Дитя для двух королей

Глава 19

К такому невозможно быть готовой. А ведь я смотрела видео, тренировалась – все без толку. Сжимала сейчас руку сестры и в голос стонала, напрочь позабыв важную информацию, изученную за последние месяцы.

– Дыши, Ташка, – поддерживала меня Вика. – Только не кричи, лучше повторяй за мной.

Два быстрых вдоха, длинный выдох. Еще раз. Так до тех пор, пока боль не отпустит и не уйдет ощущение, будто кости внизу выворачивает.

А скоро все повторится…

– Умничка, ты большая молодец, – уговаривала меня сестренка, которая согласилась на партнерские роды.

Не знаю, что бы я без нее делала. Мозги напрочь отключились. Я не понимала, что вообще происходит. Погружалась в свою боль и выныривала из нее лишь для того, чтобы перевести дыхание. А дальше будет хуже!

– А-а-а, – закричала я на следующей схватке, но Вика взяла мои руки в свои, заставила смотреть в глаза.

– Дыши. Я тут, я рядом. Если хочешь, давай обматерим тех мудаков, которые сделали это с тобой и свалили.

– Они не… – усмехнулась я, но поняла, что сейчас не до разговоров.

Дышать. Нужно просто дышать.

Два быстрых вдоха, выдох. Все пройдет. Так надо. У меня сегодня назначена встреча с самым долгожданным сокровищем, которое уже стремилось показаться в свет. Я потерплю. А потом увижусь со своей малюткой.

Текли слезы. Я слушала сестру, выполняла ее указания и впервые за все восемь месяцев не вспоминала о Давире и Аделаре.

Сейчас не до этого.

Именно так должно было закончится мое маленькое приключение. Стоило спрятаться в помывальной, чтобы не видеть бешеной драки королей, как замок щелкнул, ко мне вышла Иэльда и протянула черный пузырек. Ничего не сказала. Одним этим движением дала понять, что мою миссию можно считать завершенной. Пора возвращаться. Отправляться к сестре и спасать ее от смертельной болезни.

Сейчас!

Безмерно хотелось попрощаться с ними. Сказать последние слова, поцеловать. Каждого! Но Иэльда не позволила. Своей безмолвностью и неподвижностью показала, что решение придется принимать незамедлительно, и если я откажусь, то больше шанса вернуться домой не будет. Что мне оставалось? По совету прислужницы положила пузырек в рот и, едва различила ее шепот и увидела куклу в руках, отдаленно напоминающую меня, оказалась полностью голой на полу больничного коридора.

Первые пару недель после возвращения я настолько погрязла в делах, что не находила времени, чтобы просто перевести дыхание и подумать о случившемся. Мой цветочный магазинчик, подтверждение беременности, осторожные рассказы Вике, где именно я пропадала так долго и не тронулась ли умом, ведь другого мира не существует. К слову, после принятия противоядия она очень быстро поправилась.

Потом пришло осознание. Оглушающее, тяжелое. Я влюбилась! И мне было плохо… без них. Без обоих, потому что сердце болело одинаково при воспоминании как Давира, так и Аделара. А ведь мы больше не увидимся. Следовало бы сразу смириться и жить дальше, но получалось крайне плохо.

Вика часто находила меня, всю в слезах, то в магазине, то в кухне в процессе готовки, то на автобусной остановке, где я просто сидела и смотрела в никуда. Все это гормоны, было отговоркой. Я вправду надеялась, что причиной бурных эмоций являлась беременность. Значит, все пройдет. Как только родится мое маленькое сокровище, не будет времени на слезы. Начнутся другие заботы, у меня появится самый важный в жизни человечек, которому подарю свою любовь. Уже дарила. Рассказывала по утрам и вечерам сказки, гладила не переставая живот, говорила, какие замечательные у моей бусинки отцы. И пусть имелись отрицательные моменты, но они останутся при мне, ребенок узнает лишь хорошее.

Беременность проходила отлично. Никакого токсикоза, отекших ног или болей в пояснице. Да, во многом неудобно из-за большого живота, но я чувствовала себя достаточно бодрой, сильной, здоровой. Готова была горы свернуть, но кто же мне позволит?

И Сережа вновь замаячил на горизонте. Пришел с большим букетом цветов, снова просил прощения, хотя я ему уже давно сказала, что зла не держу. Заявил, что примет ребенка от другого и будет примерным отцом. Подвозил в поликлинику. Частенько радовал меня выпечкой по утрам. Даже пару раз по ночам срывался по первому моему звонку и вез в лес.

Да-да, у меня появилась особая любовь к природе. Хотелось дышать ею, но надышаться не получалось. Особенно нравилось смотреть на темнеющие на фоне бездонного звездного неба деревья и слушать, как все вокруг жило своей загадочной жизнью. В такие моменты особенно щемило в груди от желания оказаться рядом со своей нежной глыбой льда, который обнял бы и крепко держал, или с неудержимым пламенем, с его шепотом на ухо, мучительно-приятными поцелуями, резкими фразочками и моей отзывчивостью на все, что бы ни делал Аделар.

Но рядом был Сережа. Блеклый и неинтересный. Обычный. Чужой!

Я чувствовала к нему безграничную благодарность за все, что он делал, эгоистично пользовалась его добротой, не отталкивала окончательно, хотя понимала, что тем самым давала ложную надежду. Однако остаться без его поддержки тоже не могла. Мне было тяжело. Не физически – морально. Я словно оказалась выброшенной в открытом море, а он напоминал небольшое бревно, которое не давало окончательно утонуть. Да, временное спасение, но хоть что-то. Безусловно, еще была Вика. Вика – это другое, внутреннее, легкое. Мой воздух, выталкивающий на поверхность. К сожалению, с ней одной тоже было не выбраться из воды.

Так и жила. Грустила, старалась быть сильной, разговаривала со своим быстрорастущим в утробе ребенком, баловала себя покупками детских вещей. На четвертом месяце беременности окончательно поверила, что стану мамой. Больше не сомневалась. Благодарила судьбу, которая подарила мне незабываемое приключение, и порой проклинала ее, потому как оно оказалось слишком кратковременным.

А теперь была боль.

Все, словно в тумане. Закончилась схватка, но не успела я прийти в себя, как начиналась новая. И вроде бы что-то понимала, но сознание порой словно отключалось. Вот я дышала, как говорила мне Вика. Вот уже доктор проверяла раскрытие. Потом пару капель воды во рту. Мои распущенные волосы, которые дико мешали. Длинная сорочка. Очередная схватка. Мысль, что не выдержу, сейчас развалюсь.

А потом они, сами роды.

Слезы из глаз. Желание помочь ребенку, постараться, потому что немного осталось. На последнем дыхании, выжимая из себя жалкие крохи оставшихся сил. Поддержка стоявшей рядом сестры, моя рука в ее ладони. Взмокший лоб. Пересохшие губы. Еще потуга. Ощущение, что уже все, скоро-скоро. А потом внезапное облегчение.

Крик, детский! Улыбка моей сестренки, слова врача, что у меня здоровая девочка.

Закончилось? Неужели я справилась?

– Родила, – говорила, пораженно глядя в потолок, и улыбалась, словно дура.

А боли больше не было. Пришло тихое блаженство вперемешку с эйфорией, с незабываемым пониманием, что у меня все получилось. Я стала мамой. Настоящей, не приемной.

И вот уже крошка у меня на руках.

Маленькая-маленькая, самая красивая на свете. Моя. Родная кровиночка!

Дочь…

Я успела ее поцеловать, немного потрогать светлые волосики, прежде чем ее забрали у меня. Хотелось еще, больше. Чтобы подержать на руках, пошептать ей что-нибудь ласковое, насладиться этим милым личиком.

Мама, я стала мамой!

Заметила, как широко улыбалась Вика. Еще раз потужилась, когда сказала врач, а потом…

Все вдруг завертелось. Меня окутало чем-то черным, и вдруг белый сводчатый потолок над головой. А еще холод мраморного пола.

Снова перемещение в другой мир? Тот самый храм?!

Рядом шуршали темно-синие одеяния. Был хорошо различимый свист и грохот – один за другим падали тела. Я повернула голову и увидела Аделара, держащего кинжал у горла Иэльды. Мужчина кровожадно улыбался, глядя прямо на меня, глаза сияли пугающим безумием. Уверенное движение руки. Шепот монахини и покорное принятие своей судьбы. Брызги крови…

Я закричала в ужасе, отвернулась.

Прикрылась локтем, но не успела толком определиться со своим восприятием случившегося, как оказалась прижата к сильной груди. Вцепилась в черный камзол, затряслась от страха.

– Нет! – яростно заорал Аделар, но Давир побежал со мной к выходу, захлопнул двери и через считанные мгновения оказался в длинном пространственном тоннеле с факелами.

– Дочь, – заторможено бормотала я, словно происходящее мне попросту снилось. – Где моя дочь?

Это не могло быть реальностью. Я только родила, едва стала мамой. Мне нужно позаботиться о моей малышке.

Давир молча преодолел остаток пути, вскоре уложил меня на кровать и навис сверху. Я посмотрела в его переливающиеся алым глаза, потянулась рукой к заостренной скуле – раньше он выглядел иначе. Сейчас был измученным, сильно осунулся и превратился в жалкое подобие той ледяной глыбы, которой все нипочем.

– Я вернул тебя, – произнес он и наклонился для поцелуя.

Нежного, трепетного, с привкусом неверия. Словно все эти восемь месяцев только и занимался, что искал способ, как снова призвать меня в Элион. И вот она я, но…

– Я только-только родила, Давир. У нас дочь, – произнесла с легкой тревогой за малышку. – Нужно забрать ее. Пожалуйста.

Что-то промелькнуло на его лице, такое сильное, резкое, но мне было слишком сложно, чтобы во всем разобраться. Я устала. Измученному долгими схватками телу требовался отдых. И мозг отказывался работать.

– Она такая красивая, – провела ладонью по его щеке. – Ты полюбишь ее, уверена.

– Моя леди, – хрипло сказал мужчина, отрицательно покачав головой.

– Наша девочка, – заулыбалась я и уснула.

Но не проснулась…

Нет, вроде бы открывала глаза, видела прозрачный балдахин на кровати. Вот только выглядело все ненормально, блекло. Даже звуки слышала. Они присутствовали, да, но какие-то слишком тусклые, неприятные. Будь то собственный вздох или шорох одежды. Непривычные. Ненормальные. Вызывающие отторжение!

– Моя леди? – оказался рядом Давир, стоило разлепить ресницы. – Вы проспали сутки, как себя чувствуете?

– Где моя девочка? – какой ужасный у меня голос. Хриплый, тихий, безжизненный.

– Это сложно… После твоего исчезновения из Элиона Аделар начал уничтожать один храм Многоликой Алианды за другим, – быстро заговорил он. – Я успел договориться с последними приспешницами богини, чтобы вернули тебя. Но он добрался и до них. Дождался, когда проведут ритуал, а потом уничтожил. Как он при этом сказал, чтобы больше никто не посмел забрать тебя у него.

Я прикрыла глаза.

Опустошение.

Нежелание слушать, слышать, понимать. Нет, все это кошмарный сон, вот сейчас я проснусь, а там будет моя девочка. Маленькая крохотулечка, закутанная в пеленку, что видно лишь личико. Забавная личинка человека.

Нужно лишь проснуться.

***

– Сладкая!

Ресницы казались слишком тяжелыми, чтобы их поднимать. Я пошевелила пальцами.

– Только попробуй снова помешать мне, скотский сын, и я больше не стану сдерживаться. Я проделал столь длинный путь не для того, чтобы тратить на тебя свои силы. Но не беспокойся, у нас еще состоится разговор.

У меня как-то удалось поднять веки. Я различила силуэт, потом увидела лицо. То самое, на котором совсем недавно отчетливо выделялись полные безумия глаза и капли чужой крови. Встрепенулась. Из груди вырвался сдавленный писк. Я отползла. Заметила движение со стороны, сразу потянулась к оказавшемуся рядом Давиру и спряталась в его объятьях.

И тут все поняла. Будто проснулась, в то время как мозг еще был затуманен.

– Дочь?! – вскрикнула я, посмотрев на мужчину. – Где моя дочь? Что с ней?

– Тише, моя леди.

– Я родила ее, – зашарила ладонями по своему животу, спрятанному под белой тканью сорочки, который стал значительно меньше. – Куда вы дели мою дочь?! Вы специально ее забрали? Принесите... Я хочу увидеть мое сокровище!

Я кричала, звала ее, пыталась встать с кровати и пойти на поиски малышки. Не понимала сама, что несу, просто билась в руках Давира. Вопила, вырывалась. Помнила недавние роды, ощущение эйфории, когда мне дали ее подержать, светлое чувство любви, которое потом омрачилось перемещением в Элион и кровью Иэльды.

Горло начало саднить, но я продолжала звать дочь и добиваться свободы. Мужчина все сильнее прижимал меня к себе, пытался успокоить. Разве это мне нужно?

– Она не здесь, сладкая, и уже нет возможности переместить сюда, – резко произнес Аделар.

Я затихла.

Задышала громко.

Повернула голову…

Воспоминание, как я держала мою малышку. Этот красивый червячок со светлыми волосиками, мое ощущение от прикосновения к ним, которые сменились тьмой и холодом. Кровью на оскалившимся безумном лице.

Я отшатнулась от Аделара, схватилась за голову.

Не может быть. Мне приснилось. Это сон, страшный сон.

Нужно лишь закрыть глаза, я просто устала, уснула. Ничего такого нет. Моя девочка где-то рядом, не в другом мире. Они уже принесли ее ко мне, просто зачем-то скрывали.

– Спокойно, моя леди, – попытался отодрать от волос мои руки правитель Хейсера, но я вывернулась, закричала во всю мощь.

И столько боли вложила в этот звук, что уши заложило. Внутри все свернуло, сдавило. Перед глазами поплыло от приступа слез. Я снова начала звать ее, бросалась подушками. Не давалась ни Давиру, ни Аделару. Трещала ткань моей сорочки. Мне было холодно, больно. Я не хотела принимать реальность. Мне не хватало ее, не хватало дочери. Ведь если ее нет, если она в другом мире и недоступно, то как же я?..

В какой-то момент показалось, что кричала совсем не я, а какая-то собака под окном, которую придурки били ногами. И ощущения были примерно такими же. Все тело болело, ныло. Само нутро тянуло, выворачивало наизнанку. Словно меня не осталось. Я была там, с ней, а здесь…

Пустая оболочка.

Это безумие закончилось снова в чьих-то объятиях. Светлая ткань, загорелая кожа. Пряный запах.

– Отпусти, – издала я, растеряв весь свой запал, и потянулась к другому мужчине. – Давир, пожалуйста.

Пальцы впились в мои бока. Аделар даже развернул мое лицо к себе, заставил посмотреть ему в глаза. Но я не хотела. Мне было противно, мерзко. Я продолжала тянуться к моей нежной глыбе льда, звала его. Тихо и настойчиво. Словно только рядом с ним могла жить, нет, существовать. А в этих руках… сгнить изнутри.

Наверное, все эмоции читались на моем лице, потому как блондин отшатнулся. Отпустил. И я оказалась в так необходимых объятьях, с призрачным чувством защищенности. Потому как защищать уже некого. Нет меня.

Я осталась там, с дочерью.

А здесь…

Уснула.

И вновь противные звуки, блеклые краски. Монотонность происходящего. Неприятные разговоры и мой слабый голос:

– Давир.

Я его звала постоянно. Как только просыпалась, поднимала руку, нуждалась в нем, словно держалась лишь благодаря этому. Но с каждым разом держаться хотелось все меньше. Стонала по ночам, зажав зубами подушку. Выворачивалась, изгибалась. Терпела боль, которой было слишком много для меня одной. Слышала успокаивающий шепот, чувствовала рядом присутствие мужчины, но это помогало все меньше.

– Что с ней? – очередной разговор рядом с кроватью. Такой же блеклый и неинтересный. Раздражающий.

Я по привычке собралась поднять руку и позвать Давира, но было слишком тяжело.

– Одаренный ребенок в утробе живет благодаря сил матери. Если бы она являлась носительницей, то просто отдала бы ему часть неиспользуемой дегры или арис, но здесь произошло восполнение за счет ее жизненных сил. И эмоциональных в том числе. Ребенок родился с позаимствованной энергией и должен был вернуть все в течении первых суток, но не успел. Вот и результат.

– Она восстановится? Сколько нужно времени?

– Нет. Необходим ребенок.

– Созревшая метка не поможет?

– Не советую даже пытаться, мой повелитель. Вы потеряете ее, а поставить на другую женщину уже не сможете. Это путь в никуда.

Тишина мне не понравилась. Хотя мне сейчас все не нравилось. Или, если быть точнее, я все чаще понимала, что мне безразлично.

– А девочка… как она переносит переизбыток материнской энергии?

Я дернулась, словно по свежей ране полоснули кнутом. Моментально ощутила рядом присутствие мужчины. Оказалась в его руках, прижатая груди. Он поглаживал меня по волосам, шептал что-то утешающее. Обещал…

А я не слушала.

Внутри все кровоточило от тупой боли. Дочери плохо. Она где-то там, мучалась, в то время как я…

Слезы текли без остановки. Я не подавала голоса – он попросту исчез, на него не хватало сил. И вроде бы по моим щекам и вискам проходились грубые пальцы, однако все вокруг было мокро. Я тонула. Не открывала глаз, была неподвижной рыбой, идущей ко дну. Всплывать не имело смысла.

***

– Пей, маленькая моя, тебе нужно хотя бы пить воду.

Давление на губах. Что-то потекло по ним, заструилось по бодбородку и расплылось где-то на простыне. Я замычала, отвернулась.

– Нужно, – был настойчив Давир.

– Мой повелитель, позвольте помочь вам.

– Нет! – резко и глухо. А потом более сдержанно: – Нет, Нояна, я сам.

– Но вы не отходите от миледи. Вам самому бы…

– Нет, я сказал!

***

Я слышала плеск воды, как мою руку поднимали. Скольжение чего-то мягкого по коже. Присутствовала безграничная усталость и нежелание просто открывать глаза. Ведь если подниму веки, то придет осознание, и снова будет больно…

– Моя леди, – шепот сквозь затягивающую меня в беспамятство тяжесть, – хотя бы посмотри на меня. Не сдавайся. Я вытяну тебя. Просто не сдавайся.

Скольжение продолжалось. Размеренное, успокаивающее. Но плечам, шее, груди, животу. Везде. Так неторопливо, похоже на ритуал, но бесполезно. Какая разница, чистое ли мое тело, когда меня самой уже нет? Я осталась там, с моей девочкой.

– Посмотри… Нет, не засыпай.

***

Тяжелое дыхание у виска. Застывшие губы на коже. Большая ладонь сжимала мою кисть сильнее, сильнее. Кости вот-вот хрустнут, превратятся в крошево, и, наверное, я хотела бы почувствовать эту боль, встряхнуться. Даже попыталась открыть глаза. Я их периодически открывала, но все меньше видела в этом необходимость, ведь совершенно ничего не видела, не воспринимала – мозг отказывался обрабатывать эту информацию. А сейчас даже откликнулась. Шевельнулась.

– Я должен завершить метку. Уже почти неделя прошла, но ты будто ускользаешь из моих рук.

Как много. А ведь казалось, что будто миг и в то же время вечность. Сплошная темнота, частые пробуждения, редкие мысли о ней…

– Ты должна постараться. Пожалуйста, ради меня.

Я пошевелилась, даже перевернулась на бок, чтобы прижаться к его груди. Так лучше. Так спокойнее.

– Видимо, мне придется… подпитать метку. Моя леди, – прикосновение к скуле, подбородку.

Он обхватил мое лицо ладонями, уткнулся лбом в мой лоб и долго не шевелился.

– Может, позвать Аделара? Я не пускаю его к тебе, не разрешаю подойти близко. Но если это даст тебе сил…

Я сглотнула вязкую слюну. Сразу начала хвататься за него, снова переживая тот ужас, наступивший сразу после последнего прикосновения к дочери. Словно именно Аделар отобрал ее у меня. Порой даже руки врача в моих видениях становились мужскими, а та кровь на безумном лице была…

– Тише, все, все, не подпущу. Он не может приблизится, не бойся. Тш-ш-ш, – целовал, гладил, прижимал к себе.

Еще что-то говорил, успокаивал. Рассказывал, как в первый месяц после моего исчезновения потерял голову, оказался поглощен дегрой. Как с трудом выбрался, начал поиски тех крупиц информации по грани и других мирах. Ему постоянно не хватало деталей, словно их намеренно раздробили и разбросали в разных местах. И поэтому все равно пришлось договариваться с последовательницами Многоликой Алианды. Знал бы он, что все так обернется…

Он не понимал, что все бесполезно.

Мои пальцы продолжали выскальзывать из его спасительных рук. Оставалось немного, я скоро сорвусь.

***

Движение между ног. Заполненность. Бормотание, ощущение чего-то живого, разливающегося по телу, снова вытягивающего меня на поверхность с самого дна.

– Прости, моя маленькая, прости, прости. Я быстро.

Я видела его. Даже воспринимала в какой-то мере. Мне даже показалось, что дышать начала, чувствовать. И так больно сразу стало без своей дочери, словно сердце вырвали из груди и не вернули. Вроде билось что-то, но не справлялось. Это не жизнь и даже не существование.

– Нет, не отпускай. Держись, маленькая. Я рядом, видишь, вместе мы выкарабкаемся. Верь мне. Я все сделаю. Только сейчас потерпи немного. Так нужно. Я должен завершить метку, иначе потеряю тебя. Позволь теперь чувствовать за двоих.

Следовало бы воспротивиться. Чтобы не тонул вслед за мной, ведь я уже не выберусь.

Затем было просветление. Я даже поела с ложечки, которую подносил мне Давир. Смотрела на него не отрываясь, молчала, потому что слов не находилось, и открывала рот. А потом легла спать, и наступила ночь.

Долгая, изматывающая. Полная тоски и душащей горечи, идущей от человека, стоявшего у окна.

Силы его чувств вправду хватало на обоих.

***

– Я люблю тебя, – признание, выворачивающее эмоции наизнанку. И не было в них правильного в такой момент тепла. Только щемящее чувство потери, словно конец неизбежен, случится. Дело времени. Но надежда не угасала, такая маленькая, хрупкая, почти затоптанная под гнетом сложившейся ситуации.

И все это было не мое…

– Только продержись. Маленькая, – прикосновение к шее, рука в волосах, – мне придется уйти. Но я постараюсь быстро вернуться, хорошо? Просто знай, что ты очень нужна мне. Пожалуйста, потерпи.

Поцелуй в лоб. Снова чужие эмоции, горькие, невыносимые, от которых становилось плохо. Лучше уж без них. Когда пусто и темно, беспросветно. Так спокойнее, так не приходило понимание, что я уже сдалась, потому что смысла бороться не находила.

***

– Малышка…

– Не приближайся к ней, видишь, от одного твоего голоса ей плохо.

Я замычала, разомкнула губы, но даже звука не издала. Давир. Он понял меня без слов, сразу оказался рядом, крепко взял мою ладонь и поцеловал пальчики. При каждом моем пробуждении находился возле меня. Подпитывал своими, хоть и не самыми светлыми, эмоциями.

И от них всегда текли слезы.

– Ты завершил метку, – глухое рычание на грани угрозы.

– Да. Пришлось.

– Конечно, как же иначе? Пришлось!

Вздох, тяжелый, громкий. Я даже открыла глаза и посмотрела на брюнета, потому что каждой клеточкой тела ощущала идущую от него злость вперемешку с чем-то другим, совсем непонятным в данной ситуации.

– Давир? – простонала я, чувствуя невероятную сухость во рту.

Заглянула в глаза, попыталась понять, что происходит.

– Сладкая? – голос второго мужчины.

Я поежилась, внутри все встрепенулось от безумного страха и отвращения, но быстро угасло. Спряталась в объятиях моего короля.

– Ты ей противен, – произнес над моим ухом Давир.

– Думаешь, не вижу?

– Но мне больше некому ее доверить. Я должен уйти.

– Ты нашел способ?!

– Не уверен. Я все думал, как чистые заразили сестру Натальи бледной смертью, болезнью, которая распространяется только на носителей дегры. В мире, лишенном ее, не должно быть ничего подобного. Значит, есть другая лазейка. А еще в древних книгах упоминался глубинный тоннель, не пространственный, и обсидиановая табличка. Не ключ, но что-то открывающий элемент…

Много слов, мало уверенности. Я чувствовала, слышала отголоски чужих эмоций. Вроде бы должна была обрадоваться его стремлениям найти выход, перенести сюда мою девочку, но ничего, пусто. Во мне давно угасла последняя надежда. Я держалась лишь благодаря Давиру, и если он хоть на миг оставит меня…

Значит, так тому и быть.

Я смотрела на него и прощалась. Отпускала. Понимала, что существовала лишь благодаря ему, его сильным эмоциям, переживаниям за меня, от которых было невыносимо плохо нам обоим. Значит, скоро все закончится. Исчезнет подпитывающая меня сила. Иссякнет источник. И тогда моя пустая оболочка окончательно утонет.

Потому как все остальное уже исчезло…