Все-таки будет подозрительным, если сейчас взбунтую и потребую его себе. Они решат, что хочу сбежать.

Верда облачилась в одеяние служанки, как и две другие сестры-прислужницы. Черные платья, белые передники и волосы, собранные на затылке в пучок. Они первыми приблизились к выходу из гостевых покоев. Одна вынырнула в коридор и вернулась через несколько минут со словами, что можно идти.

И мы пошли.

Внутреннее убранство впечатляло. Искусно сотканные гобелены на стенах, высокие вазы-статуи с цветами, ковры на полу. Ручки с позолотой, тяжелые кисточки на портьерах. И захватывающие дух виды из окон.

Бескрайний лес вдалеке с утопающей в нем реке. Тонкие нити дорожек перед домом, подстриженные в виде разнообразных животных кусты, фонтан и летающие над ним те самые кота-зайцы. Да еще сидящие неподалеку женщины с зонтиками, словно последние мазки в картине.

– Скорее, – поторопила меня Верда, заставив оторваться от открывшегося зрелища.

Я последовала за ней. Понимала, что девушка не очень хорошо разбиралась в плане дома, потому как мы плутали по коридорам, зашли в картинную галерею и повернули в обратном направлении. Она попросила нас постоять и никуда не уходить, а сама убежала. Вскоре вернулась и далее повела нас более уверенно.

Вскоре перед нами выросли массивные двустворчатые двери. Монахиня остановилась, потянула меня в сторону и достала из-под фартука баночку с мазью.

– Руки.

Я протянула их ладонями вверх. Проследила, как девушка нанесла на них нечто прозрачное и хотела сжать пальцы в кулаки, но та схватила меня за запястье:

– Нет! Ничего не трогай! Не прикасайся ни к чему.

– Тогда зачем?

– Идем, – потянула она меня за собой и, едва мы оказались в библиотеке с несколькими зонами для чтения, моментально превратилась в услужливую служанку, не смеющую поднимать голову на господ. – Вам сюда, – пропела она, указав на сидевшего за столом брюнета, и осталась стоять возле двери.

Я обернулась на нее, не решилась сделать шага. Заскользила взглядом по комнате, заставленной книжными полками, по винтовой лестнице на второй этаж, по удобным креслам, мягким подушкам на софе у окна, по забавным напольным лампам с резными ножками.

Мужчина захлопнул книгу, отбросил ее на стол. Устало потер переносицу. Волосы сзади были заплетены в длинную косу, кончик которой лежал на подлокотнике, густые брови хмуро нависали над темными глазами, сосредоточенно скользящими по разложенным письмам. На пальцах были видны заостренные перстни-когти.

И если правитель Эндарога казался самым горячим мужчиной на свете, то этот был его полной противоположностью. Неповоротливая глыба льда. Молочная кожа, наглухо застегнутые пуговицы черного камзола на шее, тяжелый плащ с мехом на плечах. Ему не жарко?

Верда устала ждать и потому подтолкнула меня, добавив с неприкрытой ноткой угрозы:

– Я буду рядом, миледи.

В горле встал тугой ком. Я повела плечами, посмотрела на свои намазанные чем-то ладони и все же двинулась к мужчине, попутно выглядывая пути к отходу. Мало ли, всякое может случиться. Тем более спать с ним я точно не собиралась. Не привлекал он меня физически.

Зудело между лопаток от взгляда сестры-прислужницы. Хотелось сбросить его. Убрать бы неприятные ощущения, хоть на миг избавиться от чувства, что к виску приставлено дуло пистолета, и из него выстрелят, если потребуется. Полагаю, в Элионе даже не знали об огнестрельном оружие, потому как мы далеко убежали вперед по своему развитию. Однако ножи и магия здесь точно имелись.

Пришлось сглотнуть, убедить себя не паниковать раньше времени. Не убьют меня, не посмеют. Я нужна им живой. Наверное…

Еще несколько шагов к занятому чтением новой книги мужчине. Он перелистывал страницы, сверялся с записями на своих бумагах, помечал что-то. Был мрачен, зол. А я не находила в себе сил, чтобы к нему подойти. Это безумие, но меня будто отталкивало от этого человека.

Я даже развернулась, чтобы зашагать обратно, и наткнулась на оказавшуюся рядом Верду. Ойкнула, когда та толкнула меня в грудь, и полетела назад. В последний миг зацепилась за стол и вместе с несколькими исписанными бумагами рухнула прямо возле кресла правителя.

Его глаза.

Даже отдаленно не карие, темные, с красным оттенком. Они будто имели собственную силу.

В груди сдавило, скрутило, словно невидимая рука сжала в кулак. Потянула вверх, к этому человеку.

Но не успела я разобраться в ощущениях, как началось жжение в ладонях. Оно искрами побежало вверх, моментально охватило плечи, устремилось к ногам и ярко вспыхнуло, напрочь уничтожив мою одежду.

– Ох, – выдавила я и, начав отползать, прикрылась руками.

– Мы еще не знакомы, а уже предлагаете стать моей любовницей? – даже голос у него был низко-грубый, хриплый.

– Я не…

– Зря старались, не интересует, – отвернулся он и снова занялся своими записями.

Пол был холодным. Уже онемели ягодицы. Я обернулась на дверь, где должна была находиться Верда, но не обнаружила девушку. Это что еще за трюк с одеждой?!

– Простите, это вышло случайно, – пока не стала подниматься я, потому как не знала, что дальше делать, и заметила лежавшие рядом бумаги.

Подняла одну, всмотрелась в незнакомые символы, которые тянуло назвать рунами, и протянула мужчине.

– Кажется, это ваше.

– Можете забрать себе.

– Спасибо, но не интересуюсь…

А что это? Я присмотрелась, провела пальцем по первой строке и вздрогнула, почувствовав на подушечке покалывание. Снова? Отбросила лист, на котором начали исчезать символы, стала отползать, с ужасом глядя на свою переливающуюся алым руку.

Правитель оказался рядом, схватил меня за запястье. Выругавшись незнакомыми словами, которые явно были из разряда непристойных и редко употребляемых, вернулся к столу, взял кисть своей косы и прямо ей что-то начал рисовать в блокноте. Вырвал лист, дунул на него. Тот закружил над моей головой. Взорвался ярким столпом искр, осел на кожу, впитался.

– Вас не учили не трогать чужие начертания? – сняв с себя плащ, мужчина накинул его на меня и помог подняться, крепко удерживая мои плечи.

Усадил в свое кресло, опустился рядом на колено и осмотрел все еще мерцающую алым кисть. Но неведомая магия – иным словом я это назвать не могла – постепенно исчезала. Впитывалась кожей.

Правитель провел по ней пальцем, потом снова и снова, то ли проверяя мою ладонь, то ли растирая остатки неведомой материи. Бросил задумчивый взгляд на потерявшую несколько рун бумагу и потом всмотрелся в мои глаза.

– Кто вы, миледи? – произнес напряженно, будто от моего ответа зависело многое.

– Гостья? – то ли сказала, то ли спросила я, с трудом удерживаясь от желания проверить, стоит ли возле двери Верда.

Будет ли уместным поговорить с мужчиной сейчас о своей проблеме или лучше подождать продолжения? Он не знает, что против него затеяли недоброе? Или доброе, смотря с какой стороны посмотреть. Не то чтобы с ним хотелось общаться или раскрываться, – он пугал, – но и спать с ним точно не имелось ни малейшего желания.

– Раньше управляли дегрой?

– Чем?

– Нет, значит. И сейчас не чувствуете никакой боли или жжения? – спросил, сильнее сжимая мою кисть.

Я отрицательно покачала головой.

– Понятно.

– Простите, но что именно вам понятно?

– Хорошо, я согласен, идемте, – резко встал он, будто принял важное для себя решение, и потянул меня за руку.

– Куда?

– Туда, куда вы с самого начала метили, в мою постель, – без особых эмоций сказал мужчина – вот верно, ледяная глыба.

– Но трюк с одеждой произошел случайно и…

В поле зрения попалась спрятавшаяся за стеллажом Верда. Я заметила опасный излом губ, блеск глаз, не предвещающий ничего хорошего, и подавилась собственными словами. Споткнулась, навалилась на руку правителя и подняла голову.

– Не спешите, – убрал он с себя мои ладони, словно ему неприятно прикосновение. – Все будет.

Может, рассказать прямо сейчас? Что мне мешало выдать задумку фанатичных монахинь и указать на одну из них, скрывающуюся прямо в библиотеке? Этот человек точно был наделен властью, источал силу. Казалось, мог уладить самые сложные вопросы.

Но поверит ли, если король Эндарога назвал завесу глупой выдумкой? Значит, и мое перемещение в Элион с помощью ритуала воспримет, как пустой звук. Вероятно, этот мужчина поступит так же. И тогда все мои заверения, что все подстроено, а я совершенно не хочу становиться его любовницей, – как вообще понял? – будут бессмысленны.

Промолчать или сказать прямо сейчас? Довериться незнакомцу или продолжить прогибаться под безумных монахинь, которые пообещали вернуть меня домой и дать лекарство для сестры?

И куда он меня вел? Не хочу я с ним спать! Не буду!