Чужак. Последний конклав

Глава 6. Капкан

— Легкого пути тебе, добрый человек, — поприветствовал путника сутулый мужчина, что крепил на невысокую постройку изящный металлический крест, напоминавший куст пышных роз.

— Благодарю на добром слове, — ответил Спирито.

Мужчина слез с деревянной лестницы и вытерев руки о ветошь, приблизился к калитке. Пристальный взгляд внимательно изучил путника с ног до головы: дорожный мешок, плащ, но главное — рубаха с крохотной вышивкой креста.

— Удивительное дело, думал глаза меня подвели, — произнес хозяин, ткнув пальцем в знак Христа. — Нечасто встретишь в нашем захолустье пилигрима.

— С чего так?

— А с того, что святых мест тут не на грош. А если и попадаются проездом такие как ты, так только по причине собственной дури или еще какого изъяна. Хотя как по мне не так уж и важно, каким богам гнуть спину.

— Но вы, по всей видимости, определились, — сказал путник и указал на металлический крест, что уже был установлен над входом в главный дом.

Хозяин обернулся, кивнул и тяжело вздохнул:

— Не скажу, что я окончательно уверовал. Да только куда ж деваться в нынешних-то обстоятельствах? У кого просить защиты? Всем плевать на тебя и твои заботы, как говориться. Вот и приходиться прибегать к методам, что еще бабка моя использовала.

— Что же у вас такого приключилось? — поинтересовался Спирито.

— Да вот приключилось. У меня, впрочем, самую малость, а вот по соседям беда прошлась хорошенько, так что встать захочешь, не сдюжишь.

— Да поможет им святой Януарий, — быстро ответил путник, но осенять себя знаком спасителя не стал.

Приблизившись к забору, хозяин дома посмотрел по сторонам и, подманив к себе пилигрима, тихо, но очень четко произнес:

— Шел бы ты отсюда стороной, покуда всю свою святость не растерял.

Но путник продолжил упрямо стоять на месте.

— Шагай отсюда, кому говорят, а то стражей кликну! Не посмотрят они на твой благородный вид да всыплют по первое число, дабы не ошивался среди добропорядочных селян, — пригрозил хозяин дома.

Вместо споров и оправданий, путник обернулся и спросил:

— Скажи, то пугало, что стоит на поле, много ли приносит пользы? — Спирито указал на пшеничное поле, где виднелась жердь крестом и набитая соломой рубаха, над которой возвышалась дырявая тыква.

— О чем это ты?

— Есть ли толк от этого пугала? Или мальчишки, что гоняют ворон, барабаня деревянными палками или трещотками, сохраняют твои всходы?

— Мальчишки? — продолжил недоумевать хозяин.

— Именно. Впрочем, еще до мальчишек на поля ставили статую Приапа, языческого бога с огромным фаллосом, покровителя плодородия и спасителя урожая. Разве он, хотя бы раз, спас людей от великой засухи и десятилетнего голода, что случилось в прошлом столетии? Думаю, что нет.

Выражение лица хозяина дома приобрело некую настороженность.

— Не пойму к чему ты клонишь, незнакомец. Но скажу прямо: уж слишком от твоих слов попахивает ересью.

— Да я ведь все про защиту на стенах твоего дома. Выглядит она и внушительно, но совершенно бесполезно. А если хочешь реальной помощи, так стоит обращаться к живым, а не лепить повсюду знаки и символы надеясь на спасение.

Слова показались хозяину толковыми, но он не спешил довериться странному путнику, что случайным образом остановился возле его дома.

— И чем же мне помогут живые? — поинтересовался сутулый. — Против силы или несправедливости, думаю еще куда не шло. А если речь о ведовстве идет, к кому обратиться? Дьякон Ориго, что бывает в нашем поселке каждую пятницу, отмахивается от подобных вопросов, как от чумы.

— Это кто ж у вас такой, что ведовством промышляет?

Лицо путника оставалось беспристрастным. Ни мимики, ни эмоций, словно восковая маска — прямо как у пугала с соседнего поля.

— Если бы я знал, уж давно бы народ собрал. А так беда кругом ползет и непонятно откуда. Оттого и навешиваешь на себя обереги и кресты, надеясь, авось поможет! Но ты вот говоришь: что нет в том толку. А что же тогда делать? Несчастья то множатся. Соседи вон даже окна загородил, когда у них третий пес на цепи издох.

Путник понимающе кивнул:

— Что-то еще?

— С Дарио, местным купцом и то несчастье приключилось. Неподалеку на холме он жил. А намедни, купаться пошел. Понятно, что Феррагосто[1] уже отгуляли и лето вроде как закончилось. Но кто ж у нас по строгим канонам живет. Так вот, Дарио стало быть искупался да домой засобирался, и тут его словно подменили. Что-то узрел он в воде и кинулся с берега плыть в глубину. Да как до середины добрался, так и потонул.

— Чего же тут удивительно, ключи подводные сейчас ледяные уже. Может ногу свело или воронка закрутила? — предположил Спирито.

— Родные так и объявили, — кивнул хозяин дома. — Но не верится что-то мне. Не такой человек Дарио был. Он здесь с самого детство жил. Все гиблые места знал, как свои пять пальцев. Не мог он так глупо сгинуть. Нет, тут кое-что другое, по моему мнению, приключилось.

Путник впервые за разговор изменился в лице: картинно сдвинул брови и с внимательным видом, спросил:

— А сам-то ты что думаешь?

— Слышал я от конюха, что у Дарио пару недель назад спор случился с одной заказчицей. Она не местная, не так давно у нас появилась, а потому странная поведением и неимоверно требовательная оказалась. Уж не знаю, с какой просьбой обратилась, но денег посулила моему соседу она предостаточно. Поговаривают, что задаток внесла полновесными флоринами.

— А товар, какой затребовала?

Немного осмелев, хозяин важно выпятил вперед грудь и, отмахнувшись, со всей уверенностью заявил:

— Не древесину уж точно. Хотя одноногий Бруно после бочонка пива, заявил, что заказчица установила привести тридцать сундуков земли. Но не из святых мест или личного имения. Нет, она указала, что земля должна быть из Тосканы, а точнее из самой Вольтерры, которая по слухам, уж тринадцать дней к ряду горит адским пламенем и не гаснет.

Натянув вымученную улыбку, путник задал очередной вопрос:

— И насколько можно доверять вашему трепачу Бруно?

— Когда он трезвый — то вполне. А когда зальет глаза, может, конечно, и прервать. Но тут уж кто не без греха.

— Так уговор все-таки был? Или заказчицу рассказчик тоже выдумал?

— Да как можно! Клянусь святым Дунканом, была они и никуда не делась! — хозяин даже перекрестился, но скорее для пущего эффекта, чем от излишней набожности. — Да если пожелаете, сами можете лицезреть эту дикую особу! Она ведь теперича поселилась в доме Дарио. Пока нотариус не подготовил все необходимые документы, заказчица заняла верхний этаж по особой надобности. И вроде пока никто не возражал и палками её оттуда не выгнал.

Повернув голову, путник вернулся обратно к забору, и впился взглядом в черепичные крыши дальних домов. На его лице продолжала сиять глупая ухмылка. Не попрощавшись, и не поблагодарив хозяина за содержательный разговор, пилигрим стал взбираться вверх по каменной дороге, где гуськом расположились дома местных торговцев.

К двери вели четыре кривые ступеньки, а чуть выше имелось два крохотных окна — левое выше входа, правое на уровне второго этажа. Рука пилигрима обхватила металлическое кольцо, оттянула его на себя, но потом аккуратно вернула на место. Спирито почувствовал, что дом пуст. Ведьма ушла. Но он также знал: она обязательно вернется. Надо только подождать.

Вернувшись на мощеную камнем дорогу, друид присел и внимательно присмотрелся к порогу. В траве у самого основания дома копошились мокрицы. Но в этом не было ничего дурного. А вот если изучить порог и прогнивший каркас чуть внимательнее, то можно было обнаружить трех древесных жаб, что замерев на месте, прятались от полуденного солнца. И если бы они могли забраться в расщелину между каменной кладкой и деревянной каймой, то обязательно бы это сделали.

Пострекотав языком, словно цикада, Спирито отошел в сторону. Пять из шести признаков присутствия ведьмы подтвердились. И сомнений быть не могло, что он не просто напал на её след, а приблизился так близко, как это только возможно.

За углом располагалось еще несколько однотипных кирпичных домов. Спирито остановился возле двери, прислушался. Судя по всему, дом пустовал довольно долго. Либо хозяева отбыли в дальний путь или имели еще одно жилье в другой части поселка.

Отлично тут путника никто не потревожит.

Усевшись на одной из ступенек, друид прислонился к холодному камню и, скрестив руки на груди, погрузился в небытие.

Деревья не спят, они лишь впадают в некое подобие дремы, проводя в ней большую часть своей жизни. Так говорят лесорубы, когда слышат в лесу протяжный стон, напоминающий кабаний храп. По-своему они, конечно, правы. Но, по мнению самого Спирито, именно сон помогал ему сосредоточиться на главных вещах и, отстранившись от внешней суеты, разложить все по ячейкам.

Незаметно подкрался вечер. Немноголюдная улочка окончательно опустела, в домах, что располагались чуть ниже по уровню, загорелись тусклые огни лучин и масляных светильников. Замелькали факелы стражей и покидающих поселок повозок. Но это уж совсем далеко, возле самых главных ворот.

Путник, что устроился возле одного из домов, практически слился с тенью, став часть каменной стены. Сидел он в таком положении очень долго, не шевелясь, и казалось, даже не дыша. А со стороны и вовсе могло показаться, что он отдал Богу душу. Но в дневной суете этого, конечно же, никто не заметил.

В глубине улицы кто-то недовольно фыркнул, чихнул. И тут же на мостовой возник кошачий силуэт. Абсолютно черная кошка прошлась поперек — от одних стен, что были покрыты мхом, до противоположных — скрытых ночной тенью. Властно осмотрелась по сторонам и кажется, даже мяукнула, словно подала кому-то знак.

Путник не отреагировал на этот звук. Но на холме, в домах, что стояли чуть выше тут же залаяли цепные псы. Впрочем, собачий треп быстро стих. Черная кошка продолжала сидеть на месте и вылизывать свои угольные лапы.

Вначале послышались шаги — тихие, шаркающие, словно уставший путник взбирается на гору, отдавая последние силы. Потом звуки сделался громче, отчетливее. Стало понятно, что это не обман, и кто-то действительно бредет вверх по дороге и вскоре появится на кривой улочке.

Спирито открыл рот. Казалось, что он зевнул. Но это движение выглядело немного иначе. Не было протяжного дыхания и характерного раскрытия челюсти — человек у стены просто максимально открыл рот и тут же его захлопнул.

Из-за поворота, опираясь на клюку, вышла пожилая женщина. Была она одета в черную одежду, будто вдова, а её седые волосы умело скрывал платок обвивающий лоб и шею. Остановившись напротив кошки, женщина бросила на неё равнодушный взгляд, недовольно поцокав языком. Животное отреагировало довольно странно — перестав вылизываться, виновато опустило голову, и постаралась как можно быстрее убраться восвояси.

Немного передохнув, женщина продолжила свой нелегкий путь. Подойдя к дому, чьи окна были скрыты ставнями, она поставила клюку на первую ступень, и уже собиралась поставить правую ногу на следующую ступень, когда раздался резкий щелчок. Деревянная опора угодила в щель между камней. Старуха попыталась вытащить клюку, потянув за изогнутую часть, но ничего у нее не вышло.

Тишину нарушило бранное слово, затем еще одно.

Старуха выпустила из рук костыль. Медленно повернула голову и уставилась на возникшего за спиной путника. Был он тощ и высок, но дорожный плащ при этом все одно волочился по земле.

Пошамкав беззубым ртом, старуха попятилась назад, спотыкнулась и медленно повалилась на землю.

Путник сделал решительный шаг вперед. Остановился. Его взгляд буквально пронзал женщину в чёрном, словно по одному её поведению, он пытался угадать тайные помыслы. Но вместо резких движений, незнакомец вполне миролюбиво протянул ей руку — слишком длинную, напоминающую корень или даже отросток. Старуха уставилась на темную ладонь покрытую корой с недоверием.

— Не бойся, не укушу, — прошептал путник.

Взгляд его сделался грустным, а рот исказился и приобрел неестественную кривизну, словно он не мог управлять собственными эмоциями. Привстав, старуха потянулась и уже собиралась коснуться руки незнакомца, когда рядом возникла черная кошка. Вздыбившись, она зашипела, уставившись на человека. Но тот отчего-то не обратил на нее никакого внимания. Скорее всего, потому что его взгляд был полностью прикован к старухе.

Только кошку такой расклад не удовлетворил. Продолжая шипеть, она приблизилась к пожилой селянке. Послышался протяжный вой. Заметив странное поведение кошки, путник сжал ладонь старухи и потянул её на себя. Но ничего не вышло. Женщина замерла на месте, будто изваяние. Развернув ладонь тыльной стороной, Спирито растерянно уставился на старую корягу, которая лишь отдаленно напоминала старушечью руку. Он мгновенно перевел взгляд на черное платье и крохотное личико с серебряными волосами. Вместо него под темной тканью находился сухой пень, отдаленно напоминающий человека. Дернув рукой, друид попытался освободиться. Но деревянная ветвь, что обхватила его запястье, сжалась сильнее.

Замок капкана захлопнулся.

Совсем близко послышался протяжный женский смех. Раскрыв рот, кошка запрокинула голову и издавала человеческие звуки, не в силах остановиться от эмоций. Попавший в капкан человек наградил животное растерянным взглядом. В этот самый момент начали происходить метаморфозы. Кошка встала на задние лапы, выпрямилась. Послышался неприятный хруст костей, у животного возникла талия, грудь, шерсть на голове стала длиннее, а на остальном теле — наоборот — пропала. Силуэт животного стал расти прямо на глазах. Буквально через пару ударов сердца, которого у друида не было, перед ним предстала Арадия.

Женщина не скрывала и не стыдилась своей наготы. Высокая грудь, тонкая талия, длинные ноги — а еще излишняя волосатость чуть ниже живота, а еще на плечах и руках. Гордо подняв голову, она приблизилась к путнику. Вгляделась в его глаза. Друид перестал вырываться и замер, ожидая следующего хода соперницы.

— Ох, как же интересно, — промурлыкала ведьма. — И что же тебе от меня понадобилось, червивая ты коряга?

Вместо ответа, друид прикоснулся свободной рукой к лицу, и попытался содрать с себя человеческую личину. Но удалось ему это лишь наполовину. Часть человеческого лица оказалась в его лапе, а вторая — тестом повисла на скуле, открыв взору деревянные жилы и переплетения. Желтый глаз друида, тот, что располагался на лбу, злобно блеснул.

— Ух, какие мы грозные, — улыбнулась ведьма.

Подойдя к коряге, к которой был прикован друид, она сняла черное покрывало и прикрыла им свою наготу. — У меня не так много времени, Будешь отвечать или сразу перейдем к действию⁈

— У меня нет времени болтать с тобой! — внезапно произнес друид. Его рука распрямилась, вытянулась, превратившись в длинную, хлесткую ветвь, которой он попытался ударить Арадию, словно хлыстом.

Увернувшись, ведьма перехватила руку друида. И резко переломила её пополам. Обездвижив противника, Арадия приблизилась к пеньку, поковыряла ногтем кору. На одном из сучков возникли едва уловимые лепестки пламени.

— Я — саббат! Владелица черного титула! Как ты посмел встать на моем пути, жалкий отросток⁈

Пока она говорила, пенек, что стал для Спирито капканом, охватило пламя. Прищурившись, Дух леса попытался вырвать руку. И ему почти это удалось. В какой-то момент ветка лопнула, и друид оказался на свободе. Он отскочил назад, и решил бежать. Но старые пни, все как один напоминающие старуху, уже окружили его со всех сторон. Огонь создал кольцо, из которого просто невозможно было вырваться.

Ведьма хлопнула в ладони, и надув щеки, медленно покачала головой:

— Ах ты, бедная головешка, и никуда-то тебе не деться!

[1] праздник, который отмечают итальянцы 15 августа