Дитя для двух королей

Глава 21

– Я не хочу, чтобы он забирал к себе Лизу, – хмурилась я, пока Давир наносил на мою лопатку охлаждающую мазь.

Прошел год после моего возвращения в Элион, а вторая метка не исчезла, напоминала о себе то легким зудом, то жжением. Была бельмом в глазу и раздражала.

– Моя леди, Аделар тоже отец нашей дочери, он имеет полное право.

– Просила же не произносить его имени, – посмотрела я на мужа и сразу отвернулась.

После купания тело было вялым, в голове стоял туман. Я не хотела сейчас злиться, говорить о человеке, от одного вида которого меня прошибал глубинный страх. Уж слишком впечатлительной я оказалась. Наверное, все дело в моменте, в ощущениях. До сих пор появлялось в кошмарах его безумное лицо с каплями крови и Лизой в руках. Да, этого не было на самом деле, все происходило немного иначе, но каверзы подсознания порой жестоки.

– И вообще, уж слишком часто он сюда приходит, мог бы не каждый день. Забери у него ключ для тоннеля, а?

– Дорогая, – развернул меня к себе Давир и погладил щеку. – Елизавета очень любит его, радуется каждому появлению. Мы не имеем права ограничивать их встречи. И если он хочет показать дочери поющий сад, то я не стану ему в этом мешать.

Я поморщилась, завязала пояс халата, не желая больше вести этот бессмысленный разговор. Муж прав, Аделар тоже отец моего ребенка, однако я каждый раз переживала, когда он находился рядом с Лизой. И ведь просила Давира всегда находиться в этот момент в комнате, сама стояла за дверью и слушала, но зайти, посмотреть на него не могла. Трусливо пряталась, не находила в себе сил побороть иррациональный страх и лично сказать правителю Эндарога, чтобы приходил реже, перестал надоедать, напоминать о себе. Пусть выберет несколько или лучше один день в неделю и не появляется здесь каждый вечер.

– Моя леди, – снова погладил меня по щеке муж, – ты доверяешь мне?

– Безоговорочно.

– Тогда позволишь?

– Да, – честно, с душой нараспашку, не страшась принять все, что бы ни сделал.

И больше не возникало негодования по поводу недосказанности. Ведь не причинит вреда, будет действовать не из своей выгоды, а ради нас. Так всегда было, я за прошедший год успела убедиться в этом.

Он вел меня в спальню, выглядел загадочно. Чувствовалось исходящее от него предвкушение и опаска. Но стоило войти в комнату, как я тут же развернулась и собралась скрыться в помывальной.

– Дорогая, – обнял меня сзади Давир, не позволив сбежать.

– Не смешно, вот нисколько, – покачала я головой, боясь даже мельком глянуть в сторону кресла у окна, потому как там сидел мужчина, от одного вида которого меня постоянно охватывала паника.

– Бастард, если ты позвал меня сюда, чтобы я стал свидетелем вашего разговора, то мог бы не утруждаться. Я давно наслышан о ее отношении ко мне. А по поводу дочери…

Аделар замолк, я уловила шевеление Давира за спиной, будто тот призвал правителя Эндарога к молчанию.

– Дорогая, верь мне, прошу.

– Я верю тебе, но не верю ему.

– Расслабься, позволь сделать так, чтобы тебе стало лучше, – хрипло говорил он, уже скользя грубыми пальцами по моим рукам, щекоча дыханием висок, обнимая и показывая, что он рядом, защитит и не позволит никому меня обидеть. – Чтобы твоя заветная мечта когда-нибудь исполнилась, нужно побороть твой страх. Ты же знаешь о проклятии.

– Давир, не сейчас. Мы справимся как-нибудь иначе.

– Мне уже стало интересно, как же? – комментарий от постороннего человека в комнате.

– Моя леди, позволишь? – настойчиво спросил муж, намекая, что я уже ответила, согласилась и назад пути нет. Просто вперед, вслед за ним, куда бы ни завел.

– Да? – впервые произнесла неуверенно и подошла вместе с ним к кровати.

Мужчина потянул за пояс халата, позволил тому упасть к ногам, полностью обнажив мое тело. Удерживал мой взгляд, очерчивал плечи, легким скольжением спускался к запястьям, а потом возвращался вверх, гладил лопатки, спину. И все неторопливо, привычно-нежно, словно не было никого лишнего в комнате. А тот вообще не подавал ни звука. Возможно, психанул и ушел, я проверять не стала.

Пусть так. Без него лучше. Не нужен он здесь.

Давир снял с себя домашнюю рубашку, оставил штаны. Красивый, большой, только мой. Я тонула в его глазах с алыми переливами, наслаждалась теплом исходящих от него эмоций, уже чувствовала томление внизу. Заводилась от самого понимания, что сейчас произойдет. Он уложил меня на кровать. Короткими поцелуями перешел от чувствительной кожи за ухом к набухшим соскам, требующим ласки. Вобрал один в рот, покатал на языке. Вторую грудь смял резким движением. И эта внезапная грубость стала выключателем – внутри все полыхнуло.

В его глазах заблестела дегра. Он улыбнулся. Свободной рукой провел по нежной коже бедер, развел мои ноги.

– Ох, – сорвалось с моих губ, когда он ввел два пальца в мое готовое к соитию лоно.

И ведь не даст мне желаемого. Будет медленно подчинять, заставит сгорать от нетерпения, выгибаться ему навстречу, дрожать.

Он часто так делал. А я не возражала. Потому что потом всегда получала свой миг блаженства, как бы долго меня муж ни мучил, как бы ни играл с моим телом, как бы ни окружал всей этой безграничной нежностью и лаской. Да, порой не хватало грубости, чего-то быстрого, стремительного, но с Давиром всегда было хорошо.

И теперь он не отступал от своих принципов. Язык уже кружил между моих складочек. Я стонала в голос, хваталась за его волосы. Вообще ничего не понимала, рвано заглатывала воздух. Внутри все скручивалось и гудело от желания поскорей почувствовать не только пальцы в себе, а что-то более внушительное, как вдруг появилось давление в заднюю дырочку.

– Давир? – задохнулась я, но не смогла выразить свои мысли.

Все тело содрогалось от сладких спазмов, плавилось. Я чувствовала неторопливое проникновение туда, куда поклялась после неудачного раза с Сергеем не пускать ни одного мужчину. И вот настал момент. Я вроде бы должна сказать, что не нужно, мне не нравится. Но как сказать что-то сленораздельное, как перестать просто стонать от неугомонного языка между моих складочек?

– Я и забыл, как это сладко звучит, – возбужденный шепот на самое ухо, и меня пронзило мощным разрядом тока.

Глаза нараспашку. Внутри все сжалось и в следующий миг взорвалось. Я даже не поняла, сама повернула голову или мне помогли, и уже чувствовала властный поцелуй на губах.

Долгий, глубокий. Подчиняющий.

Я еще стонала в чужой рот, выгибалась от последних волн оргазма, хваталась за волосы мужа между моих ног, словно за спасительную шлюпку, ведь унесет, смоет напрочь, как вдруг поняла…

Вскрикнула, оттолкнула Аделара, сразу переметнулась к Давиру, который спрятал меня от едва начавшегося приступа паники в своих объятьях.

– Я не закончил, дорогая, – мягкая хрипотца возле виска, скольжение горячей ладони по невероятно чувствительной сейчас коже спины. – Позволишь?

– Нет, не надо, я не хочу…

– Наталья, – заглянул мне в глаза муж, и столько уверенности во взгляде, будто поцелуй другого мужчины во время нашего занятия любовью – в порядке вещей.

А ведь они ненавидели друг друга, воевали, дрались из-за меня.

– Давир, – тихо, жалостливо.

– Что было самым ярким у вас с ним, секс? Те моменты, когда трахал тебя?

– Не говори так, пожалуйста, – поморщилась я от этих слов. – Ему простительно, он… грубый.

– Ответь на вопрос, – улыбнулся мне муж, и сердце в очередной раз затопило любовью.

– Думаю, да.

– Тогда позволишь? Я сейчас не буду с тобой нежен. Позволишь?

Во рту почему-то скопилась слюна, между ног стало горячо, влажно. Внутри все откликнулось на его слова. Захотелось прокричать, но я негромко сказала:

– Да.

Давир подал знак, но не разрешил мне обернуться. Зашуршала одежда, я напряглась, заледенела от внезапной догадки. Он ведь не станет? Нет. Пожалуйста, нет!

Пальцы мужа уверенно сжимали мои плечи, он снова смотрел мне в глаза. С какой-то момент стал опять нежен, попросил опустить веки, развернул.

И ведь я понимала, что происходило. Знала, что теперь на кровати лежал Аделар, взирал на нас, на большие руки Давира, исследующие мое тело, сминающие грудь. Притом непривычно, оттягивая и пощипывая соски, с легкой болью на грани, от которой начинала кружиться голова. И поцелуи в шею и плечи больше не были трепетными. Напоминали жалящие укусы. Его дыхание не щекотало – обжигало. Сзади трущийся о мои ягодицы твердый пах словно пронзал меня вот так, через его одежду.

Все это под пристальным взглядом, который я тоже чувствовала. Не могла не замечать. Словно Аделар тоже меня касался, но на расстоянии. Полосовал, словно лезвием своих ножей, сразу всех, обнажал незажившие раны. Добавлял горечи, каплю страха с примесью невесть откуда взявшегося адреналина.

Мы словно находились на вершине скалы, над самой пропастью. Из-под наших ног вниз срывались камни, в спину бил ветер. И не было ни единого шанса устоять. Только вниз, падать.

И я вдруг упала.

Давир сам толкнул меня, позволил оказаться прижатой к раскаленному телу другого мужчины, оказался рядом, начал зацеловывать каждую выступающую косточку позвоночника. А потом вдруг шлепнул по ягодице. Да так звонко, неожиданно, что я прогнулась и не сдержала стон.

Между ног шевельнулось чужое достоинство. Я испугалась, встала на корточки, решила выбраться из неприятных объятий, чтобы оказаться в безопасности, далеко от Аделара, но снова раздался шлепок, и я уткнулась носом в загорелое плечо, задрожала.

И ведь приятно осознавать, что моя глыба льда на такое способен. Почему раньше не делал? Боялся, сдерживался?

Я охнула от укуса сзади, почувствовала скольжение пальцев между ягодиц, невольно подумала, что он снова засунет их в анус. За всем этим не заметила, что рук стало больше. С грудью уже играли, кто-то гладил шею, спину, кто-то сжимал мою талию.

Приятно, да, но сознание уже противилось, выло, подбрасывало страшные видения.

– Не трогай меня! – воскликнула и резко села.

Уперлась взглядом в Адерала, который уронил руки над головой и застыл, показывая, что вообще не собирается ничего делать.

– Тогда сама, дорогая, – рычащие слова у шеи, очередные укусы, которые он зализывал. – Опустись на него.

– Давир, ты с ума сошел?

– Выполняй, – негромко, со слышимым удовольствием от своей власти, с пониманием, что не смогу воспротивиться, сделаю. Потому что мне невероятно нравилась эта игра.

Я старалась не смотреть на мужчину подо мной, чуть привстала, сама дотронулась до его уже готового орудия. Прикрыв глаза от неправильности происходящего, села на него и охнула от прострелившего тела разряда тока.

– Умница, двигайся, – говорил Давир, до сладкой боли сжимая мою грудь.

Прокручивал соски, пропускал между пальцами. Показывал, насколько сейчас безвольна, возбуждена, чувствительна. В какой-то момент обхватил ладонью мою шею и впечатал в свою грудь.

– Двигайся, дорогая!

– Сукин сын, у меня от этого вида уже в яйцах звенит, – сиплый голос снизу, который еще больше подлил масла в огонь.

Я привстала, опустилась. Прикусила губу, потому как все было остро, невыносимо.

Слишком для меня одной!

– Не останавливайся, маленькая, – грубость голоса Давира кружила голову, лишала меня воли.

Я слушалась. Приподнималась и опускалась на чужое достоинство, задыхалась. Внутри было тесно, влажно, горячо. Я чувствовала каждую венку растянутыми мышцами, не могла найти, куда деть свои руки. Самым правильным было бы положить на мужчину подо мной, но я не хотела. Потому хваталась за мужа, царапала его. Цеплялась, хотя меня надежно держали.

А Давир не переставал удивлять. Прикусил мочку моего уха, сильно оттянул сосок. Прошептал хрипло:

– Открой глаза и смотри на него.

«Не могу, не хочу. Нет, нет, нет!»

Я снова послушалась. От вида лица Аделара мной завладела паника, сильная, одуряющая. И с ней не справиться доводами разума.

Я развернулась, начала высвобождаться, потянулась к Давиру, чтобы спрятаться в его объятиях, скрыться от этого всего, но он впечатал меня спиной в свою грудь и произнес:

– Нет? Тогда продолжаем, моя леди. Позволишь?

– Ты что еще уду… Ах, – вырвалось у меня, когда Аделар сам вскинул бедра.

Глубоко, до упора. Словно до самого сердца, в легкие, выдалбливания воздух из них. И снова. Чтобы не успела очнуться, чтобы не противилась.

– Позволишь?! – громко, властно.

– Да! – выкрикнула я со следующим стоном и подалась за рукам, утянувшим меня вниз.

И ведь снова закрывала глаза, отворачивалась. Не хотела видеть, но сознание почти успело…

Что-то теплое потекло по моим ягодицам. Я напряглась, прислушалась.

– Расслабься, – шлепок, заставивший вздрогнуть и сжавшимися мышцами сильнее прочувствовать медленно проникающее в мое лоно достоинство.

– Расслабься, сладкая, – теперь уже нежно на самое ушко. И поцелуй в макушку, короткий, осторожный.

Я попыталась, правда. Но память не подводила. В прошлый раз было больно, неприятно. Сережа использовал смазку, вроде бы старался быть осторожным, но мне не понравилось настолько, что я зареклась себе не повторять.

Вот только горячие руки уже гладили позвонки, сминали бока. Лоно пылало от скопившегося в нем напряжения. Ноющие соски терлись о чужую грудь. И шлепки терзали мои ягодицы.

Так, что звенело в ушах, а перед глазами взрывались искры.

Больно.

Возбуждающе.

До неприличия пошло.

Между моих ягодиц уперлось что-то большее, чем обычные пальцы. Растянуло, проникло.

– Расслабься, малышка, – уговаривал Аделар, поглаживая мое лицо, плечи, порой обнимая и прижимая к себе, будто теперь он дарил мне защиту.

Ведь не поспоришь. Нападал Давир…

Я зажмурилась, сжалась. Уже хотела закричать и остановить все это безумие, но муж потянул меня вверх, обхватил рукой горло, зарычал:

– А теперь смотри на него, дорогая.

Движение одного – и меня прошибло током. Второго – тупой болью. Потом по кругу. Словно на качелях, когда вверх до предела и сокрушающее вниз, чтобы разбиться там в лепешку. Но снова вверх.

Горячо и больно.

И все глядя в голубые глаза. Долго, испепеляя изнутри, невыносимо. Безумно.

С пугающим ощущением заполненности, будто меня раздирали на части.

Остро.

Вверх и… вниз? Или опять вверх, вверх, вверх?

Давир сжимал горло, сдавливал обручем своей руки грудь, плотнее прижимая к себе. Аделар придерживал бедра, помогал, направлял. Тоже смотрел.

Его взгляд полыхал. Не безумием, нет, ненасытной жаждой. Не такой уж опасный, не страшный, красивый.

И вновь агония, жидкий огонь между ног, тупое натяжение сзади, но без начальной боли. Резко выделяющиеся на коже загорелые руки, моя невозможность сдвинуться, освободиться от совсем не нежных объятия Давира.

Томительно долго, раскачивая беззащитную и расплющенную под их двойным напором меня. Врезаясь уже до упора. Выбивая дух и напрочь снося крышу.

Я смотрела в голубые глаза. Понимала, кто врезался сзади, кто дарил легкую боль, кто сейчас был опасен, и словно не верила. Все слишком резко перевернулось.

Обжигающе горячо, словно они добрались до головы и вынесли его своими ударами. В меня. Грубо, на полную длину. И медленно, нежно выходя, показывая, какими могут быть осторожными.

– Я… не могу… больше, – застонала я и рухнула на Аделара.

Почувствовала контраст его мягких объятий, расплавилась, потекла. Застонала блаженно, когда внутри взорвалось чье-то семя, и провалилась в спасительную мглу.

В ней было тихо. Тепло. Спокойно.

Я не хотела выбираться. Лежала и лежала. Постепенно осознавала, что под ухом бьется чужое сердце. Чувствовала широкие ладони на спине, которые застыли и не двигались. И тихое дыхание.

– Прости, – первым делом сказал Аделар, когда понял, что очнулась. – Я виноват перед тобой.

– Где Давир?

– Вышел твой муж, сказал, что скоро вернется. Не бойся, не покусаю тебя в его отсутствие.

Я пошевелила ногой, но встать не решилась. Казалось, одно неловкое движение развеет этот хрупкий момент, когда мне не страшно, а очень даже приятно. Тепло, спокойно. Будто подо мной совсем не Аделар.

– Я очень соскучился по тебе, сладкая. Не знал, что можно так помешаться на одной женщине. Ты нужна мне.

– Давай помолчим, – подняла я руку и зажала рот одному болтливому правителю.

Он не стал перечить, лишь сильнее обнял. Так, что стало ясно: вправду скучал, нуждался, страдал, а теперь боялся спугнуть меня, опасался невольно снова остаться за пределами этой комнаты и моей жизни.

Я слушала почему-то бешеный стук его сердца и улыбалась. Не спокоен. Снова возбужден. Вот только не пытался воспользоваться моментом, покорно притворялся подушкой, поглаживал большим пальцем лопатку, как раз в том месте, где больше не зудела его метка.

Не завершена ведь еще, нет? А если и так, то я против?

Сложный вопрос.

Мне нравилась моя жизнь с Давиром, все устраивало. Наша свадьба прошла с размахом. Я даже немного привыкла к статусу королевы, но в политические дела не вмешивалась, растила нашу дочь, постепенно изучала историю, этикет, сближалась с сестрой мужа. Порой не хватало перчинки, чего-то яркого, бурного, но ведь семейная жизнь – это спокойствие и уют.

Я была окружена любовью, заботой. Да, спала плохо по ночам, но ведь это такой пустяк.

У меня росла прелестная дочурка, носительница арис и дегры, но не ард. Ими могли быть только мужчины. В западном крыле расположился чудесный зимний сад. Давир баловал меня подарками, линай радовал забавными высказываниями и глупыми поступками, Лиза часто смеялась, слушала мои сказки, Вика так и вовсе открыла несколько магазинчиков с цветами и вовсю занималась развитием «бизнеса» сразу в двух столицах. В отличие от меня, с Аделаром она нашла общий язык.

Все налаживалось. Я не скучала по прежней жизни. Окружающие люди щедро дарили мне свою любовь.

Лишь правитель Эндарога весь год находился где-то в стороне. Приходил к Лизе, гулял с ней, порой оставался чуть дольше, чтобы обсудить какие-то политические дела с моим мужем.

К слову, они заключили перемирие. Впервые два враждующих арда пожали друг другу руки и не попытались убить. Отчасти это моя заслуга, но я в тот момент отказалась присутствовать на торжественной церемонии, потому как боялась…

А сейчас притупился страх. Наверное, Давир все правильно понял и несколько минут назад доказал, что все никогда не бывает однозначно. Тот, кто пугает, не обязательно представляет угрозу. А самая нежная глыба льда тоже способна удивлять…

– Ты улыбаешься?

– Я же просила помолчать, – подняла голову и утонула в голубых всполохах арис в его глазах.

Сама потянулась к губам. Услышала приглушенный стон, переходящий в рык. Аделар перевернулся вместе со мной, исступленно завладел моим ртом, начал гладить пальцами мои щеки, зарываться в волосы, целовать, целовать. Словно это последний раз. Будто боялся, что больше не получит, а потому надежно укутал меня собой, перекрыл доступ к воздуху, чтобы дышала им, пропитывалась его запахом, становилась зависима.

– Тише, – смогла произнести в коротком перерыве и снова утонула в его безудержном напоре.

Не грубом, нет, достаточно мягком, но мощном. Словно он еще опасался спугнуть, сделать что-то не так, задавить и напрочь снести едва выстроившееся перемирие своей сумасшедшей жаждой. Сходил с ума, но научился контролировать себя.

– Сладкая, – шептал рвано, со стоном. – Сладкая моя малышка.

Гладил. Лицо, волосы, плечи, особое внимание уделял ключицам. Не позволял себе опуститься ниже, дотронуться до груди, но упирался в живот своим возбужденным достоинством.

Признаться, я тоже боялась. Вот только не тем иррациональным страхом, который охватывал разум. Во мне взыграло желание получить от него абсолютно все. Не только ласку, одноразовый секс, эту ночь. Большее, то, что чувствовалось в голосе, читалось в глазах, присутствовало в лихорадочных поцелуях и осторожных прикосновениях. Вот только мне жилось хорошо, не будет ли это желание предательством?

– Как долго я этого ждал, – шептал, целовал, гладил мужчина.

Терзал губы, сводил с ума своей несвоевременной сдержанностью, ведь я уже хочу, готова, нуждалась в нем. В груди неистово стучало сердце. Я плавилась под пламенной лаской, горела от каждого нового прикосновения, звука.

Терялась в моменте и в нем.

– Аделар, – полустон-полушепот, и мужчина все же сорвался, вошел меня на всю длину. – Еще!

– Я скучал, как же скучал, сладкая. Сумасшедшая девочка.

И вновь его губы на моих, упоительное чувство собственного бессилия. Когда все для него, вся для него. Раскрыта, податлива.

– Еще, – хриплые слова с улыбкой от понимания, что ему они нравятся, сильнее воспламеняют.

Затуманенный голодом взор. Толчок до запредельной глубины. Сливающийся воедино мой и его стон.

– Дорогая, – холодное сверху от мужа, но стоило мне испугаться, как я встретилась с ним взглядом.

Тоже безумный, голодный. И его головка, призывно подергивающаяся возле моего лица, говорила о многом. Прозрачная капелька маняще блестела на самом конце. Я невольно облизала припухшие губы.

– Сумасшедшие, оба, – уткнулся лбом в мою грудь Аделар. – Я себя чувствую малолеткой, у которого играют гормоны. Сейчас кончу…

Я вцепилась в его волосы, раскрыла рот, позволяя Давиру войти. Не понимала толком, что делаю. Хотела доставить удовольствие мужу, но едва не теряла сознание от каждого толчка между ног и стонала, не сдерживалась. Потому что можно, хочется. Потому что очень сладко.

Приятно, порочно, правильно! Мы втроем, вместе.

Их члены во мне, набирающие темп движения. Вздохи, хрипы. Руки, сминающие грудь, впивающиеся пальцы в бедра. И толчки. Запредельные, быстрые, от которых умирала и снова возрождалась.

Так много и одновременно мало. Быстрее, быстрее.

Я была заполнена ими, стонала для них. Хотела каждого, пыталась помочь, погладить, сделать лучше, но терялась в происходящем, в толчках, прикосновениях, влажных звуках, плавилась.

Хотелось кашлять, порой головка упиралась в самые гланды, но все меркло по сравнению со вкусом самого члена…

Я сейчас казалась самой себе пошлой, ненасытной, раскрепощенной. Облизывала мощное достоинство мужа, сходила с ума от второго, не менее большого, длинного, достающего прямо до матки.

Колени дрожали, по виску тек пот. Перед глазами были черные завитки волос, вокруг стоял запах нашего возбуждения.

И все в бешеном темпе, разрывая меня, наполняя, унося на нереальные высоты.

Я даже не сразу поняла, почему во рту пусто, откуда взялся мой крик и его имя.

– Сладкая-я, я теперь не уйду отсюда, – хрипло произнес Аделар, вновь уткнувшись лбом в мою грудь.

Поцеловал сосок, прикусил его и посмотрел на моего мужа. Не злобно, как было раньше, а с уважением, что ли.

– Дорогая, позволишь тоже в тебя излиться? – пристроился между моих ног Давир, и я вся задрожала от пошлости этих слов.

Тело еще уносило на последних волнах оргазма, и стоило ему заполнить меня, как подхватило заново. Изнеможенная, пресытившаяся, я почувствовала легкую боль. Но так было приятнее, слаще. Снова раскачиваться, подниматься. Нестись ввысь и падать уже без крыльев в пропасть. В другие руки, которые окутали, согрели. И шепот:

– Сладкая, позволь позаботиться о тебе.

Я даже ответить не смогла. Залюбили!

После очередного оргазма искупали, обтерли, уложили в кровать. Расцеловали сразу с двух сторон. И все под мое вялое мычание и попытки все сделать самой.

– Я останусь, сладкая. Ты не против?

– У меня спроси сначала, – холодное со второй стороны.

– С тобой вообще отдельный разговор, скотское ты создание. Раньше не мог это провернуть, а?

– Сказал бы спасибо для начала.

– Спасибо. Сладкая, я останусь. Твой муж не против. И ты не против, вижу, – промурлыкал Аделар на ухо, погладив мою грудь с торчащим соском.

– Угомонись, дай ей отдохнуть.

– Да, конечно, – не стал убирать свою ладонь блондин. – Спи, сладкая. А потом продолжим.

И я вправду уснула, нет, провалилась в такой глубокий сон, что долго не могла проснуться, лишь чувствовала лекгие поцелуи в скулу и шепот:

– Что ты сделала со мной, сладкая? Люблю, как же безумно люблю тебя.

– Спи, а не то разбудишь, – шипение с другой стороны.

– Ага, – ответил Аделар, но уже оглаживал мои ягодицы, задевал тугое колечко, медленно опускался ниже, в глубь. – Ты не пожалеешь, сладкая, что простила меня. Простила ведь, а? – вопрос и резкий толчок в уже влажное лоно.

– Да!